Это я произнесла сдержанно, как и подобает девушке их светлости. Правда, хватило меня на несколько секунд. Потом я сложила лапки в молитвенном жесте и с собачьей преданностью заглянула ему в глаза.

- Это всего полчасика. Пожалуйста, не обижайся?

- В смысле? – у моего суженого в голове никак не складывалось в целую картину то, что я ему выдала.

- Ну максимум – тридцать пять минут. Лариса живет в пятиэтажке, что через дорогу от нас. А ее клиент в соседнем корпусе, в нашем дворе.

- Клиент? – у него даже голос сел от волнения. И я только сообразила, что слово «клиент» можно понимать по-разному.

- Ты все не так понял! Лара работает Снегурочкой, и ей нужно отнести щенка и поздравить девочку. Но она не может ходить, не то что поздравлять, - начала я оправдываться.

Альберт вернул себе привычное самообладание и холодно спросил.

- Сочувствую ей. А ты тут при чем?!

- Ей больше некому помочь. Ее с работы выгонят и еще заставят неустойку платить. А ребенок останется без подарка.

- Сочувствую и ей, и ребенку. Но смею тебе напомнить, что Новый год – это семейный праздник. И к нам с минуты на минуту придут родители. Ты понимаешь, что это будет полнейшим пренебрежением?! Или в Муроме это норма? Позвать гостей и уйти из дома?! Нет, ну я понимаю, еще можно было бы разговаривать, если бы пригласила подруг! Они б и не заметили твоего отсутствия… Набухались бы в стельку и начали б песни горланить! Как тебе вообще пришло прийти в голову, что я могу одобрить такое чудовищное неуважение к моей семье?!

Он картинно потер виски, давая понять, какую головную боль создала я ему. Сделав паузу, почти МХАТ-овскую, с сожалением добавил:

- Мария, ты начинаешь меня…, - еще одна пауза, вместо которой должно быть слово «разочаровывать». Но он четко понимал, что слишком много негатива вываливать нельзя. А то я могу и взорваться. Поэтому он продолжил: - Все больше удивлять.

- Взаимно, дорогой! И неважно, что я до сих пор не имею никакого отношения к твоей семье!

Ой! Это я, что, вслух сказала?! Кажется, да. Потому что у Альберта нервно дернулся глаз. Понятное дело, он привык к тому, что я непревзойденная гладильщица- виртуоз. Я постоянно сглаживаю острые углы и наглаживаю его чувство собственной важности

- Это ты на что сейчас намекаешь?! – осипшим от моего неожиданного выпада голосом спросил он.

- Забей. Я хотела сказать, что полчаса моего отсутствия твои родители не заметят. Так ведь? - я убрала коготки и снова включила ласковую кошечку. – Покажешь им фотографии из нашей поездки, «Иронию судьбы» посмотрите. Выпьете вина, закусите – все на столе стоит. А я прибегу, поменяю тарелки и будем встречать Новый год! Хорошо?!

- Хорошо, - по инерции согласился Алик, но тут же опомнился. – Какой к черту хорошо?! Как я объясню маме?

О май гад! Он включил песню про белого бычка, которая хороша и начинай сначала.

Я чувствовала себя, как на пороховой бочке. Мне казалось, что чета Занских, не пользуясь лифтом, медленно и неотвратимо поднимается по лестнице к нам на двадцатый этаж, не давая мне возможности взять себя в руки и принять какое-то решение. Ступенька. Вторая. Третья. Сколько их осталось?

И будто каждая ступенька приближает огонь, бегущий по бикфордову шнуру к моей бочке. Еще чуть-чуть и рванет. Спрыгнуть и трусливо, без объяснений, убежать? Или все-таки попытаться объяснить Агнессе Леопольдовне, что я к ним со всем уважением и даже с ароматной запеченной курочкой, но у подруги настоящий форс-мажор, и, если я не помогу, она пропадет.

И пока меня раздирали сомнения, в дверь позвонили. Нацепив самую преданную улыбку, я понеслась открывать.

- Добрый вечер! Рады, что вы к нам согласились приехать, - вру отчаянно, от «искренней» улыбки сводит челюсти. Но эту часть спектакля «Родные люди» я обязана отыграть так, чтоб им захотелось вызвать меня «на бис».

Пока Алик доплывал к нам из комнаты, я успела снять шикарную норковую шубу с плеч будущей свекрови и аккуратно повесить на плечики.

- Проходите, проходите! В ванной можно помыть руки, вот чистое полотенце, - шустрой белочкой забежала я вперед и, распахнув дверь, указала рукой. Я понимала, что моя излишняя суета вызвана нервозностью, но ничего поделать не могла. У меня дыхание перехватывало от того, что сейчас должна буду огорчить все благородное семейство.

Но, к счастью, Агнесса Леопольдовна приняла мои «облизывания» благосклонно. Очевидно, сработал принцип – кашу маслом не испортишь.

- Миленькое платьице, - похвалила она почти искренне. И я бы поверила, если б она не видела уже меня в нем оба раза, когда мы встречались.

- Спасибо, - отозвалась я, собираясь с духом перед тем, как огорошить гостью. То, что отцу Альберта, эта информация будет по барабану, я уверена. Жаль, что сын пошел не в него, а в маму.

- Давайте за стол? Уже все готово! Альберт откроет вино, - прочирикала я и добавила, как бы между прочим: - А я должна на полчасика отлучиться.

И не давая опомниться всем, метнулась в прихожую. Быстренько натянув пуховик, я сделала вид, что не расслышала гневного окрика Альберта, призывающего меня остановиться.

Ну в конце концов! Я ж не преступление совершаю! Резвой обезьянкой я понеслась к дому Ларчика и все равно припоздала. Дед Мороз с суровым видом постукивал посохом. Интересно, он отпустил оленей и поэтому ходит пешком?

- Здрасьте, - запыхавшись, выпалила я.

- Это ты, стало быть внученька? – пророкотал поставленным голосом временный родственник.

- Я, дедушка, я! – бодро кивнула и отчиталась: – Сейчас приоденусь, заберу Коржика, и идем.

- Поторопись, внученька! – зычно, протяжно напутствовал он меня, заставляя редких прохожих, опаздывающих к праздничному столу, притормаживать. Очевидно, им хотелось, как в детстве, проверить – настоящий или нет Дед Мороз.

Влетев в квартиру, я сразу увидела нарядную шубку Снегурочки. Ларчик предусмотрительно готовила два костюма к Новому году. Вдруг что с одним случится!

А вот Коржика я не увидела. Коробка, в которой его принесли, валялась перевернутой, лужица на полу свидетельствовала о том, что щенок здесь точно был. А вот где он сейчас?!

- Коржик! Коржик! – позвала я.

Но либо он еще не знал, что его зовут Коржиком, либо «мой голос на мамин совсем не похож», и поэтому не торопился отозваться.

Пришлось, да простит меня чистюля Ларчик, в обуви обежать всю квартиру. Пропажа нашлась на кухне, под батареей.

На несколько мгновений я забыла про цейтнот, про мерзнущего у подъезда «дедушку» и залюбовалась маленьким спящим бутузом. Очевидно, малышу что-то снилось, потому что он подергивал толстенькой лапкой. Ну и кого не умилит такой симпатяга?! Не знаю, кто из него вырастет, да и неважно, главное, чтоб он принес радость другому малышу.

Я тронула мокрый носик.

- Ко-о-о-ржик! Пора к новой хозяйке! Она тебя очень ждет!

Взяв на руки недовольно засопевшего щенка, я почувствовала, как жалость к себе ткнула меня своей иголкой. Я всегда мечтала иметь собаку. Но нам с мамой было не до собаки. А с Аликом даже и речи не могло быть о четвероногом – это шерсть, грязь и полная антисанитария. Удивляюсь, как он согласился на свидание с Данте…

Но...Хорошо, хоть у кого-то мечты сбываются…

Вздохнув, я почесала малыша за ушком и, сунув его в коробку, спустилась вниз.

- Дедушка! А у вас же сценарий есть? Просто я не в курсе, - вспомнила я.

- У меня есть, а ты присоединяйся по ходу, - ответил «дедушка» и зашагал в сторону нашего ЖК, а я семенящим хвостиком следом.

Дверь нам открыла девушка, которой роль Снегурочки подошла бы намного больше, чем мне. Вернее, даже не Снегурочки, а Снежной королевы.

Первое, что меня сразило – ее волосы. Длинные, идеально ровного платинового цвета, переливающиеся гладким шелком. Понятное дело, за этой красотой стоит очень дорогой профессионал. Голубые кукольные глаза в обрамлении пушистых, но не «коровьих» ресниц. Губы, тоже с явными признаками вмешательства косметологов. И опять, только естественная припухлость, очень соблазнительная, но без вульгарности. Сияющая кожа без единого, пусть даже крохотного дефекта.