— На нас и без неё очередь желающих.

— Нас любят бить. Говорят, что мы глупые.

— А это не так.

— Конечно же, не так.

— А с чего вы, оболтусы, решили, что вас Местресс бить начнёт? Девушки обычно таким не занимаются.

— Да, молодой господин, не занимаются.

— Но то девушки, а то Месси.

— Местресс.

— Она вот занимается.

— Она даже Дорса бьёт. А Дорса побить, это сложно как-то.

— Он большой и сильный.

— Да, сильный. Но Месси его бьёт.

— Плёткой чёрной. Мы видели в окно.

— Силуэты увидели.

— Случайно подсматривали.

— Абсолютно случайно.

Я вскинул руки:

— Пожалуйста, избавьте меня от таких подробностей. Значит так, сейчас вы оба бросаете все свои глупые дела и срочно ищете Гнусиса.

— А где нам его искать?

— Да где угодно ищите, главное найдите, не то я вас к Местресс вечером отправлю.

— Молодой господин, смилуйтесь!

— Не надо нас к ней отправлять!

— Очень не хочется к ней идти.

— Господин Дорс после вечера с Месси сидеть не может.

— А мы ещё и лежать не сможем.

— И стоять.

— Дорс сильный, а мы слабые.

— Нам больнее будет.

— Да, гораздо больнее.

— И ещё душевное унижение получим.

— Когда девушка бьёт, это унизительно очень.

— Вот и помните об этом, когда Гнусиса искать будете. И да, а где Паксус? Его я тоже не видел давно. Надеюсь, он вечера не с Месси проводит?

— Нет, что вы, молодой господин.

— Как можно.

— Дорс ни за что не разрешит ему проводить вечера с Месси.

— Дорс ревнивый.

— Он Паксусу ноги переломает за такое вечернее поведение.

— Да, Месси может бить только Дорса.

— Хлестать чёрной плёткой.

— Других хлестать нельзя.

— Не то Дорс заревнует.

— Так что там с Паксусом? — перебил я.

— Господин Паксус целыми днями сидит в библиотеке.

— Она теперь как кабинет для него.

— Да, кабинет.

— Только это не кабинет, а библиотека.

— Потому что там книг много.

— Бумажных и на пергаменте.

— Что он там делает? — удивился я. — Неужели ему начало нравиться чтение?

— Он там не читает.

— Да, он не читает, он пишет.

— Что-то.

— На бумаге.

— Пером и чернилами.

— Грустный сидит.

— Наверное, ему не нравится писать.

— Но пишет.

— Да, грустит и пишет.

— Бедный молодой господин.

— Так стоп, я понял. Значит, он грустный и пишущий. Пожалуй, стоит его проведать. Так, надеюсь, вы всё поняли?

— Да, молодой господин.

— Абсолютно всё.

— Найти Гнусиса.

— И так найти, чтобы он нас не побил.

— А если не найдём, нас будет хлестать Месси.

— Чёрной плёткой.

— По голым задам.

— С унижениями.

— А потом Дорс добавит.

— Он ведь ревнивый.

— Нам очень не хочется испытывать многочисленные страдания.

— В нашей жизни и без того много боли.

— Мы будем искать Гнусиса.

— Мы будем хорошо его искать.

— Потому что это в наших интересах.

Удивительно, но бякины обормоты не соврали и не напутали, — Паксус действительно нашёлся в библиотеке. И да, когда я вошёл, он водил пером по бумаге.

Обернувшись на открывшуюся дверь, соратник уставился грустно, вздохнул, вернул перо в чернильный прибор:

— Привет, Чак. То есть привет Гедар. Никак не привыкну к нашей путанице в именах.

Я отмахнулся:

— Между собой мы можем как угодно друг друга называть, ничего страшного в этом не вижу. Что это ты тут пишешь? Мемуары?

Паксус совсем с лица спал и ответил убитым голосом:

— Да какие тут могут быть мемуары? Чтобы писать мемуары о своей жизни, надо в этой жизни чего-то добиться. А чего добился я? Единственное моё достижение, это должность, что получил благодаря тебе. Получается, не сам добился, а по твоей милости. Вот кто я вообще такой? Никому не нужный бесперспективный бастард. Родные ни разу не поинтересовались, что с моей учёбой. Деньги отец выделил, и на этом всё. Откупились. Не видели во мне перспектив. Махнули рукой. А я на это что? Я учился как разгильдяй последний. Бестолково. И дальше толку от меня тоже не было. Я даже нападение на миссию пропустить умудрился, меня заперло обвалом в коридоре, когда бежал во двор. И пока все совершали подвиги, я сидел в почти засыпанном тупике и ждал, когда же меня откопают. Я неудачник, Чак. И жизнь моя бессмысленна. Если вдруг умру прямо сейчас, никто не заметит, что меня не стало.

— Да Хаос тебя побери, Паксус! Старую тему для разведения соплей решил поднять⁈ Как по мне, и старая лишней была, так что вытри нос и успокойся. А пишешь что? Завещание?

— Гедар, какое тут может быть завещание? Мне нечего оставлять. Я нищий. И это правильно. Зачем неудачнику богатства… Но всё же хочется оставить после себя хоть что-то. Не родным, нет, людям. Память. Я записываю те прекрасные истории, что ты нам иногда рассказываешь. Про братьев-бастардов и подземных драконов; про злобных и жадных аристократов, устроивших грязную колонию на райском берегу, где живут прекрасные люди с синей кожей; про убитого злодеями храброго городского стража, душу и голову которого великий артефактор перенёс в тело из лунного металла, после чего бедного стража заставили работать на благо города. Но как ни стараюсь, такими же прекрасными мои записи не становятся. Я настолько никчемен, что даже пересказать услышанное красиво не в состоянии. Да зачем я вообще родился на свет…

Я покачал головой и решительно заявил:

— Пойдём!

— Куда?

— Куда надо, туда и пойдём. Мне кажется, ты самоедством занимаешься исключительно из-за хронического безделья. Такое вот у тебя странное развлечение. А у меня как раз наметилось важное дело, куда требуется грамотный человек. Вот тебя к нему и приставлю.

— Я опять всё запорю…

— Ну это мы ещё посмотрим. Там особых сложностей нет, легко разберёшься. Если что-то напутаешь, невелика беда. Лишь один важный момент будет, о котором нельзя забывать.

— Что за момент?

— Да он тоже простой. Ты как делом займёшься, с огнём не вздумай баловаться. Это важно.

— Не понял про огонь.

— Не буду ничего объяснять, на месте сразу поймёшь, что он там не нужен. Просто сразу уясни, что никакого огня ни в каком виде там быть не должно. Ни единой искорки. Если, конечно, не хочешь устроить себе самые громкие похороны.

— Там что-то опасное, Чак?

— Не то, чтобы сильно опасное, но никакого огня, никаких искр, никакой огненной магии. Иначе мир не увидит твои мемуары.

— То есть опасностей нет, но при этом можно погибнуть из-за искры? Чак, тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь?

— Кажется, не кажется… Какая разница? Просто хорошенько запомни: ни огня, ни искр.

— Вот, Паксус, знакомься, перед тобой «Огненный дракон». Понимаю, что выглядит он… как бы это сказать… не очень-то «драконисто», но это пока его в деле не увидишь. Первый образец того, чем ты будешь заниматься. Тебе придётся обкатать его по-разному, прикинуть, что можно улучшить, а что убрать. Причём времени нет, делать всё придётся быстро.

Приятель покачал головой:

— Ты решил поставить меня заниматься уличной торговлей?

Гм… а ведь что-то в его словах есть. Я только сейчас понял, что прототип «дракона» похож на обычную тележку торговцев уличной едой. И звучное название, как ни странно, тоже свойственно именно этой братии. Такая же маленькая одноосная повозка с упором, такое же отсутствие бортов. По сути — передвижной прилавок. Единственно — поворачивающееся на поперечной оси днище для такого бизнеса не требуется, да и ряды параллельных отверстий в нём выглядят неуместно.

Намекают на какое-то иное предназначение.