Да и выбора у меня сейчас не было.

Монеты — металл. В том числе драгоценный. На монетном дворе Мудавии его, естественно, активно воруют, и потому проба оставляла желать лучшего. Однако даже такое вот безбожно разбавленное золото и серебро рунному мастеру пригодится. Эти блестящие кружочки способны становиться основами для нанесения простейших последовательностей и хотя бы недолгого удержания чар.

Помните те бронзовые пластины, что попадались мне одно время в Запретной пустыне? Я их тогда с минами сравнивал. Закопанные под дёрн, они ничем не выдавали своё присутствие, пока на них не наступишь. А дальше их копеечный кварцевый накопитель разряжается в одно мгновение, и вся энергия узким лучом выплёскивается вертикально вверх с такой силой, что даже хорошо защищённого альфу может озадачить до смерти.

Местный монетный металл, конечно, никуда не годится, он слишком грязный и не подготовлен предварительно. Также под рукой нет полноценных кристаллических накопителей, способных годами удерживать энергию. Как временное решение — использование камней из местных оград. В основном это песчаник состоящий из полевого шпата и того же кварца. Если первый, как правило, бесполезен, второй способен удерживать энергию. Но учитывая низкое качество, раздробленность материала и мои невысокие навыки, можно рассчитывать максимум на три часа.

Что для текущей задачи — приемлемо.

Поэтому, контролируя подготовку позиций, я непрерывно звенел монетами и выламывал из оград камень за камнем, устраивая эдакие «сэндвичи». Полученные примитивные мины спешно заливал энергией, после чего особенно тщательно следил за парой смышлёных солдат, которые закапывали их на повороте старой военной дороги в полукилометре от селения.

Было бы лучше расположить их на въезде, как изначально намеревался. Там ведь самое слабое место нашей обороны. Однако я не обольщался по поводу интеллекта и дисциплинированности своих солдат и потому обоснованно опасался, что они ещё до появления врага начнут подрываться на своих же ловушках.

Не тот у нас контингент, чтобы стремиться к идеальному оборудованию рубежей.

Спустя час, ценой охрипших глоток офицеров и сержантов мы, наконец, замерли в ожидании. Неказистые плоские крыши укреплены подпорками изнутри и облеплены перепуганными новобранцами, также арбалетчики расположились за низкой, всего-то по грудь, стеной, что ограждала селение почти по всему периметру. Проходы в ней перекрыты баррикадами, перед ними вбиты всё те же колья и расставлены рогатки. Сходу нас здесь вряд ли смести получится, а вот если в обход пойдут, где оборона пожиже, всякое может случиться.

По моему замыслу как раз в обход и должны направиться, но только после того, как уткнутся на юге в плотную оборону. Пробиваться под обстрелом тяжёлых арбалетов южанам вряд ли понравится, устаивать перестрелку особо нечем. Так-то конные ополченцы часто таскают запасы дротиков, а у некоторых есть луки, из которых они могут работать с седла. Но это оружие у них не получило массовое распространение, скорее удел отдельных энтузиастов. Наши две тысячи стрелков ответят им на порядки мощнее даже обычными болтами.

Увы — артефактно-рунных боеприпасов у нас нет. Ну не догадался я в обозе их запас возить, не думал, не предполагал, что в ничем не примечательном учёбном походе придётся повоевать всерьёз. Следовательно, наша дистанция — сто метров. Так-то и обычный болт можно гораздо дальше отправить, но рамочные прицелы на них не рассчитаны, а пытаться ввести новые поправки и некогда, и рискованно. Запутаю неграмотных сержантов окончательно.

Пять минут. Десять. Пятнадцать. Полчаса.

Я начал волноваться, ведь врага всё нет и нет. С такими проволочками мины скоро начнут разряжаться, устраивая вдоль дороги безобидные пыльные гейзеры. Не то, чтобы я на них сильно рассчитывал, но хотелось бы нанести агрессорам хоть какой-то урон ещё до того, когда самые быстрые всадники подберутся к селению.

К сожалению, разведчиков с птицами в данный момент при мне нет. Слишком это ценные и всюду нужные кадры, все до единого задействованы на юге, в ключевых дозорах. Тот, который прикрывал сегодня учения, получил дозволение отступить, и сейчас где-то по степи движется вдоль дороги. Их птица может и сейчас следит за врагом, вот только связи больше нет. Так что, увы, заглянуть за горизонт сейчас не получится.

Вдали показалось пыльное облачко. Как раз над дорогой поднимается. Пригорок в паре километров мешает разглядеть причину его появления, так что это могут быть не враги, а, например, убегающие после разгрома солдаты Пробра. Хорошие кони в его войсках редкость, но всё же есть, кто-то мог уйти верхом.

Но нет, из-за пригорка вывалила сплошная масса всадников разномастно одетых и также неоднородно вооружённых. Стеганые халаты, иногда войлочные и кожаные кирасы, очень редко многократно чиненные дедовские кольчуги. Единицы могут похвастать металлическими шлемами, все прочие прикрывают головы разнообразными шапками или даже тюрбанами, по традиции укреплёнными прядями конского волоса.

Конное ополчение Тхата. Насмотрелся я на них до тошноты.

Хотя их от моего вида должно тошнить гораздо сильнее.

Многих по вине неугомонного десницы недосчитались.

— Камай, я сейчас вернусь.

— Но господин…

— Вернусь! — с нажимом повторил я.

Коню указания не требовались. Сорвавшись с места, начал, казалось бы, плавно разгоняться, и вот я уже почти лечу. А ведь и трёх секунд не прошло со старта. Жужжащий жук, неспешно направлявшийся по своим делам, врезался в шлем с такой силой, что едва Игнорирование не сработало.

— Снег, не торопись. Правее держись. Надо мимо тех раскопок на дороге проскочить, где солдаты камни зарывали. Только ни в коем случае к самим раскопкам не приближайся.

Следы установки рунных мин бойцы замаскировали, пройдясь по земле травяными метёлками и прикрыв подозрительные места сухими коровьими лепёшками, но при желании разглядеть их можно. Да и конь при тех работах присутствовал, должен помнить. Вон как уверенно начал вправо забирать.

Удивительный окт.

Враги меня заметили, руками указывают, лопочут что-то. Вперёд начали выезжать всадники с луками, но пришпоривать лошадей не торопятся, ждут, что дальше будет.

— Стоп! — скомандовал я и тоже вытащил лук.

До первых противников метров триста осталось, дистанция для меня посильная, и оружие для неё подходящее. А вот у южан и навыков моих нет, и луки простенькие. Это ведь не самые элитные войска, здесь сплошная «нежная зелень». Сколько уже с ними воюю, но никогда среди лёгкой конницы даже бледную «желтизну» не встречал. Такие бойцы в ополчение лишь случайно могут затесаться, из других родов войск, когда в суматохе боя отряды перемешиваются. Ну или если их для усиления заранее отправят.

Но здесь не тот случай. Южане разглядели окта, оценили мой наряд и поняли, что перед ними парень непростой. Подставляться под такого никому неохота, вот и скромно переминаются в отдалении, дожидаясь подхода основных сил.

Знаю эту их манеру.

Далеко не первый раз наблюдаю.

Хлопок тетивы, росчерк стрелы, и счёт битвы открыт, — первый враг падает с лошади, хватаясь за пронзённую грудь. Со стороны ополченцев слышится дружный рокот, кто-то пытается ответить, но его убогий лук физически не может бить на такую дистанцию.

Я вновь тянусь к колчану.

Выстрел.

Вторая жертва.

Крики усилились. Оглядываясь друг на друга, первые самые смелые конники принялись настёгивать лошадок.

Сняв одного из храбрецов, я скомандовал:

— Снег, давай влево и чуть назад. Сразу за раскопками надо проскакать, чтобы они в ту сторону толпой помчались за нами.

Не отвлекаясь на управление конём, я принялся стрелять снова и снова. Окт двигался так плавно, будто у него самая качественная пневматическая подвеска, благодаря этому я бил почти без промахов.

Враги мчались следом, яростно ругаясь. Те, у кого быстрые кони, вырывались вперёд, и авангард начал вытягиваться клином.