В общем, под столь убойным обстрелом элитная конница вскоре дрогнула и принялась разбегаться с той же прытью, что и лёгкая. Лишь один отряд сумел организоваться и попытаться атаковать, но мои шудры прыснули от него в разные стороны, не переставая осыпать бронебойными стрелами, и быстро выкосили смельчаков всех до единого.

Оставшихся южан мы гоняли до вечерних сумерек, растратив при этом все стрелы. Увы, я совершил ошибку, расслабился, не подумал, что можно попасть в сражение почти под стенами столицы, о запасе боеприпасов не позаботился. Лишь болтов оставалось много, мало кто из новобранцев носимый боезапас успел расстрелять. Но для луков эти подобия укороченных дротиков не подходили, так что назад нам пришлось отправиться почти с пустыми колчанами.

Почти — потому что часть стрел вернули, вырезав их из вражеских тел.

Учитывая количество войск с обеих сторон, можно считать, что я выиграл ещё одну битву.

Битву у Козьего пруда.

Вот же Хаос!..

Я указал на весьма приблизительную карту Мудавии, размещённую на стене:

— Если бы они продолжили марш в том же темпе, то оказались бы под стенами города максимум через четыре часа.

Пробр, несмотря на то, что исполнял обязанности главы страны, продолжал скромно величать себя главным советником.

У них там с передачей власти всё не просто сложно, а вообще непонятно, вот и не нарывается.

На мои слова «скромняга» отмахнулся:

— Возле столицы располагаются лагеря корпуса и наёмников, наши укрепления хорошо охраняются, в городских казармах почти полторы тысячи солдат, в посаде на западе ещё около тысячи. Господин Гедар, в город они бы никак не попали.

— Простите, господин советник, — вкрадчиво отозвался Аммо Раллес. — А зачем им вообще попадать в город? Я полагаю, им и возле него есть чем заняться, или в посаде. Например, ваш лагерь на западе такой отряд способен уничтожить быстро и без серьёзных потерь. Уж извините, но вы сами прекрасно знаете, как оно бывает с вашими солдатами при столь неприятных раскладах сил. Также они могли устроить знатную резню мирных жителей. Вспомните, что творится под стенами. Вокруг города огромное количество незащищённых лагерей беженцев, да и посад кочевниками забит полностью. Да, потери среди них нашу армию не ослабят, но не забывайте, это ведь не только граждане, которых, так-то, мы обязались защищать, а и потенциальные новобранцы. Да и представьте панику, которая может подняться при таком нападении. Потеря веры в армию при существующей угрозе это катастрофа. От таких новостей побегут даже мастера, что загружены военными заказами, и это станет колоссальным ударом по нашему снабжению.

— И насчёт ворот не обманывайте себя, — добавил я. — Что ваша охрана, что корпусная, одинаково плохо службу несут. Я распорядился усилить их отдельными надёжными отрядами, но даже так шанс захвата ворот не нулевой. Нам надо больше дозоров на подступах к городу держать. Причём и на ближних и на дальних подступах. И днём и ночью следить за каждой тропой, иначе хлебнём горя.

— Пока что хлебнули они, — самодовольно заявил Пробр.

— С чего вы это взяли? — удивился я.

— Но как же? Господин десница, мои солдаты их потрепали, затем ваши добили. Колоссальные потери при полном разгроме.

— Да неужели? А давайте, господин Пробр, мы немного математикой позанимаемся. Сколько людей у вас в том заслоне стояло? По моим сведениям, тысяча девятьсот солдат. Я прав?

— Приблизительно так, — нехотя признал советник.

— И сколько из них вернулись в строй? По моим сведениям таких и сотни не набралось. Я прав? Прав. И ни ваша, ни моя разведка не заметили ни намёка на серьёзные вражеские потери. То есть противник обошёлся малой кровью, оставив нас почти без двух тысяч солдат. Сходу сбив ваш заслон, они пошли дальше по старой дороге, где наткнулись на команду заготовителей камней для метательных машин. Начисто вырезали сотню рабочих и дозор, что стоял у карьера. Это ещё минус полсотни солдат. Дальше они добрались до Козьего пруда, где напали на моих новобранцев. Бой закончился их разгромом, но почти семьсот корпусных стрелков убиты или тяжело ранены, быстро их вернуть в строй не получится. Под селением мы насчитали тысячу сто убитых ополченцев и пять с половиной сотен тяжелых всадников. Какое-то количество раненных южан смогло уйти, но вряд ли таковых сильно много. То есть их потери в живой силе меньше двух тысяч, а их у нас больше двух с половиной. Получается, наоборот, нам эта победа обошлась дороже. Причём если учитывать, что у них армия гораздо многочисленнее, они могут себе позволить за одного нашего двоих своих отдавать, а вот мы при таком размене быстро закончимся. То есть по факту в процентном соотношении потеряли ещё больше.

Свен — командующий наёмниками, скривился:

— Господин десница, при всё уважении, напрасно вы сравниваете их солдат с нашими. Ваши стрелки, это отрепье, их не жалко. Да и ребят Пробра не очень-то жаль. Они даже до самых нищих ополченцев Тхата сильно не дотягивают, а уж про тяжёлых конников и говорить не надо.

— А ваших сравнивать можно? — спросил я. — Я не про ваш отряд, я в целом про наёмные силы.

Свен снова скривился:

— Господин Гедар, вы платите хорошие деньги, но признаюсь вам честно, вы сильно переплачиваете. Время такое, что наш брат всем нужен, вот и задирают отряды цены. В том числе такие отряды, что их и отрядами назвать язык не поворачивается. Шайки это, натуральные шайки. За позорных шакалов в хорошие времена и медную монету отдать жалко, а вы серебром им платите.

— То есть наемники в целом никуда не годятся? — уточнил я.

Свен покачал головой:

— Я такое не говорил, тут считать по головам надо. Вот посмотрите, всего в отряде наёмников две тысячи восемьдесят душ числятся. Мои три сотни аримских мечников — лучшее что есть. Только не подумайте, что я хвастаюсь, сами посудите, при наших вечных сварах кто получает должность командира над всеми? Тот, за кем главная сила. При этом у меня даже не самый большой отряд. По людям если считать, получается, самый крупный у Хайса. Это четыре с половиной сотни конницы. Получше ополчения Тхата, если говорить о них в целом, но ненамного. Я бы отметил ещё отряд Каира. Сто шестьдесят пикинёров из прибрежников, и три десятка метателей дротиков из рыбацких деревень. А там с малолетства швырять гарпун учат, за четыре десятка шагов в прорези шлема попадают. Если добавить пару мелких групп с толковыми ребятами, получится, что половина на что-то годятся, с ними я готов выйти хоть против самого Некроса. Но учтите, что больших отрядов у нас нет, значит и единообразия нет. То есть в одну линию сложно нас всех поставить, линия получится сильно разной на разных участках. И это я о лучших частях говорю. Все прочие просто мясо, они немногим лучше ваших арбалетчиков. Если брать Тхат, чуть выше уровня их табунщиков и обозников. Даже не знаю, как вы воевать собрались, раз у вас большая часть войска из такой публики. Это я про арбалетчиков. Вы их набираете всё больше и больше, но вот толку от них больше не становится. Мясо всегда остаётся мясом, сколько его не выставь. Мне это непонятно.

Я улыбнулся:

— Ну так для того и придуманы военные советы. Мы тут должны обмениваться информацией и мнениями, сообща решать проблемы и, в итоге, выслушивать моё решение. Кстати, господин Пробр, вы вот в прошлый раз с ним не согласились, и теперь ваша армия стала меньше на две тысячи солдат.

Советник отмахнулся:

— Не берите в голову, господин Гедар, голодающих беженцев много, желающих среди них больше, чем вакансий, наберём новых, это не проблема. Да и городской народ активно к вербовщикам идёт, так и рвётся в бой. Все как один хотят некромантам кишки выпустить, не любят их у нас. Если поможете оружием и припасами, за неделю три тысячи набрать успеем.

— Вы же получили трофейное оружие, причём немало. Судя по общему количеству солдат, у вас ещё приличный запас в арсеналах должен оставаться.