Я взялась за последнее письмо, пришедшее из Пятигорска. Ещё не успела открыть его, но уже ощутила острое чувство опасности и тревоги. Некий господин Плещеев Сергей Ильич писал отцу, что в родовом имении происходят непонятные вещи, и, по его мнению, нарастает бунт, связанный с «Указом о вольных хлебопашцах». Управляющий ведет непонятную игру и встречается с людьми больше похожими на абреков. Если рассматривать с точки зрения истории, которую я изучала в средней школе, то абреками на Кавказе называли разбойников, бродяг, грабителей. А вот «Указ о вольных хлебопашцах», по которому помещики получили право освобождать крепостных крестьян с выдачей земельного участка (не помню в каком году был принят), наверняка приведет к каким — то серьёзным последствиям. Но то, что аристократы шли на всевозможные ухищрения, чтобы оставить крестьян в своей власти, и последующие за этим бунты, известны из истории Земли. Было это незадолго до нападения Наполеона, сейчас сентябрь 1810, значит эта полоса истории в этом мире тоже повторится. Вопрос пока остаётся открытым.

Мне показалось, что Сергей Ильич тоже понял это и пытается предостеречь, намекая на то, что могут начаться бунты. Только я не видела никакой конкретики в его словах, больше сомнений, хотя чувствовала, что приближается нечто нехорошее и будет всё это связано опять же с Демидовыми. Хотя может получиться, что я утрирую.

Я даже не заметила, как приблизился ужин, а на улице послышались голоса, среди которых узнала звонкий голос брата.

Поднявшись со своего места, собралась встречать своих родных, когда в кабинет влетел Игнат. Думала сейчас бросится ко мне, а он встал возле двери и смотрел на меня с большой обидой.

— Игнат, ты чего?

— Почему ты ушла из академии? Все говорят, что у тебя был выброс, я испугался и побежал искать, а тебя нет!

На глаза мальчика навернулись слезы. Как бы малыш не старался казаться взрослым, но всё же испугался за сестру, а мне и невдомек, что его не предупредили о моем возвращении в имение.

— Прости! Я сама растерялась, когда оказалась здесь, думала господин Смит перенесет меня в домик. Пойдем вместе встречать остальных?

— Они уже по комнатам разбежались, чтобы привести себя в порядок перед праздничным ужином, — рассмеялся Игнат. — Так сказала матушка.

— А что ещё она сказала? — хитро прищурилась я.

— Что ей очень надоела еда в госпитале, хочется чего-то особенного, — скопировал интонацию матери ребёнок и улыбнулся.

— Иди в свою комнату и переоденься, а я попрошу Тихона помочь тебе.

— Я что маленький? — возмутился братик. — Сам способен поухаживать за собой!

Мне, конечно, было что сказать и напомнить, как он разбрасывал свои вещи в нашей общей комнате или возмущался нашей нерасторопностью в хозяйственных делах, но всё же решила промолчать. Пусть будет праздник для всех!

Наконец через полчаса вся семья собралась в гостиной. Мы пригласили за стол Святослава, но он отказался, сказав, что ему привычнее кушать на кухне. Что могу сказать: хозяин — барин!

После взаимных приветствий, мы, наконец, сели за стол. На этот раз Луша была на высоте. Кроме всевозможных закусок повариха приготовила жареные свиные ребрышки, которую подавали с рассыпчатой гречневой кашей. Отец нажимал на пирог с фуа — гра, который готовили специально для него, а мы с Мари налегли на ростбифы со свежими овощами. Эту идиллию прервал колокольчик, доносившийся из кабинета отца. Это сработал почтовый ящик

За столом наступила тишина. Все осознавали, что пришло особое письмо или срочное, отправленное из родового имения на юге.

— Я принесу! — произнесла я и, вытерев салфеткой рот, вышла из — за стола.

Ноги буквально несли в кабинет отца. Остановившись перед ларцом и набравшись духа, вынула конверт. Один из группы геологов просил о срочном приезде главы рода. Он намекнул, что в деревне, которая находится на землях графа, происходят беспорядки, и они уже коснулись рабочего поселка, в котором жили работники фарфорового завода, а также сами геологи.

А я ведь чувствовала, что нечто нехорошее должно произойти!

Люба

Мы сидели в кабинете уже два часа. Оба были злые, доказывая каждый свою правду. Разгоряченные спором даже не замечали вначале настороженный взгляд Мари, перешедший в заинтересованный. Не выдержав, она рассмеялась, а мы с отцом растерянно посмотрели на неё, совсем забыв о её присутствии в кабинете.

— Вы так похожи друг на друга в гневе, что я не удивлена выбору родового источника, — продолжала хохотать Мари.

— Лучше помогла уговорить отца! — буркнула я недовольно.

— Ты не понимаешь, дочь. Там не так спокойно, как кажется и Сергей Ильич не любитель впадать в панику, наоборот мыслит очень рационально. Но раз и он намекает на бунт, значит дело серьезное….

— Отец, я не маленькая и прекрасно понимаю куда еду. Но и ты должен понять, что тебе врач прописал полный покой, пока полностью не поправишься.

— Люба, — не выдержав, обратилась ко мне Мари, — ты молодая девушка, и брат боится посылать тебя одну в такую даль, тем более, после всего, что произошло здесь. А потом не забывай, в письме ясно сказано, что там ожидаются бунты крестьян. А это уже очень плохо пахнет. Пьяный от вседозволенности народ, вооруженный топорами, вилами, дубинами способен на всё. Поверь, я знаю, что говорю. Мне не повезло оказаться свидетелем расправы крестьян над городским головой маленького городка в Тверской области. Было страшно смотреть, как народ набрасывается на мужчину, покорно принявшего свою судьбу, и, опрокинув на землю, начинает в ярости топтать ногами. Когда все разошлись, на середине улицы лежало растерзанное тело…. Его жена стояла и смотрела со второго этажа на это убийство, закрыв глаза детям ладошкой….

Я видела, как передернулась от страшных воспоминаний Мари, и посмотрела на брата. Отчаявшись что — либо доказать отцу, просто замолчала и никак не ожидала следующих слов тёти:

— Володя, ты должен отпустить её. Она справится, поверь мне, но если рискнёшь поехать в Пятигорск, то на этом твоя жизнь закончится. И не забывай, Люба сейчас глава рода и намного сильнее тебя. Мне кажется, что не стоит больше тянуть время, а отправляться сегодня же.

— Э-э-э, а для чего тогда были нужны страшилки, которые ты только что нам поведала? — растерялась я.

— Для того, чтобы не расслаблялась, а была готова ко всему. А потом, Володя, всё же твоя дочь выросла в других условиях, поэтому и взгляд на одни и те же вещи у вас может быть разным, а также не забывай о её магическом уровне.

— Забудешь тут, когда каждый день сваты приходят, даже поболеть спокойно не дадут, — разворчался отец, но я знала, что он уже готов меня отпустить. — Сегодня уже поздно и всем пора спать. Завтра с рассветом отправимся до портала, и ты перенесешься в Ставрополь. Там тебя встретят и на карете оправишься в Пятигорск.

Мы с Мари вышли и отправились по комнатам, а отец еще оставался в кабинете. Не знаю, ложился он спать или нет! Поднимаясь по лесенке на второй этаж, я все же задала вопрос тётушке:

— Ты придумала эти страсти, чтобы меня напугать?

— Нет! Когда училась в академии, поехала к подруге на каникулы, там всё и произошло. Народ взбунтовался из-за увеличения налогов, потом только выяснилось, что отец моей подруги Кэт не знал, что его помощник самовольно поднимал налоги, а разницу оставлял себе. Много еще нашлось нарушений у этого господина, но голова городка был мёртв и его уже не вернёшь…. Иди спать, милая, всё будет хорошо. Спокойной ночи, племяшка!

Заснула я быстро, но вот выспалась ли? Это спорный вопрос!

— Сударыня, пора. Вам только умыться осталось, вещи я приготовила, завтрак на столе, — услышала сквозь сон голос Глаши.

В первую очередь спросила об отце:

— Батюшка спать ложился?

— Не видела, сударыня, врать не буду, а графиня встала, чтобы проводить вас.