В отместку, она оклеветала его отца, заявив мировому судье, что видела, как он уезжает из Эшвуда ночью, после кражи. В темноте, под проливным дождем. Но она точно узнала его по лошади! В тот самый момент, когда прозвучали эти слова, надежда покинула отца навсегда.

А теперь Лили Будин приехала в деревню за конфетами, в то время как Тобин и его семья готовились к унизительному отъезду, к жизни вдали от родного дома.

Она жила в роскоши, а его семья была вынуждена ютиться в двух комнатах в трущобном районе Сент-Джайлс, кишащем преступниками. Его мать, чьи глаза устало слезились, шила при тусклом свете коптящей торфяной печи, стараясь не упустить ни одного стежка. Жизнь превратилась в жалкое существование — для семьи, некогда привыкшей к достатку. И это не могло не сказаться. Вскоре после переезда, весной, Рубен, младший брат Тобина, умер от лихорадки, свирепствовавшей в грязных переулках Сент-Джайлса. Недолго пережила его и мать.

Тобину едва исполнилось четырнадцать, а его сестре — одиннадцать, когда они осиротели. И сейчас он мог вспомнить тот ужас, который его тогда охватил. Что будет с ними? Эта мысль грызла его изнутри и лишала сна. Он с трудом удерживал скудную пищу в желудке. «Ты не можешь умереть! — кричала Чарити, вцепившись в его руку. — Если ты умрешь, что будет со мной, Тобин? Если ты умрешь, я тоже умру!»

Ее наивные, отчаянные слова воодушевили его, заставили подняться с колен и идти вперед. Он вспомнил о людях, оставшихся в Хэдли-Грин — о тех, кто спал в теплых постелях, ужинал вкусной едой и не испытывал нужды ни в чем. И тогда он принял решение: однажды он отомстит за свою семью.

Имея в кармане всего несколько монет, Тобин привел Чарити в лавку платьев и купил ей добротное, практичное платье. Затем он отвел ее в церковь. Ректор, сморщенный старик с серебристыми пучками волос в ушах, сжал плечо Тобина своей печеночными пятнами покрытой рукой. "Мы найдем ей место горничной, не сомневайтесь, — сказал он. — Благотворительное Женское Общество очень благосклонно к сиротам".

Тобин не знал, что это значило на самом деле, и его кулаки сжались сильнее, когда викарий увел Чарити. Она оглянулась на него через плечо, и ее глаза были широко раскрыты от страха. Он пообещал своей сестре, что вернется за ней, как только сможет, но в тот день, стоя в притворе, он понятия не имел, как или когда он за ней вернется.

Тощий, как стебель фасоли, глупый, как травинка, он поднялся и пошел дальше, выбиваясь в одиночку и выживая чистой удачей.

Естественно, он направился в доки, потому что что еще оставалось делать мальчику без перспектив, кроме как мечтать о другой жизни в другой стране? У него были хорошие данные: высокий рост и широкие плечи, а также умение читать, писать и считать ему в помощь. Он планировал наняться на один из трехмачтовых торговых кораблей, но его ограбили и избили почти до бесчувствия какие-то матросы, увидевшие легкую добычу. Он пришел в себя, когда кто-то схватил его за шиворот, и перед ним заплясало румяное, мясистое лицо. Тобин ударил наугад, не попав ни во что, и мужчина хмыкнул. Он оглядел Тобина маленькими темными глазами. "Успокойся, парень. Тебя изрядно отделали, но не я".

Это было болезненно очевидно для Тобина. Шляпа пропала, челюсть болела, а карманы были вывернуты наизнанку.

— Готовить умеешь? — спросил мужчина.

— Нет, — ответил Тобин, и его голос сорвался.

— Скажи "да".

Тобин был смущен. Зачем ему говорить "да", если это неправда?

— Давай же, скажи "да", — повторил мужчина, хорошенько встряхнув Тобина.

— Да, — ответил Тобин в замешательстве.

— Очень хорошо. Ты будешь моим помощником, а взамен получишь каюту, еду и пять фунтов в конце плавания.

Только тогда Тобин понял, что находится в корабельном камбузе.

— Итан Болгер — мое имя, — сказал мужчина. — Я кок на этом корабле. Большинство зовут меня просто Болге. А как твое имя, молодой человек?

— Тобин. Тобин Скотт.

— Ах, Скотти, из тебя получится прекрасный ученик, — заявил Болге, бросая Тобина на пол. — Можешь начать с нарезки моркови.

Так началась жизнь Тобина в море. В течение двух лет он плавал по морям с Итаном Болгером, нарезая морковь и помешивая огромные чаны с корабельным варевом. В течение двух лет он стоял у столов офицеров и разливал им вино, впитывая все, что мог, об английской торговле.

Он видел десятки портов. Он ходил по переполненным рынкам, мимо заклинателей змей и торговцев шелком, торговцев специями и трубок с гашишем. Он видел людей, непохожих ни на кого, кого он когда-либо видел раньше, людей, чья кожа была черной, как ночь, чьи глаза были круглыми или раскосыми, кто одевался в одежды, красочные, как радуги, и говорил на языках, которые иногда звучали лирично, а иногда резко.

Он видел женщин, красивых женщин! Рыжих, брюнеток и златовласых. Женщин с большой грудью, маленькой грудью и щедрыми бедрами, худых и высоких, женщин с голубыми глазами, зелеными глазами, карими глазами, черными глазами. Все они были интригующими, все они были заманчивыми, все они манили молодого человека.

Тобин узнал, что мужчины ценят власть превыше всего, а также узнал о мушкетах в Каире. Однажды небольшая стычка разразилась, когда французские моряки прибежали на помощь своему соотечественнику на рынке. Француз пытался продать два ящика оружия. Тобина осенило: на континенте шла война столько, сколько он себя помнил. Он никогда не задумывался о вооружении, которое необходимо для ведения войны, и ему показалось, что это гениальный вид торговли. Спрос на оружие будет существовать всегда.

Он купил свой первый ящик оружия там, в Каире, на деньги, сэкономленные из своей скудной зарплаты. Месяц спустя он продал его французскому наемнику и согласился привезти еще.

Это было десять лет назад, но казалось, что прошла целая жизнь. Ему довелось пережить морскую болезнь, пережить людей, которые хотели его кошелек. Он пережил преследование пиратов, обстрел французским флотом и погоду, которую наслал сам Сатана. Он выжил и научился торговать.

Он также узнал, что люди, зарабатывающие на войне, редко верны стране или женщинам, но они верны конфликтам и оружию. Он сколотил кровавое состояние и теперь владел пятью фрегатами, которые перевозили оружие между Европой и Северной Африкой. Он вел захватывающую жизнь, полную опасностей и интриг, красивых женщин и роскошной жизни.

Но этого было недостаточно. Ничто, казалось, не могло заполнить дыру, которую повешение отца прожгло в его сердце. Ничто не могло исправить страдания его семьи из-за этого ложного обвинения.

Весной 1802 года Тобин спас Чарити от жизни, в которой приходилось выносить горшки за богатыми людьми. Теперь она была хозяйкой его величественного особняка в Мейфэре. Он осыпал ее платьями и драгоценностями, и хотя Чарити ценила его усилия, они пришли слишком поздно для нее. Она родила дочь вне брака, и общество презирало ее из-за ее скромного происхождения, ее низкого занятия и ее незаконнорожденного ребенка. Не было такой суммы денег, которая могла бы снять порицание, которое общество обрушило на таких женщин, как Чарити.

Единственное, что могло бы искупить ее вину, — это придать ей легитимность. Если бы у Тобина был титул, он поверил бы, что это дало бы ей доступ хотя бы в какую-то часть общества. Получение титула могло бы показаться невозможным для любого другого человека, но он был полон решимости, что общество больше никогда не будет диктовать ход их будущего.

Поэтому он пошел и купил титул.

По правде говоря, он свалился ему на голову. Малоизвестный датский граф, лорд Эберлин, договорился с Тобином о том, чтобы тот привез ему достаточно оружия для оснащения небольшой армии, но не смог заплатить. Тобин был в ярости. Он доставил оружие, подвергая себя и свою компанию значительному риску, и он не собирался быть обманутым.

Так случилось, что народ Дании переживал внутреннюю смуту. Старые акты о правах стали уступать место народной воле и стремлению крепостных стать землевладельцами, как это сделали французы поколение назад. Тобин воспользовался этим и заверил Эберлина, что может значительно осложнить ему жизнь. А затем он сделал ему предложение, от которого тот не смог отказаться — щедрую плату за свое поместье и титул.