Поднялись на крыльцо. Дед уже ждал у открытой двери, пропуская нас вперед. Илса на пороге вдруг замерла. Поставила свою сумку на пол крыльца, оставила чемодан. Я остановился, ожидая. Дед посмотрел на нее, потом на меня, и кивнул, как бы говоря: «Жди».

Илса стояла, глядя в полумрак сеней. Ее губы шевельнулись. Она что-то бормотала. Очень тихо, почти беззвучно. Не на русском. На том странном, певучем языке, который иногда проскальзывал в ее заклинаниях. Она слегка наклонила голову, приложила раскрытую ладонь к косяку двери, но не касаясь его, и замерла на несколько секунд.

Дед стоял рядом, опираясь на палку, и наблюдал. В его глазах читалось понимание и… одобрение.

— Она чувствует, — тихо сказал он мне, — что дом чужой ведьме принадлежал. Правильно, у Лукерьи дозволения войти просит. Умная девка.

Я смотрел на Илсу с волнением. Это было важнее любых слов, любых представлений. Это был первый, настоящий тест. И она его сейчас проходила.

Через минуту, может, две, она выпрямилась, вздохнула, подняла сумку и переступила порог. Мы с дедом вошли следом. Я втащил в сени все чемоданы.

Дом внутри был просторным и очень светлым. Большая русская печь в углу, деревянные полы, покрытые домоткаными дорожками. Мебель — простая, добротная, большей частью самодельная. Книжные полки, ломящиеся от книг. Илса положила сумку на стул и огляделась. Выражение ее лица было задумчивым, сосредоточенным.

— Ну? — тихо спросил дед, обращаясь к ней.

— Она добрая, — так же тихо ответила Илса.

— Сильная. И… устала. Но не против. Она рада, что в доме снова будет живая хозяйка.

Дед кивнул, и мне показалось, как в его глазах мелькнул отголосок боли.

— Так и есть. Лукерья всегда была радушной. Ну, раз дозволение есть, проходи, располагайся. Алексей, покажи ей вашу комнату. Наверху, та что большая...

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Комната была просторной, с высоким потолком. Широкая массивная деревянная кровать, накрытая стеганным лоскутным покрывалом. Два кресла у окна. Лосиная шкура на стене. Комод с глиняной вазой. И вид из окон — на верхушки кедров и, в просвете между ними, на серебристую гладь маленького лесного озера. В этой комнате жили дед с бабушкой. А теперь дед отдал ее нам…

— Вот, — сказал я.

Илса подошла к окну, посмотрела.

— Красиво. Очень.

— Дед говорит, это озеро — Глаз. Видит многое.

Я сел на кровать. Я волновался, это было глупо, но я не мог успокоиться.

— Илс… как ты? Нормально? Не давит?

Она обернулась ко мне, и на ее лице появилась теплая, успокаивающая улыбка.

— Алекс, перестань. Я в порядке. Да, дом… с историей. Полон памяти. Но это хорошая память. И его хозяйка — добрая. Две ведьмы всегда смогут договориться. Особенно если одна из них уже на той стороне, а другая… любит ее внука.

Она подошла, обняла меня за талию, прижалась лбом к груди.

— Все будет хорошо. Дыши.

Я обнял ее, вдыхая запах ее волос — смесь шампуня и ее любимых духов. И правда, стало немного легче.

Потом мы спустились вниз. Дед накрыл на стол в гостиной — комнате, совмещенной с кухней. Простая еда: отварная картошка в мундире, соленые грибы, которые дед собирал и солил всегда сам, ржаной хлеб, сало, чай из трав, собранных тут же неподалеку от дома. Но все было невероятно вкусным, настоящим.

Морриг устроился на подоконнике приоткрытого окна. Он с интересом оглядывал двор, лес, но не предпринимал попыток улететь. Как будто понимал, что это теперь его территория, которую нужно изучить.

Мы ели молча первые несколько минут. Потом дед отпил чаю и взглянул на меня.

— Как дорога?

— Нормально, Иван встретил, спасибо ему.

— Иван — хороший мужик, — кивнул дед.

— Не лезет, где не надо. Помогает, когда просишь. Редкое качество.

— Он сказал, что ты иногда консультируешь его гостей.

— Иногда. Людям нужно иногда поговорить с тем, кто видит мир не только глазами.

Он помолчал.

— А как в Москве? Работа ваша… — он сделал неопределенный жест рукой.

— Мне дали отпуск. Длительный.

— Это правильно, — сказал дед просто.

— Здесь теперь твое место. Надолго.

Илса стала расспрашивать деда о селе, о Байкале, о том, как здесь живут зимой. Дед отвечал охотно, подробно, но без лишних эмоций. Говорил о рыбалке, о том, как по льду ходят, о ветрах — баргузине и култуке, которые могут перевернуть судьбу, если их не уважать. Это был обычный разговор родственников, которые давно не виделись и осторожно нащупывают почву для общения.

Но главное оставалось за кадром. Невысказанным.

В какой-то момент, я вдруг спросил.

— Дед, а где Васька? Не вижу его.

Всегда, в старом доме, а потом и здесь, всегда был кот. Огромный, пушистый, цвета дыма, с ярко-желтыми глазами. Василий. Он был не просто животным. Он был помощником, хранителем, стражем. Я помнил, как в детстве любил сидеть с ним в обнимку. Дед перестал есть. Вздохнул. Длинно, устало.

— Василий… ушел к Лукерье. Месяц назад.

Я почувствовал, как у меня похолодело внутри. Илса посмотрела на меня, потом на деда.

— Василий? Кто это?

Я с трудом разжал губы.

— Кот. Его… помощник. Страж. Когда дед камлает, общается с духами, Васька всегда рядом. Он проводит, защищает, предупреждает. Он… — голос срывался.

Я посмотрел на деда.

— Он ушел?

Степан кивнул, глядя куда-то мимо нас, в пространство у печи, где часто лежал кот.

— Устал. Прожил долго. Очень долго. Лукерья его нашла, выходила крохотным, когда мы еще в старом доме жили. Он вырос, ее пережил. Остался со мной. Помогал сильно. Но всему свое время. Месяц назад лег там, у печи, в последний раз и… все. Духом — к ней. Теперь они вдвоем. Ждут.

Он сказал это просто, без пафоса. Но в этих словах было все. Если дух кота-помощника ушел к духу жены-ведьмы, значит, они ждут и его. Хозяина, мужа… Значит, нити, связывающие шамана с этим миром, истончились до предела. Он уже одной ногой там, в мире духов, рядом с Лукерьей и Василием. Он ждал только меня. Чтобы передать то, что должно быть передано. Чтобы помочь мне пройти инициацию.

В комнате воцарилась тишина. Даже Морриг на подоконнике замер, перестав чистить перья.

— Я… понимаю, — наконец выдохнул я.

— Я знаю, что понимаешь, — тихо сказал дед.

— Потому и позвонил. Время пришло, внучек. Мое — уходить. Твое — принимать. Но об этом завтра. Сегодня вы устали. Я тоже. Пора спать.

Он медленно поднялся из-за стола.

— Илса, хозяйничай тут, не спрашивай можно или нет.

Она встала, чтобы убрать посуду.

— Завтра поговорим. Обо всем, — добавил он.

И он, не спеша, удалился в свою комнату на первом этаже. Мы молча убрали со стола, помыли посуду. Потом поднялись наверх, в нашу комнату. Было еще не поздно, но темнота за окнами была абсолютной. Только свет звезд и луны серебрил верхушки деревьев.

Мы легли. Я устал, но мозг отказывался отключаться. Картинки проносились перед глазами: дед на крыльце, его медленная походка, слова про кота…

— Алекс, — тихо позвала Илса в темноте.

— Мм?

— Этот кот… Василий. Он был… как Мор для тебя будет?

Я перевернулся на бок, чтобы видеть ее силуэт.

— Да. Кот — это частый помощник шамана. Он проводник в нижний мир, страж во время путешествий души, защитник от злых духов. Такого помощника, обычно дарит шаману его жена. Если она ведьма. Это как благословение. И оберег. И партнер.

Илса помолчала.

— Значит, твоя бабушка… Лукерья… дала деду кота. А я… даю тебе Мора.

— Выходит, что так. Надеюсь, что Мор с этим согласен.

Я усмехнулся в темноте.

— Ты же видел. Он с первого дня к тебе привязался. Да, он согласен. Он чувствует, что его место — с нами. Особенно теперь.

Со спинки кресла донеслось тихое карканье. Морриг явно одобрил ее слова.

Илса повернулась ко мне, обняла.

— Тогда все правильно. Все идет как должно. Кот ушел к своей хозяйке. Ворон нашел себе важное дело и хозяина. Круг замыкается.