— Через проклятие.

— Через тебя.

Лиара молчала.

Мирена улыбнулась.

— Ты была первым ключом. Он понял это раньше всех. Когда алтарь принял тебя слишком сильно, Морр сказал: если эту женщину правильно вырвать, дом откроется. Если потом вернуть — можно управлять не только домом, но и драконом.

— Вы помогли.

— Да.

Просто.

Без сожаления.

Ройс у двери едва заметно напрягся.

Дорн тоже.

Лиара смотрела на Мирену.

— Почему?

— Потому что я должна была быть на твоем месте.

— Арден вас не любил.

Лицо Мирены исказилось.

— А тебя любил? Смешно. Он даже не понял этого, пока не выбросил тебя.

Лиара не позволила словам войти глубоко.

— Вы хотели место хозяйки.

— Я хотела то, что принадлежало крови Рейнаров.

— А Селла? Она тоже принадлежала крови Рейнаров?

Мирена отвела взгляд.

Вот там было слабое место.

Не вина, нет. Но неприятная память.

— Селла должна была просто отдать кровь и забыть.

— Ее держали три года.

— Это Морр.

— Удобно.

— Это правда.

— Вы знали, что она жива?

Мирена молчала.

— Знали.

— Не сразу.

— Но потом.

— Да.

Лиара медленно выдохнула.

— Где Илана Корр?

— Не знаю.

— Где Морр хранит второй контур проклятия?

Мирена резко посмотрела на нее.

Попала.

— Не понимаю.

— Понимаете. Если проклятие в крови Ардена, должен быть якорь. В замке мы нашли следы. В башне — удерживающие метки. Но чтобы управлять проклятием, нужен второй контур. Где он?

Мирена улыбнулась.

— Какая умная целительница.

— Где?

— А что ты дашь?

Ройс шагнул вперед.

Лиара подняла руку, останавливая.

— Вы не в положении торговаться.

— Ошибаешься. Я единственная здесь, кто знает, как Морр работает. Селла видела куски. Велсар — старик, который верил в собственную важность. Илана исчезла. А я знаю достаточно, чтобы ты выслушала.

— Чего вы хотите?

— Выйти из Черного Клыка живой.

— Это решит суд рода.

— Суд рода с Арденом во главе? После того как он смотрел на тебя в Большом зале? Не будь смешной.

Лиара наклонилась ближе.

— Вы переоцениваете мое влияние.

— Нет, Лиара. Это ты его боишься. Потому что если признаешь, что он теперь слушает тебя, придется решить, что с этим делать.

Слова ударили точно.

Мирена увидела.

И улыбнулась шире.

— Вот оно. Больно, да? Ненавидеть было проще, пока он был чудовищем. А теперь он просит, сдерживается, смотрит, ждет. И ты уже не знаешь, что делать со своей любовью.

Ройс глухо сказал:

— Осторожнее.

Мирена даже не посмотрела на него.

Лиара сидела неподвижно.

Потом тихо сказала:

— Арден хотя бы учится не путать любовь с правом владеть. Вы до сих пор путаете.

Улыбка Мирены погасла.

— Я знаю, где якорь.

— Где?

— В королевской часовне при северном тракте. Морр поставил его там после твоего развода. Формально — как печать защиты границы. На самом деле туда уходит все, что проклятие вытягивает из Ардена и Черного Клыка.

Дорн резко выдохнул.

— Часовня на тракте находится на земле короны. Род не может войти туда с оружием без разрешения.

— Именно, — сказала Мирена. — Поэтому Морр не боялся.

— Почему вы говорите это сейчас?

Она посмотрела на свои руки в родовых кандалах.

— Потому что Морр оставит меня здесь умирать первой. Если Арден сорвется, виноватой сделают меня. Если проклятие вскроется, скажут, что я действовала одна. Морр уже отрезает хвосты.

Лиара верила ей.

Не потому, что Мирена стала честной.

Потому что эгоистичная правда звучит иначе, чем раскаяние.

— Письма, — сказала Лиара. — Вы подтвердите, что подделывали их вместе с Морром.

Мирена замерла.

— Нет.

— Тогда разговор окончен.

— Я дала тебе якорь.

— И получила шанс не быть первой, кого Морр принесет в жертву. Этого достаточно.

Мирена стиснула зубы.

— Ты стала жестче.

— Хорошо учили.

— Если я подтвержу, Арден меня казнит.

— Арден не казнит без суда.

— А ты?

Лиара посмотрела на нее.

Перед глазами встала Селла. Худая, седая у висков, шепчущая: “Я не сказала”.

— Я бы хотела, — сказала Лиара честно. — Но не стану. Мне нужна правда больше мести.

Мирена долго молчала.

Потом закрыла глаза.

— Да. Я подделывала письма. Морр дал текст. Я подгоняла почерк по твоим черновикам. Велсар знал, что доказательства появились слишком удобно, но не спрашивал. Селла принесла кровь. Потом пожалела. Морр забрал ее. Я сказала всем, что она сбежала.

Кристалл записи вспыхнул.

Ройс сжал рукоять меча так, что побелели пальцы.

Дорн стоял очень тихо.

Лиара не двигалась.

Слова, которых она ждала три года, оказались не облегчением.

Камнем.

— Зачем нужна была моя подпись под разводом?

Мирена открыла глаза.

— Чтобы дом поверил, что ты отказалась сама.

— А Арден?

— Чтобы сломать тебя, он должен был сказать это сам. Иначе контур мог удержаться.

Лиара почувствовала, как мир сузился до стола между ними.

Значит, именно его слова были ножом.

Не только подпись.

Не только браслет.

“Ты больше не леди Рейнар.”

Этим его голосом они вскрыли дом.

Мирена смотрела с почти жадным вниманием.

— Теперь понимаешь? Он был не просто обманут. Он стал частью обряда.

— Замолчите.

— Почему? Правда же.

— Я сказала: замолчите.

Браслет вспыхнул.

Стены комнаты дрогнули.

Мирена впервые испугалась Лиару по-настоящему.

Не Ардена.

Не суд.

Ее.

Лиара медленно встала.

— Запись сохранить. Никого к ней, кроме меня, Ардена и Дорна.

— Да, госпожа, — сказал Ройс тихо.

Она вышла из комнаты, не оборачиваясь.

В коридоре было холодно.

Слишком.

Лиара прошла несколько шагов и остановилась у стены. Воздуха не хватало.

Значит, все было точнее, чем она думала.

Ее не просто оклеветали.

Их обоих использовали как части одного обряда.

Ее кровь.

Его недоверие.

Ее подпись.

Его приговор.

Любовь, которую они не умели назвать, стала местом удара.

Лиара закрыла глаза.

Связь с Арденом дернулась.

Он почувствовал.

Конечно.

Где-то в замке он резко поднялся. Она ощутила боль в его плече, тревогу, вопрос без слов.

Не сейчас.

Но ответить связи оказалось нельзя так просто.

Через минуту он появился в конце коридора.

Бледный, с застегнутым наспех камзолом, но уже на ногах. Конечно.

— Что она сказала?

Лиара не сразу повернулась.

— Правду.

— Какую?

Она посмотрела на него.

И поняла, что сказать будет больнее, чем услышать.

— Твои слова в ночь развода были частью обряда.

Арден замер.

— Что?

— Они заставили тебя произнести отказ. Не просто юридический. Родовой. Ты сказал, что я больше не леди Рейнар. Я подписала имя Вейл. Браслет сняли. Моя кровь уже была в кристалле. Дом решил, что я отказалась, а ты отверг. Так проклятие вошло.

Он медленно побледнел.

Не как от страха.

Как от внутреннего обрушения.

— Я открыл дверь.

— Да.

Слово вышло тихо.

Она не смягчила.

Не могла.

Арден отступил на полшага и оперся рукой о стену.

Камень под его пальцами потемнел.

— Я…

— Не надо.

— Лиара…

— Нет. Не сейчас. Я знаю, что ты не знал. Я знаю, что тебя обманули. Я знаю, что Морр и Мирена все рассчитали. Но это не отменяет того, что ты сказал. Ты мог спросить. Ты мог остановиться. Ты мог дать мне хоть одну ночь, один день, один шанс. Не дал.

Он смотрел на нее, и в его глазах было столько боли, что связь между ними почти зазвенела.

— Да.

На этот раз это “да” не раздражало.

Оно звучало как человек, который стоит над собственным прошлым и видит, что под ногами не земля, а пепел.