Помня совет Ларчика на все случаи жизни «расслабиться и получать удовольствие», я позволила себе это. Даже не стала отсылать подруге фотки себя в разных костюмах. Модным критиком стала Аришка. Она забавно морщила носик и качала головой, когда я облачалась в то, что мне не шло. И наши предпочтения сошлись на лавандовом костюме и белой, непозволительной в прежние времена, курточке. Тут же, в торговом центре мы пообедали.

А когда она потянула меня в отдел чемоданов, я зависла. Мои чемоданы, ветераны негламурных путешествий, явно диссонировали бы с новым образом. Я не решилась влезать в карман Дежнева еще глубже. Он Ларчику деньги передал, как сделала бы я. Но и с Альберта их стряс. Это говорит о том, что финансам он счет знает. Не жмотится, но и куда зря не спускает.

Поэтому Аришке с карточки мы купили замечательный маленький чемоданчик, а на свой я заняла у Ларчика до зарплаты.

- Внимание, атака! И часть гонорара за елку переходит на твое поле! – засмеялась подруга.

- Не говори! Нормальные люди после новогодней ночи салаты и деликатесы доедают, лежа перед телевизором. А у меня то гонки с преследованиями, то пытка шопингом.

- Руська! Ты балда! Шопинг – это же терапия! Это кайф!

- Ага, когда боишься потратить лишнее, - очередной раз проверив чеки в кошельке, пробормотала я.

- Ну держи меня в курсе! И помни – все к лучшему! - неунывающая подруга, как всегда была права.

Но на пути к этому лучшему Судьба без устали мне устраивала проверки на устойчивость.

Домой мы с Аришкой вернулись к вечеру, довольные и уставшие. Разорили карточку Дежнева еще на кино и кафетерий.

И тут, как песочные часы, хорошее настроение перевернулось вверх ногами. Раздевшись, мы потащили свои покупки к себе. Проходя сквозь гостиную, я вежливо поздоровалась с уже виденной мною красоткой и чуть не споткнулась о ее колючий взгляд. Она сидела на диване и нервно щелкала пультом от телевизора.

Позже я поняла, что ее не устраивало.

Дежнев сидел в своем кабинете и что-то сосредоточенно изучал в ноуте. Аришка постучала в открытую дверь, привлекая внимание.

- Загулялись вы, - без особых эмоций озвучил он факт. А я чуть не позеленела от страха. Сейчас меня пнут под зад коленом. За весь день я не додумалась взять у Аришки телефон и позвонить ее отцу, доложить о своих планах, а звук у него мы отключили еще в кино...

- Простите,…., - кровь ударила в виски от чувства опасности. Я же не знаю, как его зовут! Лихорадочно сглотнув, я уставилась на него, как кролик на удава. Время, казалось, превратилось в резину и это позорное мычание никогда не кончится.

Под насмешливым взглядом я превращалась в скукоживающийся в пламени листок бумаги. Еще секунда, и от меня останется один пепел.

Господи! В полиции же к нему Палыч обращался по имени. Ну конечно!

Илья Никитич!

Я сделала вид, что не имя забыла, а не могла найти слова оправдания.

- Илья Никитич! Я признаю, что поступила безответственно, не сообщая вам о нашем местонахождении. Такое больше не повторится, - на одном дыхании отрапортовала я.

- Да я рад, что Аришке не скучно было. А я не волновался, потому что за вами присматривал профессиональный охранник. Это раз. А два –в телефоне Аришки стоит GPS-трекер. Собирайте чемоданы. У нас вылет в восемь утра.

Вот такое простое объяснение. Как и все, к чему он прикасается. «Собирайте чемоданы!»

Мне что собирать?! Джинсы, свитер, футболки, пижама, трусы. А у Аришки нужно весь гардероб перетряхнуть. Черт. Совсем забыла! Чеки!

Я направилась к гостиной и на полпути затормозила, так как услышала разговор. Обо мне.

- Илья! Как ты себе это представляешь?! Эта деревенщина будет таскаться за нами повсюду?! – тоном оскорбленной королевы заявила подруга Дежнева.

- Тина, мне очень жаль, что у тебя проблемы с памятью.

Интересно, Тина - это сокращение или полное имя?

- Что ты имеешь в виду? – озадачилась теперь уже знакомая девица.

- То, что уважаю твою родословную и всех твоих польских предков – шляхтичей, но не считаю, что это дает тебе право быть спесивой барынькой. Слово «деревенщина» оскорбительно. А Мария будет с нами, раз ты не смогла найти общий язык с Аришкой.

- И ты вообще ничего о ней не знаешь?! Илья! Это же безответственно – брать с улицы первую попавшуюся девицу! Сейчас освоится и начнет тебе глазки строить! Знаем мы таких! Не успеешь оглянуться, как она и в постель к тебе попытается запрыгнуть!

От этих слов слезы невольно навернулись на глаза. Вот у нее же есть все! Чего ж она злая такая, как овчарка?! Я едва удержалась, чтоб не шмыгнуть носом и не выдать свое присутствие.

На этот раз Дежнев не стал защищать мое достоинство. Он просто проигнорировал выпад насчет постели.

- Тебе напомнить, где сейчас те, кто приходил с такими рекомендациями и характеристиками, что королевские семьи бились бы за них?!

Я тихонько попятилась, решив с чеками разобраться позднее.

На душе странно перемешались противоречивые чувства. Неприятное, словно гусеница за шиворотом, ожидание колкостей. Обида за «деревенщину», за обвинение в желании залезть в постель к хозяину. И все потому, что я провинциалка. Но мы люди, а не собаки, чтоб родословная давала какие –то исключительные преимущества. И робкая, непонятная радость от того, что Дежнев твердо указал ей на рамки приличия. Еще и спесивой барынькой обозвал. И похоже, что это было злорадство. «Руська! Фу такой быть!» - сказала бы Ларка. Но я ей не признаюсь.

С чемоданами я управилась довольно быстро. Но собирая Аришкин, заметила одну странность. Все вещи были абсолютно новыми, пережившими максимум одну стирку. Даже пижама, которая, по идее, любимой, и та была без следов носки. Будто у них не принято стирать. Поносил и на выброс. Хотя… Все может быть…

Но размышлять долго над этим не стала. Я уже предвкушала, с каким удовольствием сегодня буду спать. Юркнула под одеяло, собираясь отрубиться после всех передряг.

- Мария, - услышала вдруг за дверью раздраженный голос Дежнева. – Нужна твоя помощь.

Я подскочила, лихорадочно всовывая руки в рукава своего единственного и далеко не нового халата.

- Минуточку! – отозвалась я, с колотящимся сердцем пытаясь сообразить, что могло случиться за те несколько минут, как я уложила Аришку.

Оказывается, проблема возникла, когда водитель приехал за Коржиком, чтоб отвезти его в коттедж. Аришка, с полусонными глазами, услышав, что ее питомца собираются отвозить куда-то, вцепилась в щенка мертвой хваткой и не поддавалась на уговоры отца.

- Солнышко. Мы с тобой сегодня хорошо погуляли? – я улыбнулась и коснулась руки девочки.

Напряженно выражение личика смягчилось, и она кивнула.

- А вот представь. Если бы мы Коржика взяли с собой! Сейчас он писает на пеленку. А так бы он эти дела делал на нас. Он же еще не приучен к порядку. Как бы мы ходили по торговому центру мокрые и воняющие?

Аришка живо представила картину, и глазки ее заискрились.

- Вот! А завтра мы едем в горы, будем кататься на лыжах, на канатной дороге. И эти приключения точно не для малыша, который легко может потеряться. Он побудет в коттедже, пока мы не приедем. За ним присмотрят. И мы хорошо проведем время, и щенок не пострадает. Знаешь. Даже если ты сильно кого-то любишь, нужно поступать так, как будет лучше для него. Это и есть любовь.

Аришка выпустила щенка из рук, а я поймала странный взгляд Дежнева. Будто он открыл во мне что-то неожиданное, чего, по его мнению, природа не заложила.

А еще, кажется, он заметил другое, что природа таки заложила. Его взгляд сполз прямо в декольте. Трикотажный халат давно потерял накрахмаленную четкость форм, и теперь предательски разъезжался в стороны, как только я меняла позу «по стойке смирно» на любую другую.

А я сейчас сидела на корточках перед Аришкой и сосредоточена была только на девочке. Нет, до большого позора было еще далеко, но и так нескромному взгляду открывалось ровно столько, что развитой фантазии уже б не составило труда дорисовать остальное.