— Почему никто не поднял тревогу, когда поняли, что он всех обманывает? — отчитывала я слуг. — Или вас устраивало всё, что происходило в вашем окружении? «Моя хата с краю, ничего не знаю⁈» А вы не подумали, что крестьяне в первую очередь придут в имение требовать своё? Между прочим, будут полностью правы. Кто сможет доказать, что вы не были причастны к воровству Дениса Олеговича?

Распахнулась входная дверь, остановив мой поток нелестных слов, и на пороге появился один из стражников, прибывший со мной.

— Сударыня, крестьяне прибыли, — хихикнул он.

Лицо у молодого юноши сверкало от удовольствия, видимо ему понравился вид мужчин, которые недавно строили из себя героев.

— Ребята! — обратилась я к пятерым стражникам, находившимся в комнате. — Помогите, моим охранникам на улице. Нам нужно будет в дом пропустить только Антипа и ещё двоих или троих сопровождающих.

— Будет сделано, госпожа! — четко произнес Вадим Стрельцов и, забрав ребят, вышел на улицу.

— Сергей Ильич, думаю стоит занять кабинет. Лишние уши нам не нужны, а со всех, кто находится здесь следует взять магическую клятву.

Вот отчего — то у меня не было никакого доверия здешним людям. Пока ребята были заняты на воротах, я вынула из ящика списки тех, кто отдал деньги за вольную и не получил документа. Странно, что управляющий не забрал её с собой. Была уверена, что кто — то путем обмана попробует выклянчить у меня бумагу, делавшую их свободными, но не на ту напали. Я жила в такой стране, где нужно было не просто читать документ, а тщательно искать написанное мелким шрифтом, иначе, существовала вероятность попасть в такую кабалу! В списке на получение вольной значились три семьи и пять бессемейных мужчин.

— Господин Плещеев, вы не в курсе сколько процентов налога крестьяне платили отцу?

— Хм, помещики могли забрать и половину собранного урожая, но ваш отец очень приличный землевладелец, поэтому он брал только 15 % оброка и то только в крепких, устойчивых хозяйствах, хорошо обеспеченных землёй и инвентарём, у остальных же —10 %. А вот размер барщины всегда варьировался, всё зависело от продолжительности и объёма работы. Здесь вам ничем помочь не могу.

— А вы случайно не знаете, крестьяне уже начали выплачивать оброк?

— Знаю, три семьи которые выплатили по завышенным ценам, остальные взбунтовались. Хотя время уже подошло!

Стук в дверь прервал их разговор.

— Входите! — крикнула я и в комнату вошли трое изрядно помятых крестьян.

— Охладились немного? — строго спросила у непрошенных гостей.

Очень хотелось расхохотаться при виде их разодранных лиц, порванных грязных портков и рубашек, но я понимала, что этого ни в коем случае делать нельзя. Все трое держали в руках картузы и мяли их в руках, хотя на первый взгляд казались, что успокоились и устрашились моей силы, но в них не было и капли подобострастия или лакейства.

Антип поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Не думайте, сударыня, что мы не хотим разобраться в случившемся. Нам самим не нравится, что раньше у нас с помещиком не было никаких ссор, а тут Денис Олегович словно с цепи сорвался и начал оброк поднимать, потом собрал деньги за вольную. А всю вину скидывал на графа, вашего отца, потом исчез.

— Антип. Давайте оставим взаимные обиды, мы не дети уже, и перейдём к делу. Как видите, я не папина или мамина дочь, постоять за себя могу, тем более, теперь глава рода.

После моих слов мужчины переглянулись между собой и не верящим взглядом оглядели меня с ног до головы.

— Понимаю вас, сама была в шоке, но что случилось, того уже не изменишь, придется находить точки соприкосновения.

— Чего? — не понял один из крестьян, стоявший по левую руду от главаря.

— Мы могли бы помочь друг другу.

— Как? — удивился другой, находившийся, с другой стороны.

— А вот сейчас мы об этом поговорим. Антип начинаем, говоришь претензии, только сразу всё не надо, по каждому пункту отдельно, — усмехнулась я, когда он вытащил из — за пазухи листок.

— Барышня, — начал мужчина. — Господин управляющий взял деньги, и немаленькие, для того, чтобы выдать нам вольную, я тоже входил в это число. Но Бурлыкин исчез. Мы надеялись, что он просто ненадолго отъехал, а, не дождавшись, отправились к господину Плещееву. Он подсказал нам отправить графу письмо, но ни на одно из них ответа не было. Тогда народ и взбунтовался.

— Антип, — я тяжело вздохнула. — Не знаю почему так случилось, но, если бы они дошли до столицы, обязательно бы прочитала их. Отец не мог, на родителей было совершено покушение, и в это время они лежали в госпитале. В день моего отъезда сюда, они первый день были дома…. Сергей Ильич, а можно проверить отравлены ли были письма отсюда?

— Сделаю, Любовь Владимировна. Но мне кажется, что подкупил он на почте кого — то, поэтому и письма не доходили.

— Хорошо, продолжайте, Антип.

— Так, я все сказал по первому пункту.

— Хочу задать вам вопрос! Вольную я вам дам, раз вас так подставили и в этом не ваша вина, а больше наш с отцом недосмотр, но мне просто любопытно, что вам даст эта вольная?

Мужчины зло, сквозь нахмуренные брови посмотрели, но промолчали.

— Я от своих слов не отказываюсь, просто хочу понять? Налог вы всё рано будете платить только теперь не графу, а в императорскую казну, это раз, барщину тоже будете отрабатывать, не так, конечно, как раньше, но всё же. Если захотите переехать, опять не получится, пока не найдете на дом покупателя. А для чего она сейчас вам?

— Крепостные не могут устроиться на работу, а мы хотели пойти на завод! — признался один из них, остальные же молчали.

— Поверьте, это не просто праздное любопытство. Мне это нужно знать для того, чтобы начать набирать людей со стороны. Требуется построить завод, так как в этой местности нашли залежи руды. Тут подумала, а зачем я буду брать чужих, если есть свои? Но опять же, после сегодняшнего выступления остерегаюсь иметь с вами какие — либо дела….

Я немного помолчала, чтобы они осмыслили сказанное и тут же разговор перевела на другое.

— Следующий пункт.

— Возвращение денег, которые украл управляющий, — прочитал с листка Антип.

— Список есть?

Юноша молча вынул из — за пазухи свёрнутый лист бумаги и передал мне. Количество людей, записанных управляющим, было на три человека меньше, чем в списке. Нет, я не подумала, что Бурлыкин забыл их записать, вероятнее всего, всё было наоборот. Кто — то решил поживиться.

— Ещё есть вопросы?

— Нам бы определиться с теми, кто отдал завышенный налог.

— Давайте сделаем так. Вы сейчас напишете мне фамилии, а я этот листок оставлю себе и положу в сейф, чтобы на следующий год они не платили ничего. Такой вариант устраивает?

— А что такое фамиии, госпожа? — склонив голову, спросил главарь.

— Э — э—э, фамилия пишется для указания на принадлежность к определённой семье. Вот, как, например, зовут вашего отца?

— Батюшка помер давно, а звали его Василием.

— Вас, наверное, так и кличут дети Василия, значит Васильевы. Вот это и есть фамилия.

— Это связано с отсутствием родового имени у крестьян, поэтому в официальных документах крепостных записывали по имени отца, прозвищу или профессии, — объяснил мне поверенный отца.

Опять прокололась. Да что же за невезуха такая? Ладно переживать будем позже, сначала дело.

— Как вы в деревне друг друга называете, так и пиши, — махнула я рукой. — Теперь возвращаемся к первому и важному вопросу. Ты выходишь со своими людьми и приводишь ко мне по списку тех, кто сказал, что у них взяли деньки за вольную.

Антип кивнул и, махнув двоим помощникам, вышел из кабинета.

— Барышня, у меня есть артефакт, который ложь чувствует. Правда, я его ещё не до конца доработал, но обман он уличит сразу, — подал идею Святослав.

— Сейчас, он при тебе?

— Да, госпожа? Свои недоконченные артефакты я всегда беру в дорогу, чтобы успеть доделать.

Он вынул из кармана выструганную из дерева лисичку и поставил передо мной.