Я не успел и трети колчана израсходовать, как острие этого клина налетело на первые «мины».

Вспышка.

Крик.

Вспышка.

Вопль.

Сразу две вспышки и много воплей. Испуганно орут уже не только пострадавшие, а все, кто видят, как разлетается фонтанчиками сухая земля, выпуская на миг слабо светящийся луч, который режет всё, что под него попадает.

А попадали под него лошади и люди. Брызги крови, разлетающиеся конечности, голова, покатившаяся будто мяч, начисто срезанный конский хвост.

Потери, как я и предполагал, невеликие, однако обидные и страшные из-за неожиданности и непонятности. Здесь не тот театр военных действий, чтобы ожидать действий боевых артефакторов, вот и шокировало многих. Кто-то на происходящее лишь разозлился, но большая часть преследователей поумерила пыл.

Теперь они напуганы и ждут ещё какого-нибудь подвоха. Вон, прекрасно видно, что некоторые начали резко отставать, хотя перед этим сильно торопились.

И, самое главное, всё происходящее прекрасно видят наши арбалетчики. Я заметил, какими перепуганными глазами они таращились на дорогу в ожидании появления страшных южан. Понимал, что жалкой кучке офицеров и малоопытным сержантам управиться с парой тысяч робеющих новобранцев будет непросто.

Только что эти новобранцы увидели кровь. Кровь врагов. И при этом ни капли своей не пролили. Это не может не сказаться на их боевом духе.

Скажется непременно.

Положительно.

Вон как закричали радостно. Громче и громче. Кулаками размахивают, скалятся во все зубы.

Их радость надолго не затянется, но и пяти минут воодушевления для поставленной задачи более чем достаточно.

Потому что южане ударят по ним через три.

Окт и при иных раскладах обгонял таких преследователей, как стоячих, а сейчас, когда те резко разочаровались в погоне, и вовсе вальяжными зигзагами от них уходил, давая мне возможность отстреливаться с комфортом, когда каждый раз бьёшь строго влево.

Я так долго могу эти конные недоразумения унижать. В теории мне даже в одиночку ничто не мешает разгромить всю толпу. Да, это займёт прорву времени и местность не всякая подойдёт, но потяну. Выносливость у окта запредельная, моя тоже не подкачает, враги куда быстрее выдохнутся.

И закончатся.

Стрел на такие игрища может и не хватит, но ведь есть ещё и магия.

Однако это война, а на войне излишне самоуверенные долго не живут. Сообщат кому надо о дерзком альфе по тем самым «костяным телефонам», которым близость Запретной пустыни нипочём, и вот уже где-нибудь впереди дожидается засада. Три-четыре «красных» воина и мага, дюжина «ярко-жёлтых» бойцов группы поддержки, свежие лошади и бодрящее чувство превосходства над заигравшимся противником.

Нет, в одиночку против армии мне выходить нельзя.

Пока что.

Промчавшись вдоль изгороди, за которой начинались огороды, я свернул вправо и остановил окта у единственной дороги, что входила в селение. Здесь за рогатками и «ежами» выстроились все четыре сотни Кошшока — тяжёлые пехотинцы экспедиционного корпуса.

Хотя по факту я бы их средними обозвал, но тут такой род войск выделять не принято. Стальные кирасы меньше чем у половины, остальные защищаются кольчугами да всевозможными пластинчатыми доспехами, обычно далеко не самыми качественными. Единообразия нет, снарядили тем, что успели собрать.

Есть у нас и потяжелее отряды, экипированные лучшими трофеями, взятыми у Козьей скалы. Растворения Жизни качественный металл почти не трогали, так что мастерам осталось восстановить кожаные и матерчатые детали. Но столь загруженные солдаты быстрый пеший марш по дневной степи не потянут, вот и пришлось выбирать варианты попроще.

Сейчас это обстоятельство играет против нас. Не будь рогаток и кольев, тяжёлая конница легко сметёт такой строй. Однако она пока что не показалась, видимо отстала, и это прекрасно.

Ополченцев Кошшок удержит. Ненадолго, но удержит.

А надолго и не требуется.

Тем временем лёгкая конница потеряла ко мне интерес. Враги хорошенько разглядели позиции арбалетчиков и сочли их более приоритетной целью. Наверняка им командиры успели объяснить, что десница полностью рехнулся и всяких бродяг в войско тысячами набирает, вооружая неумёх чёрт знает чем. Ополченцы сами не относятся к армейской элите, и им приходиться по вкусу противник, который во всём уступает.

Этот род войск в обычное время гоняют на разведку, да в дозоры, табуны стеречь, также они хороши, если нужно покарать мирное селение. Ну а в битве они никогда не атакуют строй лоб в лоб, или обходят и мчатся к обозам, или ждут, когда противника погонят приличные части. Ну а там мчатся следом и бьют в спину.

От возможности устроить безнаказанную резню никогда не отказываются.

Стук, ещё стук и дальше пошёл сплошной гул разряжаемых тяжеленных арбалетов.

Я поморщился.

Втолковывал офицерам, втолковывал, а что толку? Получился нестройный залп в тот момент, когда первые, самые нетерпеливые всадники добрались до огородов. А я ведь чётко и ясно говорил, что надо ждать, когда южане там всей оравой окажутся.

Эх…

Но даже такой залп в «молоко» ушёл не весь. Десятки лошадей и всадников рухнули замертво, тяжеленные болты если попадали, то в большинстве случаев валили наглухо или наносили тяжелейшие ранения. Даже без артефактов и рун на такой дистанции они играючи прошибали несерьёзную защиту ополченцев.

Скакать по грядкам под обстрелом никому не захочется. К тому же видно, что до стены не так просто добраться. Там и колья, и «ежи» с рогатками, и баррикады из всякого хлама навалены.

И вражеские конники принялись заворачивать влево, в мою сторону.

Предсказуемо. Это не первое встреченное южанами местное селение, они знают, как у мудавийцев они устроены. Дорога просматривается, нетрудно предположить, что где-то здесь среди домов зияет приличный промежуток, не перекрытый стенами.

— Снег, давай туда, чуть дальше. Не будем мешать глупым мышкам тянуться к сыру.

Конь недоумённо проржал. Видимо не понял последние слова.

Надо когда-нибудь рассказать ему про мышеловки.

Прятаться тут негде и южане видели меня прекрасно. Десятка два отделились от общей массы, настороженно направились в мою сторону. У каждого щит, обычный, не магический, что для ополчения зрелище нередкое, но и не сказать, что повсеместное. Уяснили, что с луком я страшен, сделали правильные выводы, выставили бойцов, готовых противостоять такому опасному стрелку.

Наивные. Даже отсюда видно, что щиты сколочены из простых досок, там и сям укрепленных толстой кожей. Если не считать гвоздей и скреп, металла нет, следовательно, за две сотни шагов самые обычные стрелы будут их легко прошивать, дотягиваясь наконечниками до владельцев.

Я взялся за лук. Не то, чтобы эти щитоносцы сильно меня напрягали, но надо держать противников в тонусе. И, отстреливая их одного за другим, я не забывал приглядывать за основной массой.

Лёгкие всадники добрались до въезда в селение и там притормозили. Их смутили ровные шеренги солдат Кошшока. Линия щитов, ряды копий, и рогатки с «ежами» перед строем пехоты: выглядит основательно. Так-то солдат немного, но интервал они перекрывают полностью, чтобы их обойти, придётся забираться в лабиринт саманных строений и низких стен. А там тоже хватает преград, и на крышах не протолкнутся от арбалетчиков. Те пока не стреляют, но перезаряжаются активно, а на что способны тяжёлые болты, южане уже знают.

Вот и растерялись, не понимая, как дальше поступать. Окажись путь открытым, они бы и без команды в селение ворвались, но вот так, переть через копья и рогатки… Не для лёгкой конницы такая опасная работа, не отработаны у них прорывы через крепкий строй. Требовались приказы, и офицеры уже суетились, к чему-то готовя скапливающихся ополченцев.