Я оказалась в каком — то тёмном коридоре впереди которого мелькал ярко — зелёный свет. Не знаю почему, но во мне была полная уверенность, что должна идти к свету. Что и сделала! Маленькая комната, в которую я попала была совершенно пуста, если не считать зелёного большого шара, который висел в десяти сантиметрах от пола, а рядом с ним играючи парил другой, цвета грозовой тучи. Он то кружился возле зелёного, то соединялся с ним, и вновь отскакивал, выписывая всевозможные пируэты, а я стояла и наслаждалась такой идиллией, пока где — то вдалеке не услышала взволнованный голос ректора.

— Вернись, Люба, вернись, ты нам нужна!

С неохотой, но я разомкнула веки и уставилась на встревоженного ректора, стоявшего передо мной. Видя, что я пришла в себя, он сел рядом и, откинувшись на спинку дивана, с облегчением выдохнул.

— Думал, не вытащу! — признался он.

— А что такого произошло? — удивилась бледному виду ректора.

Чувствовала, кстати, себя очень хорошо, и даже погулять успела в…. А на самом деле, где я гуляла?

— Ты слишком далеко ушла в себя и мне пришлось приложить усилия, чтобы вывести тебя оттуда. Порой с молодыми магами случается такое, когда они окунутся в сосредоточение магии, — объяснил господин Смит. — Магия, дама капризная и не любит, когда нарушают её границы.

Он усмехнулся, едва заметные морщинки вокруг глаз свидетельствовали о том, что он любил улыбаться. Слегка наклонившись, господин Смит неожиданно спросил:

— Красиво⁈

— Очень, никогда такого не видела! — довольно ответила ему. Мы поняли друг друга и рассмеялись.

— Отдохни сегодня, завтра начнём с практики, будь готова.

— Спасибо, господин ректор, — вставая, поблагодарила мужчину.

— Иди уже! — отмахнулся он и тяжело встал. Видимо, я поспособствовала его плохому самочувствию.

Я попрощалась с секретарём, которая бросила на меня короткий взгляд и всё же кивнула. Не поняла, то ли она во мне не узрела конкурентку, то ли почувствовала, что у меня с ректором ничего не было? Закрыла за собой дверь и, обернувшись, уткнулась носом в стоявшего передо мной юношу. Медленно подняла голову и застонала вслух. Ну что за невезение, передо мной стоял Никита собственной персоной. Он что следит за мной?

— Я тоже рад тебя видеть, птичка, и готов твои стоны слушать ежедневно, но только под собой, доведя тебя не раз до экстаза.

— Никита, а ничего, что такие вещи ты говоришь несовершеннолетней? — холодно бросила в ответ и постаралась обойти это недоразумение. Но кто бы дал это сделать!

— Первое совершеннолетие у тебя уже прошло, поэтому ты можешь выходить замуж, — промурлыкал он и, схватив за талию, впечатал в своё тело, прильнув к моим губам.

Я вначале опешила от такой наглости, но пришла в себя довольно быстро. Злость, скопившаяся за эти дни, выплеснулась наружу, и Никиту отбросило от меня к стенке, нехило приложив его затылком, отчего он, схватившись обеими руками за голову, сполз на пол.

— Ещё раз прикоснёшься, убью! — громко произнесла и демонстративно вытерла рот.

Между прочим, я еще девочка нецелованная и не для него мамочка цветочка своего растила. У меня даже парней не было, я все училась, а потом эта болезнь. О каких отношениях можно было мечтать в этот период? Недавно казавшийся симпатичным парень, выглядел после всех его выходок далеко не привлекательным.

Никита поднялся и посмотрел мне в глаза. Ох, как мне не понравился его взгляд. В нём отчётливо видела ненависть, гнев и злобу. Он готов был прямо тут разорвать меня на множество маленьких Любашек. Юноша рванул ко мне, а я трусливо прикрыла глаза. Будь, что будет! Магией пользоваться не умею, а физически справиться с ним нереально!

Но минута прошла и ничего не происходило.

Приоткрыв один глаз, уткнулась носом в мужскую спину. Меня прикрывал темноволосый незнакомец. Несколько минут они мерились взглядом, пока Никита не развернулся и не скрылся за поворотом.

Юноша повернулся ко мне. Его тёмно-синие, почти чёрные глаза уставились на меня, а я с восхищением смотрела на незнакомца, на его прямой аристократический нос, слегка раскосые по-восточному глаза и небольшую ямочку на подбородке. Лицо молодого человека завораживало какой — то неестественной притягательной красотой. Худощавая фигура внушала наличие в ней силы и ловкости, наверняка не чурался физическими занятиями.

— Сударыня, с вами всё хорошо? Он ничего не сделал вам?

— Нет, сударь, спасибо, что помогли! Не знаю, чем бы закончилось это противостояние, но явно ничем хорошим для меня, — с горечью вздохнула и опустила взгляд.

Комок подкатил к горлу, и я старалась успокоиться, чтобы не выдать себя слезами. Всё же надо в первую очередь заняться магией, иначе меня быстро прихлопнут.

— Меня зовут Алексей, а вас насколько я осведомлён Любовь Владимировна Самойлова.

— Не думала, что обо мне слухи распространились по всей академии, — хмыкнула я. — Спасибо Алексей, что выручили меня. Не знаю, на что надеется Демидов, но своим излишним вниманием, он нарушает все правила и нормы этикета, поэтому доводит до ответных мер.

— Всегда рад помочь прекрасной даме. Вы, впрочем, хорошо справились сами, я видел, как вы отбросили его от себя.

В глазах юноши читалось удивление, восхищение и искорки внимания к моей персоне.

— Ещё раз спасибо за помощь, но меня ждут для занятий магией.

— Позвольте проводить вас, графиня⁈

— Если вам не будет сложно, Алексей.

Я была рада его помощи, всё же боялась вновь повстречаться с Демидовым младшим.

Люба

Неделю всё было спокойно, я с самого утра занималась с ректором, потом шла на занятия к Мари, где она обучала меня основам магии. Кроме этого старалась в себя впихнуть много того, что знала моя предшественница, но, к сожаленью, не я. Всему этому нужно было учиться. Хорошо, что правила этикета для аристократов, танцы, уроки музыки и живописи оставили до лучших времён, мне, честно сказать, было не до этого. По вечерам иногда гуляла с Алексеем по академическому парку и слушала его забавные рассказы о детстве, пробуждении магии и многое другое. Чувствовала, что с каждым разом мы становились ближе друг к другу, но не подумайте, ничего неприличного между нами не происходило.

На выходные я съездила к родным с Мари. Нас радостно встречала семья, но особенно обрадовался Игнат, который повис на шее, как только мы зашли в дом.

— Придушишь сестру, рассмеялся отец и сам крепко обнял меня. Мама же, увидев меня, улыбнулась и погладила по щеке.

— Ты изменилась, девочка. Тяжело приходится?

— Да, матушка, сложно всё даётся.

— Ничего! Самойловы и не такое переживали, — улыбнулась она. — Заходите.

В разговорах с семьей, встрече с источником и беседе с ним, сказки Игнату на ночь — так и пролетел выходной.

С понедельника начинались занятия в академии. Вернулись мы в воскресенье вечером, а ночью проснулась от криков. Спросонья, не сразу поняла, что случилось, вскочив побежала в комнату Мари. Она металась в постели и кричала, на её лбу проступила испарина.

— Мари, Мари, просыпайся, это просто плохой сон, — уговаривала её, периодически встряхивая, после очередного крика.

Вскоре мне удалось докричаться, и она с испугу села на кровати. Мари огляделась и посмотрела расширенными, немного безумными глазами, будто видела не меня, а какие — то страшные картины, и расплакалась. Я совершенно растерялась, смотря на всегда весёлую родственницу. Она с такой заботой поддерживала меня, помогала, а я как — то даже не подумала, что тётя тоже может расстроиться. Наконец, Мари стала затихать, молча села рядом, и обняла её за плечи

— Они хотят их всех убить! — тихо произнесла она.

— Кого и кто? — ухватилась за информацию.

— Не знаю, кто! Но хотят убить брата, Ирину и даже Игоря. Я не знаю, когда это произойдёт, но думаю, что скоро! — она всхлипнула.

Чтобы не допустить очередной потом слёз, продолжила говорить, зная, как спокойный и тихий разговор успокаивает: