— Она не была в могиле.

Мирена закрыла рот.

Поздно.

Лиара увидела страх.

Арден тоже.

— Где она? — повторил он.

— Я не знаю.

Ложь была гладкой. Почти идеальной.

Но договорная линия на ладони Лиары внезапно нагрелась.

И она почувствовала странное: не только Ардена. Замок тоже. Черный Клык слушал.

— Скажи это еще раз, — попросила Лиара.

Мирена медленно повернулась к ней.

— Я не знаю, где эта девушка.

На стене за ее спиной треснуло зеркало.

Не разбилось.

Только одна тонкая линия прошла через отражение Мирены, деля лицо пополам.

Лиара улыбнулась.

— Дом не согласен.

Мирена бросила взгляд на зеркало.

— Фокусы.

— Нет. Память.

Арден подошел к столу и взял дорожные перчатки.

— Собиралась уехать?

— Я хотела покинуть замок, где меня оскорбляют.

— Ворота закрыты.

— Ты не имеешь права держать меня!

— Имею. Как глава рода при угрозе внутреннего предательства.

— Предательства? — Она почти выкрикнула это слово. — Ты снова веришь ей? После того, что было?

Арден медленно повернулся.

— После того, что было, я больше не верю никому без доказательств.

— А ей?

Он посмотрел на Лиару.

Связь между ними дрогнула.

— Ей я не поверил, когда должен был. Этой ошибки я не повторю.

Мирена побледнела до белизны.

Лиара тоже почувствовала удар этих слов. И тут же отступила от него внутренне.

Нет.

Не сейчас.

Не брать.

Не верить слишком быстро.

— Красиво, — сказала Мирена тихо. — Очень красиво. Бывшая жена вернулась, пролила немного крови, и великий Арден Рейнар уже готов поставить ее выше рода.

— Не выше рода, — ответил он. — Выше лжи.

— А если ложь говорит она?

— Тогда я найду доказательства.

Мирена улыбнулась.

Зло.

— Поздно учишься, Арден.

— Да, — сказал он.

Она дернулась, будто он ударил. Видимо, ожидала другого: гнева, спора, оправдания. Но честное признание и ее лишило оружия.

Лиара подошла к столу. Письма были личными: счета, приглашения, короткие записки. Ничего важного на первый взгляд. Но одна шкатулка стояла слишком близко к краю, словно ее открыли перед самым приходом.

— Можно?

Мирена резко шагнула вперед:

— Нет.

Арден мгновенно оказался между ними.

— Открыть.

— Это мои личные вещи.

— Открыть, Мирена.

Ее пальцы дрожали.

Но шкатулку она открыла.

Внутри лежали украшения, флакон духов, несколько шпилек и маленький ключ из темного металла.

Лиара не прикоснулась.

— От чего ключ?

— Не знаю.

— Удивительно, сколько вещей вы храните, не зная зачем.

Мирена молчала.

Арден взял ключ через платок.

Ключ нагрелся в его руке, вспыхнув слабым синим светом.

Лиара почувствовала запах.

Старый камень.

Пыль.

Подземный ход.

— Башня Морра, — сказала она.

Мирена вскинула глаза.

Арден сжал ключ так, что металл скрипнул.

— Запереть ее покои. Удвоить охрану. Никого не впускать и не выпускать.

Мирена бросилась к нему:

— Арден, ты совершаешь ошибку!

Он остановил ее одним взглядом.

— Ошибку я уже совершил. Теперь исправляю.

Лиара вышла первой.

В коридоре воздух показался холоднее, но чище. Она дошла до окна, остановилась и только тогда поняла, что дрожит.

Не от страха.

От усталости.

От видений, пустой могилы, голоса Мирены, слов Ардена, которые звучали правильно, но все равно резали.

Он вышел следом.

Дверь за ним закрылась.

— Лиара…

— Не сейчас.

Он остановился.

— Хорошо.

Она закрыла глаза.

На этот раз не стала поправлять имя. Сил не было.

— Селла может быть жива, — сказала она.

— Да.

— Если ее держали три года…

Голос дрогнул.

Лиара ненавидела эту дрожь.

Арден сказал тихо:

— Мы найдем, что осталось. Правду или ее саму.

Она открыла глаза.

— Если ты снова солжешь мне хоть в чем-то…

— Не солгу.

— Не обещай красиво.

— Тогда скажу просто. Я больше не переживу твоего взгляда, если снова выберу ложь.

Лиара посмотрела на него.

Он не отвел глаз.

В эту секунду связь между ними стала слишком тонкой и ясной. Она почувствовала: это не фраза. Не попытка приблизиться. Не игра.

Правда.

И именно поэтому она отвернулась.

— Завтра едем к башне Морра.

— Ты не поедешь в таком состоянии.

Лиара медленно повернула голову.

Арден замер.

Понял.

Закрыл глаза.

— Прости. Завтра решим, когда ехать.

— Лучше.

— Но сегодня ты отдохнешь.

— Арден.

— Это просьба.

Она устало усмехнулась:

— Тебе еще тренироваться и тренироваться.

— Знаю.

Лиара пошла к своим покоям.

У двери стояла Эльса. По ее лицу было видно: новости о пустой могиле уже дошли. Слуги в замках умели передавать правду быстрее любых гонцов, особенно когда правда годами лежала под камнем.

— Горячая вода готова, госпожа, — сказала экономка.

— Спасибо.

— Чаю?

Лиара хотела отказаться, но перед глазами вдруг поплыл коридор.

— Да. И что-нибудь от головной боли.

Эльса кивнула.

Арден остался в нескольких шагах.

— Я пришлю документы по башне.

— Завтра.

— Хорошо.

Он собирался уйти, но Лиара вдруг сказала:

— Арден.

Он замер.

Не обернулся сразу. Будто боялся спугнуть собственное имя, произнесенное без яда.

Потом повернулся.

— Да?

Она не знала, зачем остановила его.

Может, из-за Селлы. Может, из-за пустой могилы. Может, потому что его рука на кладбище была теплой, а мысль “мы найдем ее” прозвучала слишком отчетливо.

— Если память замка покажет еще что-то о той ночи, я хочу видеть первой.

— Да.

— Не совет. Не Велсар. Не маги.

— Ты.

— И если правда окажется хуже…

Она не договорила.

Арден понял.

— Тогда начнем с худшего.

Лиара кивнула и вошла в комнату.

Эльса принесла воду, чай и настой. Лиара смыла кладбищенскую землю с рук, но запах мерзлой почвы все равно будто остался под ногтями. Потом села у камина, завернувшись в теплую шаль.

Браслет лежал на столе.

Ключ от башни Морра Арден забрал как доказательство. Пустая могила осталась за стеной. Мирена — под охраной. Велсар — под подозрением. Кайден Морр — далеко при дворе, если только его тени не ходили по Черному Клыку до сих пор.

Лиара закрыла глаза.

Связь с Арденом пульсировала слабо. Теперь, когда они были не рядом, она ощущалась как дальний огонь за стеной: можно не смотреть, но тепло все равно знаешь.

Она попыталась отгородиться.

Получилось не сразу.

Перед сном, уже лежа в постели, Лиара почувствовала, как где-то в замке Арден тоже не спит. Не образ, не мысль — просто тяжелое бодрствование. Он стоял у окна или у стола, держал в руках ключ, думал о Селле, о Мирене, о ней.

Лиара повернулась на другой бок.

— Не лезь, — прошептала она в темноту.

Связь дрогнула.

И вдруг, совсем тихо, не голосом, а чувством, пришел ответ:

“Прости.”

Она села в постели.

Сердце ударило слишком быстро.

Нет.

Так нельзя.

Если связь начнет передавать не только боль, но и слова, договор станет опаснее, чем она думала.

Лиара зажгла свечу, встала, подошла к столу и открыла документ договора. Пробежала глазами формулы. Все было правильно. Никакой мысленной связки. Никакого прямого канала. Только эмоциональные всплески, боль, опасность, возможные сны.

“Возможные сны.”

Она тихо выругалась.

Свеча мигнула.

На столе, рядом с браслетом, лежал чистый лист. Лиара была уверена, что не оставляла его там.

По бумаге медленно расползалась тонкая алая линия.

Не чернила.

Не кровь.

Память.

Линия сложилась в слова:

“В башне живой голос.”