— Конечно, виноват мальчишка, — сухо сказала Лиара.

— А кто?

Она обмотала плечо чистым полотном, затянула узел и посмотрела на него поверх ресниц.

— Барт, ему десять.

Кузнец насупился.

— В десять я уже молот держал.

— А сейчас тебе сорок семь, и ты все еще не научился надевать кожаный фартук, когда работаешь с раскаленным металлом.

В углу прыснула его жена, дородная Мира с тяжелой косой.

Барт оскорбленно засопел.

— Сколько должен?

— Две медные монеты и обещание, что до конца недели к горну ты не подойдешь.

— Да ты меня разорить хочешь!

— Хочу, чтобы у тебя плечо осталось на месте.

— Женщина, ты хуже налогового сборщика.

Лиара спокойно протянула ладонь.

— Две монеты.

Он поворчал еще для приличия, но заплатил.

Когда дверь за супругами закрылась, в лечебнице стало тихо. На несколько драгоценных мгновений. Лиара вымыла руки в тазу, сменила воду, проверила полки с травами и потянулась за списком заказов.

Серебролист почти закончился.

Кровоцвет тоже.

Зато ромашки было столько, что можно лечить весь городской совет от их вечного беспокойства за казну.

Лиара записала нужное ровным мелким почерком. Потом остановилась.

Почерк.

Она все еще иногда думала о письмах.

Реже, чем раньше. Уже не каждую ночь. Уже не каждый раз, когда видела алую печать или слышала имя советника Морра от проезжих. Но иногда память возвращалась без приглашения: темный стол, документы, голос Ардена.

“Я хотел тебе верить”.

Хотел.

Лиара медленно положила перо.

За три года она научилась не вздрагивать от прошлого. Почти. В первые месяцы ей казалось, что боль живет в теле отдельным зверем: свернется под ребрами и грызет изнутри, стоит лишь закрыть глаза. Потом зверь устал. Или она научилась кормить его работой, чужой болью, долгими днями и короткими ночами.

Теперь прошлое было шрамом.

Иногда ныло на погоду.

Иногда тянуло, если кто-то произносил вслух слово “дракон”.

Иногда кровило, если во сне она снова стояла босая на каменном полу Большого зала.

Но чаще молчало.

Лиара ценила это молчание.

Она поднялась, прошла к окну и раскрыла ставню. На улице моросил мелкий дождь. Элхорн серел под низкими облаками: кривые крыши, мокрые вывески, лужи в выбоинах мостовой, сонная собака у пекарни напротив. Из трубы соседнего дома тянулся дым. За рекой темнела линия леса, а дальше, за холмами, начиналась северная дорога.

Та самая, что вела к Черному Клыку.

Лиара смотрела на нее редко.

Сегодня посмотрела случайно.

И сразу пожалела.

На дороге появились всадники.

Не торговцы. Не пограничный дозор. Те ехали иначе: свободнее, грубее, с привычной усталостью людей, которые знают каждую яму на пути.

Эти держались ровно. Слишком ровно для обычных путников. Плащи темные, кони сытые, седла дорогие. Впереди — высокий мужчина под королевским синим знаменцем с серебряной полосой.

Лиара закрыла ставню.

Постояла несколько секунд.

Потом открыла снова.

Всадники не исчезли.

— Проклятье, — тихо сказала она.

Не громко. Не по-настоящему грубо. Просто слово упало в тишину и осталось лежать между полкой с настойками и столом для перевязок.

Через несколько минут в дверь постучали.

Не как стучали местные — локтем, кулаком, иногда сапогом, если обе руки заняты. Сухо. Официально. Три удара, пауза, еще один.

Лиара вытерла руки полотенцем, хотя они были чистыми.

— Открыто.

Дверь распахнулась.

Первым вошел мужчина лет пятидесяти в дорожном камзоле с королевской застежкой у горла. Влажные седые волосы были зачесаны назад, лицо — спокойное, служебно-невыразительное. Такие лица Лиара видела при дворе. На них не было жестокости. В них вообще ничего не было, кроме привычки исполнять чужую волю.

За ним вошли двое стражников.

Комната сразу стала тесной.

— Лиара Вейл? — спросил мужчина.

Она медленно сложила полотенце.

— Если вы ранены, садитесь. Если нет, не загораживайте дверь. У меня скоро придет женщина с ребенком.

Стражник слева дернул бровью. Посланник не изменился в лице.

— Я королевский уполномоченный Ридан Холт. Прибыл по приказу Его Величества короля Эйрдена.

Лиара молчала.

Она знала, что надо ответить. Формально. Правильно. Склонить голову, произнести положенные слова о чести королевского внимания.

Но ее внимание зацепилось за другое.

За кожаный тубус в руке Холта.

Черный, с синей лентой и тяжелой восковой печатью.

Королевская печать.

Лиара почувствовала, как старый зверь под ребрами открыл глаза.

— Чем обязана короне? — спросила она.

— Вам надлежит ознакомиться с документом.

— Надлежит?

— Да.

Он протянул тубус.

Лиара не взяла.

— Вы можете сказать словами.

— Могу, но документ должен быть передан лично вам.

— Я не люблю документы, которые привозят с вооруженной охраной.

Посланник чуть наклонил голову.

— Охрана сопровождает не документ, госпожа Вейл.

В комнате стало холоднее.

Лиара медленно посмотрела на стражников. Оба стояли у двери. Не угрожали. Не держались за рукояти. Но путь наружу перекрывали надежно.

Она усмехнулась.

— Значит, меня.

— Это мера уважения к вашему положению.

— У меня нет положения.

— В королевских бумагах есть.

Вот теперь руки похолодели.

Лиара взяла тубус. Печать пришлось ломать ногтем, потому что нож лежал на столе слишком далеко, а просить его при стражниках показалось бы почти смешным. Лента скользнула на пол. Пергамент внутри был плотный, дорогой, с водяным знаком короны.

Она развернула его.

Первые строки поплыли перед глазами не потому, что она не могла прочесть. Потому что поняла слишком быстро.

“Именем короля Эйрдена, хранителя северных границ и верховного защитника родовых клятв…”

Лиара читала дальше.

Каждое слово было аккуратным, законным и безжалостным.

Род Рейнаров признан находящимся в состоянии магической угрозы.

Черный Клык теряет защитные печати.

Драконья родовая магия нестабильна.

Бывшая леди Рейнар, урожденная Лиара Вейл, как ранее принятая родовым алтарем хранительница дома, обязана прибыть в замок Черный Клык для временного восстановления удерживающего контура и оказания магической помощи до полного устранения угрозы.

Обязана.

Не приглашена.

Не приглашалась.

Не просилась.

Обязана.

Срок исполнения — немедленно.

Отказ трактуется как нарушение королевского приказа, препятствование защите северной границы и уклонение от магической повинности.

Лиара дочитала до конца.

Потом еще раз посмотрела на подпись.

Король.

Ниже — подпись королевского советника, заверившего приказ.

Кайден Морр.

Старый воздух Большого зала вдруг вернулся: свечи, камень, папка с письмами, алый след в кристалле.

Лиара сжала пергамент так, что край хрустнул.

— Нет.

Холт, кажется, ожидал этого слова.

— Приказ вступил в силу вчера на закате.

— Нет, — повторила Лиара. — Я не поеду в Черный Клык.

— Вы обязаны.

— Я никому там не обязана.

— Короне — обязаны.

Она подняла на него глаза.

— Корона была там, когда меня выгоняли до рассвета?

Один из стражников отвел взгляд.

Посланник молчал.

Лиара шагнула к столу и положила пергамент перед собой, как грязную повязку, которую еще придется снять с раны.

— Три года назад род Рейнаров официально лишил меня всех прав. Доступа к дому, к магии, к землям Черного Клыка. У меня есть копия документа. С печатями. Если я больше не имею отношения к роду, пусть род сам спасает свои проклятые стены.

— Магия признала иначе.

Эта фраза прозвучала слишком тихо.

Лиара медленно повернулась.

— Что вы сказали?

Холт впервые позволил себе человеческое выражение. Усталость.