— Ну… допустим сутки.

— За день он у меня сознается даже в том, чего никогда не делал. А если вам сильно надо будет, так ещё и сделать успеет.

Дверь резко распахнулась в свойственной Дорсу бесцеремонной манере:

— Гедар, у меня тут вопрос возни…

Здоровяк осёкся на полуслове, вытаращился изумлённо, и даже дёрнулся глаза протереть. Но вовремя вспомнил о минимальных требованиях к благородному поведению и ограничился вопросом:

— Стесняюсь даже спросить, но не молчать же… Какой Хаос притащил сюда Брунгильду⁈

— Оказывается, господин Гедар палача для своего идзумо ищет, — ответил Аммо Раллес. — Есть мнение, что она неплохая кандидатура. Вот, расспрашиваем понемногу.

— Раллес, Гедар, быстро берите её без расспросов, пока она не передумала, — торопливо протараторил Дорс и, выскочив в коридор, заорал во всю мощь глотки: — Глас! Дружище! Ты где⁈ Радуйся, у меня для тебя прекрасная новость!

Снег понюхал россыпь трофеев на ладони, отвернулся, фыркнул.

Я уже давно подозреваю, что у окта есть свой Баланс, и конь, в отличие от «раннего меня» относится к равновесию трепетно. Очень избирательно действует, расчётливо. Сегодня игнорирует предложенное, а завтра покажешь то же самое, может что-нибудь выбрать. Особенно придирчив к знакам навыков. Или они его грузят сильнее всего прочего, или некоторые умения для лошадей не вполне подходят, и требуют выполнения разных предварительных условий. То и дело замечаю, как на отдельные с явным интересом посматривает, однако упорно отказывается.

Я вообще не представляю, как он определяет то, что ему годится в этот момент, что можно выбрать попозже, а что не годится в принципе. Знаю, что Состояния и атрибуты Снег обычно берёт без заминок, некоторые трофеи Хаоса ему тоже очень по вкусу, а вот прочее или игнорирует, или придирчиво обнюхивает и осматривает.

Пытался даже наладить с ним полноценный разговор. Приказал слугам подготовить комплекты букв на досках, и доски эти выложил перед Снегом. Называл слова и показывал, как их набирать. Но тот или читать не умеет, или не желает со мной общаться таким образом.

В общем, диалог не задался, конь так и не выдал свои тайны.

Эх, поймать бы кого-нибудь осведомлённого. Не наездника, а того, кто сведущ в разведении этих необычных животных. Но, подозреваю, такие спецы у южан — штучный товар, и вряд ли их погонят воевать в далёкую нищую страну.

Ладно, даже прокачивая окта «вслепую», я многого добился. Щит ветра, что он ставит, держится всё дольше и дольше, и хотя полноценные испытания проводить опасаюсь, не сомневаюсь, что конь способен принимать на него серьёзные атаки. В сочетании с его аномально-крепкой шкурой защита выходит двойная.

Ради этого пришлось повысить коню стихию Ветра и магические атрибуты. Благо, с передачей ноль проблем, и таких трофеев у меня хватает. В этом направлении лишь сущностей вечно недостаёт, так что их всего ничего выделил.

И после того, как я их коню скормил, он впервые согласился взять боевой магический навык. Если посмотреть чуть левее, в саманной стене конюшни можно заметить вмятину, от которой расходятся трещины. Это след Кулака Ветра, оставленный при демонстрации полученного умения. Не очень-то серьёзный ущерб, но для начала неплохо.

С тех пор стихийные трофеи я скармливаю Снегу за городом, убедившись в отсутствии посторонних глаз.

Да, для меня эти кони — та ещё загадка, но хватает ума, чтобы понимать — мой окт существенно отличается от всех прочих. Я не поленился, проверял остальных элитных коней на любовь к трофеям, общаться по-всякому с ними пытался, но всё без толку.

Очень может быть, что даже южные конезаводчики не в курсе, на что способны некоторые их питомцы. Никогда ни о чём подобном не слышал и не читал.

Не всякий догадается коню скармливать дорогостоящие трофеи. Это почти то же самое, что золото ему в глотку отправлять.

Почти — потому что «золотая диета» обойдётся гораздо дешевле.

Готов ли конь к тому, что нам предстоит послезавтра или даже завтра?

Не знаю.

Я не уверен, что сам к этому готов…

— Гед! Беда! Большая беда!

Проснувшись от криков Бяки, я поморщился и спросил:

— Неужели кто-то сумел тебя обокрасть?

— Нет, Гед, беда, конечно, большая, но не такая огромная. Не обокрали, нет, дело в другом… имперскую конницу нашу тяжёлую… В общем всё, нет больше конницы тяжёлой.

— В каком смысле нет?.. — сонно спросил я.

— В каком-каком… Да в плохом смысле. Ночной разведчик запустил филина своего и заметил отряд лёгкой конницы. Те уже почти под городом были, шустро проскочили. Почти такой же отряд, как вчера. Вчерашний Камай с дружинниками разогнал, а сегодня имперцы решили показать, что они не хуже наших. Всей бандой своей налетели на южан, а возле тех вдруг из ниоткуда появилась своя тяжёлая конница. Чуть поменьше по количеству, но только сам знаешь, она у королей гораздо лучше нашей бывает. Вот эта как раз такая оказалась. Ударила неожиданно, побила многих, отрезала от стены, погнала в степь. А оттуда навстречу прям река лёгкой конницы. Зажали крепко и всех, считай перебили. Всего-то человек двадцать пять до ворот добрались, там погоню лучники Львёнка шуганули, не дали довершить дело. Один сержант, остальные рядовые, все изранены и трясутся, как цыплята мокрые. Всё, Гедар, тю-тю имперская конница.

Я поморщился. Похоже, объявился тот хитрый спец, который и меня во время рейда чуть не подловил, когда накрыл пологом невидимости немалый отряд. Я тогда в последний момент неладное заподозрил, и хотя потом пришлось долго бегать и проблемы расхлёбывать, людей своих сохранил. А вот имперские офицеры оказались ротозеями, их наказали конкретно.

Впрочем, я от них многого и не ожидал. Да и командир конницы никогда мне не нравился. Дуб дерево, а не офицер, ни на что не годный бастард с купленной должностью. За всё время на советах ни слова не смог произнести.

Не рожала слова пустая голова.

Ладно, о покойниках плохо не будем. Сгинул, так сгинул.

А вот то, что восемь сотен лучшей нашей конницы за собой утащил — непростительно даже для мертвеца.

На «четырёх ногах» у нас отрядов и до этой потери всего ничего было. Главная конная сила, если считать по головам, — степняки из Хлонассиса, затем немного наёмников, и на последнем месте — моя дружина.

На последнем по количеству, а по качеству она бьёт всех прочих вместе взятых. Однако отрицать роль больших цифр нельзя, и потому подчинённые Камая смотрятся так себе.

Ну а что остальные?

Увы, основная масса степняков из Хлонассиса имперцам уступает. Конечно, попадались и среди них воины приличные, да и оружие я кое-какое подкинул, усилив отряд, но всё равно смотрелись мои лёгкие конники лишь немногим лучше ополченцев Тхата.

Даже на обоз их направлять страшновато. Своё хозяйство южане оберегают тщательно.

Я их быстро научил добро беречь.

Ладно, хватит в одну точку сонно таращиться. Сколько я поспать успел? Два часа? Три? Впервые за неделю позволил себе столько отдохнуть. Будем считать, что неплохо восстановился.

Некогда спать. То, что случилось перед рассветом, следует считать началом битвы. Первым столкновением с вражеским авангардом.

Столкновение неудачное получилось. И это никуда не годится.

Поражение скверно отразится на боевом духе войска.

А он и без того никакущий…

Наше командование разделилось на два противоборствующие лагеря. Одна часть на последних советах всеми способами уговаривала меня бросить город и отступить на север страны с максимально возможной скоростью. Вторая полагала, что столицу следует защищать до последнего. Закрыться за стенами, сжечь посад, завалить ворота, устроить на улицах множество баррикад, и теряя одну, тут же занимать оборону за другой. Таким образом, мы всегда сможем находиться на защищённых позициях и враги, как атакующая сторона, будут нести повышенные потери.