– Учили, господин «благородный корнет», – пряча в глубине души свое разочарование, ответил он.
– Видимо, вас еще недостаточно тренировали. Напоминаю, свою одежду и белье вы обязаны укладывать в правильные квадраты: сначала китель, затем рейтузы, кальсоны и, наконец – носки. Вам все понятно?
– Так точно, господин «благородный корнет»!
– Слушайте мою команду: отбой!
Степан торопливо разделся, укладывая вещи по порядку, и только проверив, аккуратно ли все сложено, юркнул под одеяло, намереваясь досмотреть прерванный сон. Но не тут-то было. Вновь раздался недовольный голос Бутмана.
– Господин юнкер, вы недостаточно быстро разделись. Слушайте мою команду: «Подъем!» Одевайтесь. Будем тренироваться. – Только на седьмой раз, проверив специальным квадратом уложенную на тумбочке одежду, Бутман удовлетворенно сказал: – Теперь можете досматривать свой сон спокойно!
Когда на другой день Степан пожаловался об этом своему «дядьке», тот, дружески похлопав его по плечу, сказал:
– Терпи, казак, атаманом будешь! Придраться к действиям Бутмана нельзя. Он все делал согласно славным школьным традициям.
Дальше – больше. На следующий день Степан не успел вовремя встать по стойке «смирно» перед взводным вахмистром.
– Для улучшения внимания, развития «шлюза» и «шенкелей», – ровным голосом промолвил взводный, – назначаю вам двадцать классических приседаний на месте!
Вскоре на место дополнительной строевой подготовке и приседаниям пришла жестокая муштра, отличавшаяся большим разнообразием, для чего использовались спальни, коридоры и даже курительная комната, где на полу имелась борозда, по преданию проведенная шпорой Лермонтова и потому именовавшаяся «Лермонтовской», за которую «сугубым зверям» доступ был запрещен. Не дай бог если кто-то из них по недогляду или случайности переступал эту черту, то подвергался такому «цуку», что запоминал на всю жизнь.
Дежурные офицеры, находившиеся в дортуаре, делали вид, что ничего не замечают, так как понимали и ценили эту систему, сочувствовали ей и сами ею в свое время были воспитаны.
«Оказывается, преподаватели и старшекурсники всячески стараются весь первый месяц в училище сделать для нас невыносимо тяжелым, – с горечью поделился Степан своими наблюдениями с Терентием, которого по прибытии в Славную Школу зачислили во взвод вахмистра Вронского.
– Но это же все временно, – отозвался друг, еще не в полной мере ощутивший на себе все прелести «цука», – надо потерпеть! Перед убытием в училище отец мне прямо сказал, что основная цель столь жестких мер – избавиться от слабохарактерных, нерешительных воспитанников.
– И в самом деле, – согласился Степан, – за неделю, что я нахожусь в училище, только в нашем взводе, не выдержав испытания, ушли в пехотные и артиллерийские училища кадет и три гимназиста-реалиста…
– Вот видишь! – воскликнул Терентий, – то ли еще будет, когда начнется конная подготовка!
– Будем прыгать через «лошадь»! – обрадовал юнкеров на построении взводный.
Но вместо того чтобы вести свое подразделение в конюшни, вахмистр Вронский почему-то скомандовал всем спуститься в нижний этаж, в так называемый «гербовый зал», где происходили гимнастические занятия и стояли соответствующие снаряды. К удивлению юнкеров, посреди зала стояла не обещанная лошадь, а гимнастический конь, замерший в ожидании новоявленных кавалеристов.
Мечтавшие о занятиях по конной подготовке, юнкера разочарованно наблюдали за приготовлениями Вронского, который, построив взвод, несколько минут разминался, а затем, разогнавшись, блестяще осуществил опорный прыжок.
В рядах новичков послышались радостные восклицания, а кто-то даже пытался кричать «браво» и аплодировать.
– Впредь за разговоры в строю я буду строго наказывать, – прервал щенячье выражение восторга вахмистр, – если будете любить гимнастику так же, как я, то даже если из вас не выйдет хороший спортсмен, то обязательно получится прекрасный кавалерист. Ибо конь чувствует каждое движение только хорошо натренированного человеческого тела и, соответственно, реагирует на это раньше, чем вы используете уздечку. Хороший гимнаст, к вашему сведению, может без устали проскакать полсотни верст на коне, нисколько его не запалив. Кони прекрасно понимают не только команды, но и тон, каким они были отданы. Недаром один мудрец сказал: «Лошади – это те же люди, только лучше»!
– Вам все понятно? – спросил взводный, окинув изучающим взглядом внемлющую каждому его слову молодежь.
– Так точно, господин «благородный корнет», – почти в один голос ответили юнкера.
– Сегодня ознакомительное занятие, – заявил вахмистр, – и поэтому те из вас, кто уверен в успешном покорении гимнастического коня, могут разминаться и попробовать себя в опорном прыжке. Остальные, пока есть такая возможность, ознакомьтесь с историей и доблестью кавалерийских полков Русской императорской армии, в некоторых из которых вам когда-нибудь посчастливится служить. – После этих слов он указал на стены зала, которые были сплошь увешаны щитами, раскрашенными в полковые цвета, на каждом из которых была указана краткая история полка и его отличия.
По давней традиции Славной Школы, – начал терпеливо объяснять Вронский, заметив на лицах своих подопечных искреннее недоумение, – сейчас для каждого юнкера младшего курса главным предметом является «словесность» или «дислокация». Эти понятия обязывают каждого «молодого» в возможно краткий срок изучить во всех подробностях и деталях не только всё относящееся к 72 полкам регулярной кавалерии, но также имена и отчества всего начальства, и в первую очередь юнкеров старшего курса, с добавлением того, в какой полк он намерен выйти! Напоминаю, что для быстрейшего усвоения вами всей этой науки господа «благородные корнеты» будут без стеснения экзаменовать вас в любой час дня и ночи и в любом месте. Будут будить по ночам, ловить в коридоре и столовой, в церкви и манеже, заставляя перечислять гусарские, драгунские или уланские полки, или объяснять подробности и историческое происхождение той или иной формы. Все это будет происходить до тех пор, пока вы не сдадите экзамена своему «дядьке».
Терентию было легче запоминать все, что первокурснику необходимо было знать о кавалерии и кавалерах, потому что отец его служил в кавалерии и за время службы успел поменять не один конный полк. К тому же в семье издавна бытовала традиция, обязывающая всех членов семьи знать о взводе, эскадроне, части, где служил отец, все, что необходимо образованному военному человеку. Видя, что Степан из-за недостаточного знания «главного предмета» то и дело «отрабатывает» наряды вне очереди, он вплотную занялся его теоретическим кавалерийским образованием. И даже снабдил друга отцовской богато иллюстрированной книгой форм всех полков кавалерии с цветными изображениями и подробным описанием, изданной Главным штабом. И забота друга пошла впрок.
Через полмесяца Степан уже мог в любое время дня и ночи почти без запинки ответить даже на самые каверзные вопросы неугомонных «корнетов».
Видя явный прогресс в усвоении Степаном «главного предмета», юнкерский «дядька» Своевский не преминул его проэкзаменовать.
– Молодой, пулей назовите полчок, в который я выйду корнетом? – спросил он однажды, поймав своего подопечного в коридоре.
– В 12-й гусарский Ахтырский Её Императорского Высочества великой княгини Ольги Александровны полк!
– А скажи мне, братец, какого цвета доломаны у гусар Ахтырского полка?
– Коричневого, – уверенно ответил Степан.
– А какова история ахтырского гусарского доломана? – спросил, хитро прищурившись «корнет», полагая, что для большинства молодых это вопрос на засыпку.
– После взятия русскими войсками Парижа в 1814 году ахтырцы стояли в местечке Аррас, когда императорский адъютант передал приказ о проведении в побежденной столице высочайшего смотра, чем поверг гусар в уныние. Это и понятно, ведь за время военной кампании гусары поизносились так, что больше походили на оборванцев с площади Бастилии, чем на кавалерийскую часть. Выход из положения нашел командир полка полковник Денис Васильевич Давыдов. Он не раз наблюдал, как мимо их бивуака в Париж направлялись по своим делам степенные монашки из стоящего рядом монастыря капуцинок, цвет одеяний которых полностью совпадал с цветом доломанов. Приняв неожиданное решение, он пришел к настоятельнице монастыря и обаял ее своими стихами и песнями так, что та была готова взять на постой весь полк. Но Денис Васильевич отказался от такого предложения и только попросил у аббатисы несколько штук коричневого сукна. Монашка сразу, без разговоров не только выделила самую лучшую ткань, но и вместе со своими сестрами во Христе пошила обмундирование для всего полка. Император Александр I остался доволен видом и выправкой ахтырских гусар, а узнав об инициативе полкового командира, искренне удивился и повелел им впредь носить только коричневые доломаны, несмотря ни на какие реформы и последующие указания!
