Тобин выглядел странно смущенным. Возможно, даже немного виноватым.

Пусть чувствует себя виноватым. Но когда она снова посмотрела на него, она увидела в его глазах сочувствие.

Она закрыла глаза, чтобы не видеть этого.

Когда он так смотрел на нее, она становилась мягкой. Она не могла позволить себе быть мягкой с ним, даже на мгновение. Любая слабость, и он выиграет их войну… если он еще не выиграл.

— Лили, тебе плохо? — тихо спросил Тобин.

Она открыла глаза. Он смотрел на нее с искренней тревогой. — У меня все в порядке.

— Возможно, тебе стоит вернуться в свою постель.

— Но я чувствую себя намного лучше. Возможно, ты окажешь мне честь и сыграешь один-два раунда в кассино? Мне очень нужно отвлечься.

Его брови удивленно поднялись. — Леди Эшвуд, вы азартная игроманка?

— Так получилось, что я люблю хорошие ставки, — дерзко ответила она. — Увы, у меня нет свободных денег.

— Позвольте мне, — сказал он, доставая из кармана кошелек.

— Я бы не посмела. Я даже не могу предположить, что ты можешь потребовать в качестве платы, если я проиграю.

Он улыбнулся на это и достал несколько монет, которые положил на стол перед ней. — Никакой платы, кроме удовольствия от вашей компании.

— О, боже мой. — Она ярко улыбнулась. — Кажется, я поднялась в этом мире.

Она позвонила в колокольчик, чтобы дать сигнал Линфорду. Когда стол был убран, огонь разгорелся, у Тобина был портвейн, а у Лили чашка лечебного чая, он перетасовал карты и раздал их ей. Они сыграли один раунд, Лили быстро выиграла. Следующую руку выиграл очень стоический Тобин, который помог себе короной, которую она только что взяла у него.

— Вы очень хорошо этим владеете, — сказала она.

— Невозможно плавать в открытом море и не быть таким, — сказал Тобин, перетасовывая карты. — Мало что еще можно делать, когда не работаешь. Скажите мне, где вы научились отнимать у мужчины с трудом заработанные деньги?

— Тут и там, — кокетливо ответила она.

Он немного криво улыбнулся ей. — Я бы скорее представил себе очередь джентльменов, готовых научить вас искусству игры в карты… помимо прочего.

— Леди никогда не говорит о таких вещах, — поддразнила она.

— Ага, — сказал он и положил свою первую карту. — Я думаю, я получил свой ответ. Вы соблазнительница.

— Я не такая.

— Такая. Вы очень застенчивая и улыбаетесь глазами. Я вижу линию лондонских педантов, падающих наземь от одного вашего взгляда.

— Вы заставляете их звучать так, словно их легко опрокинуть, как деревянных солдатиков.

— Я знаю кое-что о том, что заставляет мужчину опрокинуться, и я думаю, что вы обладаете в изобилии этой особенной магией.

Лили улыбнулась и перебила его карту, придвинув пару к своей стороне стола. — Я чувствую, что ваше холодное сердце оттаивает, Тобин Скотт.

Он немного виновато ухмыльнулся. — Это твоя вина, твои красивые лица обезоруживают. Но у меня железная решимость.

Она одерживала над ним победу, она видела это. Он становился менее расположенным к тому, чтобы обидеть ее. — Как вы думаете, — спросила она небрежно, — что могло случиться с драгоценностями?

Тобин застонал, глядя в потолок. — Опять за старое? — Он перебил карту, которую она только что положила.

— Ну же, тебе должно быть любопытно.

— Конечно, мне любопытно, — сказал он и бросил еще одну карту. — Но драгоценностей нет, Лили. Вероятно, их забрал слуга.

Она закатила глаза. — Почему все считают, что слуга так охотно рискнет таким большим? Я не верю в это — я думаю, что лорд Эшвуд искал, кого обвинить. Как будто он хотел указать на кого-то немедленно, без доказательств, и увидеть, как его вешают. Почему он не хотел понимать, что произошло? Почему он так хотел обвинить?

Тобин пожал плечами и снова перебил ее.

Внезапно ей пришла в голову мысль. — Я знаю! Он очень хотел кого-нибудь обвинить, кого угодно, потому что знал, где находятся драгоценности. — Вдруг все встало на свои места! Граф очень хотел обвинить и переложить вину, без какого-либо расследования. Он вообще не искал драгоценности, насколько помнила Лили; он просто собрал слуг и обвинял их одного за другим. — Он все время знал, где они, кто их взял, и хотел найти кого-то другого, на кого можно было бы переложить вину. А я… я невольно предоставила ему этого человека.

Воспоминания об этом ужасном утре, когда он угрожал повесить любого из слуг, все еще были яркими. Подумать только, она подыграла ему! Она закрыла глаза, чтобы не видеть эту картину.

— Лили. — Рука Тобина на ее щеке напугала ее, и она открыла глаза. Он наклонился через небольшой стол.

— Ты устала, — сказал он. Он потрогал ее лоб. — И тебе жарко.

— Я в порядке…

— Не отрицай этого, — сказал он. — Ты должна быть в постели. Я слишком долго тебя держал.

— Тобин, пожалуйста, — сказала она, обхватывая пальцами запястье руки, которая ласкала ее лицо. — Помоги мне найти драгоценности.

Он поднес ее руку к своим губам, целуя ее костяшки пальцев. — Хорошо, глупая девчонка, — сказал он наконец. — Я помогу тебе искать.

Облегчение придавило ее тело. — Спасибо, — сказала она. — С чего нам начать?

— Мы начнем с того, что ты ляжешь в постель и будешь выздоравливай от этой болезни. Нет, — сказал он, сжимая ее руку, когда она попыталась заговорить. — Я не буду принимать никаких возражений. — Он встал и, прежде чем Лили успела пошевелиться, поднял ее на руки.

— Тобин! — Она толкнула его. — Я могу идти!

— Тише. — Он отнес ее в прилегающую спальню, прижимая ее к своему крепкому телу, как будто она весила не больше ребенка, и положил ее на кровать. — Хорошо позаботьтесь о своей госпоже, — сказал он Анне, рот которой был открыт от удивления. — Выздоравливай, Лили. Я не могу позволить тебе болеть. — Он подошел к двери и открыл ее, чтобы выйти.

— Подожди! — сказала она. — А как же наши поиски?

— Начни с книг, — сказал он. — Посмотри, кому задолжали много денег. Но не раньше, чем доктор Триттман скажет, что ты можешь. И будь предупреждена, мадам, если я услышу, что ты пренебрегаешь советом доктора, я увеличу твою гибель в десять раз.

Лили улыбнулась этой нелепой мысли.

Она откинулась на подушки, когда он ушел. Впервые она почувствовала, что выигрывает войну.

Тобин добрался до Тибер Парка незадолго до полудня на следующее утро, устояв перед нечестивым желанием еще раз увидеть Лили. Но он уже ступил по щиколотку в незнакомые воды, что оставило его в разладе с самим собой.

Поднимись, продолжай, говорил он себе, и ушел, как только начал таять снег.

Он нашел Болджа в Тибер-парке с элем в одной руке и буханкой хлеба в другой. — Ну, ну, — сказал Болдж. — Я гадал, когда собаки притащат тебя домой.

— Что привело тебя сюда? — спросил Тобин.

— Проблема с твоим новым кораблем, — сказал Болдж. — Где тебя носило, черт побери?

— Эшвуд. Меня завалило снегом.

— Неужели? — весело сказал Болдж и откусил кусок хлеба. — А я, между прочим, проделал весь путь из Лондона по снегу. Надеюсь, ты согрелся между ее ног…

Тобин схватил Болджа за воротник, вытащив большого мужчину наполовину из кресла. — Следи за своим языком, — резко сказал он и толкнул Болджа обратно в кресло.

В тот момент, когда он отпустил его, он почувствовал ужас. Его реакция была такой инстинктивной, такой… защитной.

Болдж просто выглядел удивленным. — Ну, ну, — сказал он, мудро кивая.

Тобин покраснел. Он провел рукой по голове и подошел к очагу. Он не мог представить, что с ним только что произошло. Он что, сошел с ума?

— Что тебе нужно, — сказал Болдж, указывая на него хлебом, — так это проветрить голову, парень. Поехали в Лондон и посмотрим на судно. Я думаю, мы должны заменить мачты, если она должна плыть.

Лондон внезапно показался отличной идеей. — Когда мы уезжаем?

14 глава

Лили спала крепко и без сновидений и не проснулась до тех пор, пока яркое солнце не поднялось высоко в небе. Энн сказала ей, что Тобин ушел.