Братец встал с дивана и подал мне руку.

— Пошли сестра, всё расскажем отцу.

Подойдя к кабинету, я постучалась и приоткрыла дверь. Отец был на месте и разбирал какие — то бумаги. Подняв голову, он махнул рукой, приглашая к себе. Мы вошли внутрь помещения держась за руки, отец удивленно поднял бровь.

— Папа, Игнат… — начала я, но брат остановил меня.

— Подожди сестра, я сам. Отец, так получилось, что я подслушал разговор господ Каверзиных, а в следующий их приезд видел, как Илья Львович подслушивал твой разговор.

— Таааак! — выдал отец, потом посмотрел на меня. — А ты, как я понимаю, для поддержки?

Я кивнула.

— Присаживайтесь. Во — первых, я очень рад, что вы все — таки нашли общий язык, это в основном касается тебя, сын. А теперь рассказывай, что тебе удалось услышать и увидеть? И каким образом⁈

Брат передал разговор супруг Каверзиных Ильи Львовича и Натальи Романовны. Пока шёл рассказ, отец молчал, лишь складки на лбу говорили о том, что он расстроен этими новостями.

— Спасибо, сын. Ты истинный наследник рода. Я очень доволен тобой, но в следующий раз ты сразу должен идти ко мне и сообщать о том, кто против нашего рода затеял каверзы.

— Я понял, отец, — улыбнулся брат, и я заметила, как он с облегчением выдохнул.

Всё же, как бы он не пытался казаться сильным, по сути был еще маленьким ребёнком.

— Игнат, попроси слуг принести нам чай, а мы пока поговорим с твоей сестрой.

Мальчик кивнул и вышел, а отец посмотрел на меня.

— С возвращением, дочь! — улыбнулся он.

От растерянности вытаращилась на отца и всхлипнула. Он знал, он всё знал, даже то, что я все это время жила в другом мире.

Вытащив из-за стола, он взял меня за руки и, сев на диван, как маленькую посадил на колени.

— Ты же Самойлова, милая. А мы всегда были стойкими! — гладил он по голове, успокаивая, а я, уткнувшись в его шею, лила слезы. — Ну всё, милая, успокойся.

В дверь постучались, ссадив меня на диван, отец дал разрешение войти. Служанка вкатила коляску на которой стояли чайный сервиз, тарелки с закусками и ваза со сладостями.

— Глаша, оставь, я сам поставлю на стол.

Девушка сделала книксен и вышла, а отец расставил чашки, тарелки, чайник и большую вазу с печеньями и воздушными пирожными.

— Садись ближе! По себе знаю, сладости успокаивают, — улыбнулся он.

Я уже немного пришла в себя и шмыгнув носом спросила:

— Откуда?

— За Мари нужен глаз да глаз! — усмехнулся он. — А когда исчезла твоя бабушка, а на ее месте оказалось тело неизвестной женщины, я заподозрил неладное. Неужели они подумали, что я не узнаю свою мать. Не спорю, они были сильно похожи, но мелкие шрамы, родинки, которые мало кто замечает, всегда подскажут кто лежит перед тобой. А на этой женщине их не было!

— Значит, обмануть им тебя не получилось? — улыбнулась я.

— Я же глава рода и должен знать, что происходит в моем доме. Иначе, грош мне цена. Признаюсь, Мари меня удивила и разочаровала, но не стал пороть горячку, а решился сам все разведать. Пока дом спал, я отправился в чуждый мне мир. Хотел посмотреть, как ты себя чувствуешь, ведь дома ты орала денно и нощно, не давая никому покоя, а там так сладко спала. Тогда я подумал, что может быть Мари права в чём — то, ведь ты там могла спокойно спать и не чувствовать боли. Это такое счастье, Любаша, когда знаешь, что с твоим ребёнком всё в порядке.

— А бабуля знала об этом?

— Я попался ей в последний свой переход, когда решил проведать тебя. Это произошло незадолго до её смерти. Кстати я почувствовал это, но помочь уже не мог. Она была сильным магом, но из-за малого количества магии в том мире, магические каналы потеряли эластичность и стали ссыхаться. Тут требовалось долгое лечение, но она не захотела оставлять тебя одну. Кстати, у меня есть от мамы письмо для тебя.

Поднявшись, он подошёл к сейфу и вынул оттуда голубой конверт. В нём бабушка извинялась передо мной, что не рассказала всё сразу и просила прощения. По щеке скатилась одинокая слеза. Я уже пережила смерть бабули, но грусть от её ухода останется со мной навсегда.

— Я приходил к тебе еще раза три, но застал дома только один раз и чуть не попался на глаза вашей соседке. В этот день тебя увезли в больницу.

— Не квартира, а проходной дом какой — то! — недовольно буркнула я.

— Все переживали за тебя, девочка. То, что сегодня сообщил Ричард, для меня не стало секретом. Обычно магия появляется с трёх лет, а у тебя она выявилась с рождения, так же было у моего деда. Родители рассказывали, что дом приходилось отстраивать два раза, это, не считая отдельных вспышек и выброса неконтролируемой магии. Вот второй твой дар для меня оказался сюрпризом.

Отец разлил в чашки чая и одну придвинул ко мне.

Я взяла эклер со взбитыми сливами и откусила маленький кусочек. Было невероятно вкусно, словно окунулась в детство. Редко я баловала себя пирожными в последнее время из — за своей болезни и сейчас навёрстывала упущенное.

— А мама знала, что сделали подмену?

— Когда ты вчера появилась впервые в доме, то вечером она произнесла очень интересную фразу: «Володя, не знаю, что происходит, но сегодня у меня к дочери появилась тяга, которая обычно появляется у матери к новорожденному ребенку, хотя в последние двадцать лет это не наблюдалось! Как ты думаешь, что случилось?» Вы с близняшкой одно лицо, но при этом на энергетическом уровне она не чувствовала ту Любу, а тебя сразу подсознательно приняла. Материнское сердце не обманешь, — улыбнулся отец и сделал глоток чая. — Когда я нашёл вас обеих у источника, уже твердо знал, что Мари сделала обмен.

Тихий стук в дверь прервал нашу беседу. Это была Глаша.

— Господин, к вам пришли.

— Представились? — поинтересовался отец.

— Господин Демидов с сыном.

Мы с отцом переглянулись и уверена, что даже подумали об одном и том же. Мне это совершенно не нравилось.

— Зови! Любаша, выйди пока, я выслушаю этих надоедливых людей. Наверняка вовремя вашей короткой встречи в академии Никита заметил браслет на твоей руке.

— Да! — расстроенно вздохнула.

В карете, когда мы возвращались домой, в подробностях рассказала отцу, что произошло возле кабинета ректора.

Дверь распахнулась и в кабинет зашел высокий здоровый мужчина со светло — каштановыми волосами и с такой же густой бородой. Его тёмно-серые очи, казалось, проникали до нутра любой вещи, которая попадалась ему на глаза. За ним зашел его сын Никита.

— Добрый день, уважаемый Владимир Владимирович, Любовь Владимировна! — произнес мягким приятным голосом мужчина.

Ни за что бы не подумала, что вот этот мужчина ради богатства способен на убийство. Хотя сам далеко не беден, все — таки владелец заводов, а его отец был основателем горнодобывающей промышленности на Урале. А вот ради своей выгоды готов пойти по головам. Хорошо до меня донесла Любаша суть этого промышленника.

— Павел Алексеевич, Никита Павлович, добрый день! Какими судьбами в наших краях, господа.

— Дело одно образовалось, Владимир Владимирович. Поговорить бы надо, да решить полюбовно.

— Присаживайтесь, чай, кофе или что покрепче?

Демидов старший присел на диван, при этом успел оглядеть меня с ног до головы, а заодно увидел золотой браслет на руке и довольно хмыкнул.

— Прошу прощения, отец, можно я уйду? — попросила я.

— Да, милая, иди. Потом договорим.

— Я тоже выйду, — тут же сообщил Никита, увидев, как я открываю дверь.

Мне хотелось убежать, как можно дальше, но я не успела. Стоило выйти из кабинета, как оказалась сжатой в кольце рук Никиты.

— Не дёргайся, нам просто нужно поговорить! — спокойно произнёс он, но я не желала находиться в его объятиях и резко дернулась.

Вырваться не удалось, а жаль.

Люба

Поняв, что вырываться смысла нет, сделаю себе только хуже, решила поговорить с Никитой.