Коржик, несмотря на то, что с маленькой хозяйкой не успел толком познакомиться, радостно нас встретил прямо у порога.

Я немного робела. Ведь здесь, в отличие от квартиры, укомплектованный штат сотрудников. Повар, горничная, садовник, он же мастер по ремонту, охранник и домоправительница. Я человек неконфликтный, но мало ли как меня воспримут… Хватило Тины с ее змеиным шипением за спиной.

Но встретили меня тепло. Домоправительницей – экономкой оказалась энергичная, полноватая женщина лет шестидесяти, с круглым добродушным лицом и лучистым взглядом.

- Так- так! Кто это домой, наконец, пожаловал? – закудахтала она над Аришкой. Та по привычке спряталась за меня.

- Здравствуйте, я Маша. Воспитательница Аришки, - поспешила представиться я. – Она стесняется незнакомых людей.

- Значит, будем знакомиться. Я Анфиса Викентьевна. Но можете просто звать меня Анфисой, - улыбнулась она и добавила с показной строгостью: - А теперь руки мыть и обедать. Небось там на курортах своих и забыли, как выглядит домашняя еда!

- Только переоденемся.

- И вещи свои не трогайте. Дина сама разберет. А то тут в отсутствие хозяина все жиром начали заплывать от безделья, - Анфиса шутливо нахмурила брови, и я облегченно выдохнула. Я, конечно, тот еще знаток человеческих душ, но от этой женщины веяло добротой и… пирогами. От чего у меня уже потекли слюнки. Последний раз мы ели в самолете. Пока из аэропорта доехали, пока собрали нужные вещи, пока сюда доехали по пробкам «выходного дня». В общем, проголодались.

- А кикимору, что, не привезли с собой? – заговорщически подмигнула Анфиса.

- Какую кикимору? - с дороги я, наверно, туго соображала.

- Ну Тину же, - удивилась моей непонятливости она. Экономка не считала нужным скрывать свое отношение к подруге хозяина, несмотря на то, что та в скором времени может стать хозяйкой в этом особняке.

- Она же красивая?! Почему кикимора?!

- Потому что Тина. Тина в болоте. И кикимора там же! Надеюсь, что хозяин не часто будет с ней сюда приезжать. А то житья никому не даст, - разоткровенничалась Анфиса.

- Вы так прямиком заявляете о своей неприязни? – я приправила улыбкой провокационный вопрос. – А вдруг я окажусь шпионкой и наябедничаю Илье Никитичу, что вы обзываете его подругу кикиморой?!

Анфиса расхохоталась.

- Девочка! Я у отца Илюши работала секретарем. Так что на людей насмотрелась. А потом он меня в управляющие к себе перевел. Так что твой хозяин вырос на моих глазах. А как вырос, так и переманил меня к себе. И я ему в лоб говорила, что невеста его – змея подколодная. Ходи и оглядывайся, чтоб не укусила. Да ты, наверно, и сама уже знаешь. Ведь знаешь?

- От вас ничего не скроешь, - покачала я головой.

- Да и скрывать нечего! У тебя ж на лбу написано, что ты безкозненная, искренняя. А барыня таких не почитает. Только с ровней любезничает. Ну все! Хватит разговоры разговаривать! Быстренько переодеться, руки помыть и в столовую. Я сейчас велю накрывать, - деловито закончила Анфиса.

«Велю накрывать!» - это звучало так патриархально и очень мило. Чувствовалось, что Анфиса, хоть и наемный работник, но любит Дежнева, как родного. Так классики описывали быт дворянских семей.

И тут мне в голову закрался вопрос. А есть ли у Тины дворянские корни, которыми она так гордится?! Я считала, что аристократичность и интеллигентность заложены в генах и, несмотря на то, что многие годы за наличие «голубой крови» можно было и жизнью поплатиться, потомки не могут позорить знатных предков.

А Тина вела себя по-быдляцки. И я даже радовалась, что Илья остался в Москве. Иначе эта пиявка здесь бы тоже поселилась.

К своей увлеченности Дежневым я относилась как к хронической болезни. Она и есть, но жить не мешает.

И мы несколько дней жили спокойно. Даже дружно. Горничная тоже оказалась неплохой девчонкой, приехавшей из ближнего зарубежья. По вечерам, после того, как я укладывала Аришку спать, мы с Диной и Анфисой пили чай, болтали ни о чем. Почти как с Ларчиком. И умиротворенные расходились по своим углам.

Плюхнувшись в кровать, я, словно запутанный клубок, по ниточке разбирала свои воспоминания об Илье. Его заинтересованный взгляд в декольте, его уверенную руку, поднимающую меня на ноги, его прикосновение к моим губам, нотки хрипотцы от волнения в его голосе. Снова и снова я испытывала чувство парения, вытаскивая из памяти считанные минуты, проведенные с ним наедине. Натешившись, сладко засыпала в привычной иллюзии счастья. Мысли о том, что нам вместе не быть, я отгоняла, как назойливых мух, чтоб не мешали познавать дзен.

Но однажды мой дзен разлетелся в ошметки, заставив сердце снова сжиматься от боли.

И причина этому – случайно открывшиеся «тайные знания».

Нет, я не хотела. Я знаю, что так поступают только дурно воспитанные люди. Даже говорила себе, что я не лучше Тины, но не удержалась…

Проведать нас приехал Дежнев с отцом, статным мужчиной с благородной сединой и аккуратной бородкой, как у звезд кино «в летах». Он привез кучу пакетов – с игрушками, книжками, огромный набор восковых мелков, перламутровые краски. Словом, настоящее богатство.

- Здравствуй, Аришка! Я твой… дедушка! – голос Дежнева-старшего внезапно охрип. Он кашлянул, будто избавляясь от чего-то, застрявшего в горле.

- Здравствуйте. – Ответила я за двоих. - Я Маша. Аришка незнакомых людей стесняется.

- Ну будем знакомы! – точь-в- точь повторил он слова Анфисы. – Я Никита Ильич. Покажите, чем вы тут занимаетесь!

Мы поднялись в комнату Аришки, и она, немного постеснявшись, начала выкладывать перед дедушкой рисунки, прописи, тетрадки с примерами, которые мы решали. Было видно, что он ей понравился. Надеюсь, не только из-за подарков.

- Ну молодцы. Не стыдно будет в школу отправлять. Я узнавал, так к первоклашкам та-а-кие требования предъявляют!

Пока Дежнев- старший оценивал нашу работу, я ловила буравящие взгляды Ильи, от которых у меня сладкие мурашки разбегались по телу.

Сказка возвращалась?

Я быстренько отогнала эту мысль, понимая, что она неправильная.

- Ты умница, - похвалил дедушка. – А хочешь, я научу тебя в шахматы играть? Я привез!

Никита Ильич подмигнул Аришке, и она, на удивление, согласилась. Правда, перед тем, как кивнуть в ответ на вопрос, посмотрела на меня. Я подняла два больших пальца в знак одобрения. И вскоре поняла, что девочка увлеклась, и я могу пойти попить кофе с ватрушками, которыми с утра хвалился Степаныч, наш повар.

Похоже, такая же мысль пришла и в голову Илье. Он двинулся вслед за мной и в коридоре поймал меня за руку. Сердце ёкнуло и забилось пойманным воробышком.

- Маша, не убегай. Мы давно не виделись, расскажи, как вы тут обустроились, - в голосе Ильи прорезалась явная хрипотца, которую я самонадеянно приписала волнению. Но это не повод интимничать в коридоре.

Я перевела выразительный взгляд на руку.

- Прости, включился хватательный рефлекс.

Он отпустил меня, и мне показалось с сожалением.

- Пойдем в столовую? Помнится, я обещал тебе к зарплате прибавку сделать, если будешь делать мне кофе. Отрабатывай! – он улыбнулся с видом кота, поймавшего мышку.