- Вас Потапов послал? – из-за паники и в надежде, что меня хотели только попугать, я не видела очевидного.

Гаврилов - Мирошин? – окинул меня подозрительным взглядом, соображая – чокнутая я или притворяюсь. Потом, глядя на мой потерянный вид, сделал одолжение.

- Вы обвиняетесь в похищении ребенка!

- Что? – изумленно выдохнула я. – Какое похищение?! Я пригласила Аришку попить чаю! И мы уже собирались идти домой, - последнюю фразу я произнесла уже не так уверенно, осознав, что мы не очень-то следили за временем.

- Одевайтесь! В отделении разберемся! – отрезал Гаврилов –Мирошин.

- Вы с ума сошли?! Сейчас ребенок испугается, а ей нельзя нервничать! У нее психогенный мутизм! – вывернувшись из-под руки полицейского, я ринулась в комнату, чтоб успокоить Аришку.

- Мутант что ли? – донеслось мне вслед.

Сам ты мутант!

- Солнышко, - я обняла малышку. – Ничего не бойся. На Новый год все переодеваются, разыгрывают друг друга. Вот дяденьки тоже с нами в игру играют.

Аришка, в глазах которой стояли слезы, кинула на меня недоверчивый взгляд.

- Правда, дяденьки? – я в упор посмотрела на того, кто топтался со мной рядом. Очевидно, он понял, что здесь может быть все не так, как кажется.

- Правда. Поиграем в путешествие. В отделение.

- Товарищ…, - замолкла я, соображая, сколько звездочек у того, кто остался сзади и пытаясь вычислить, кто есть кто. Потом плюнула – каши маслом не испортишь. Даже если он младший, то ошибка в большую сторону польстит.

Я немного успокоилась.

- Товарищ старший лейтенант! Давайте разберемся с этим досадным недоразумением на месте. Повторяю. Ребенка травмировать нельзя. Она сама вышла из квартиры, потому что ее нянька уткнулась в телевизор. Но умная и послушная девочка написала записку, чтоб та не волновалась. Значит, она ее просто не нашла и сразу подняла панику. Сейчас давайте вместе пойдем к ним, найдем записку, и вы поймете, что никто никого не похищал.

- В записке было написано, что она пошла именно к вам? – со строгой придирчивостью оглядывая меня, уточнил Гаврилов – Мирошин.

Конечно, нет. Никто не мог предвидеть такого поворота. В голове, как шарики в «Спортлото», хаотично запрыгали мысли. И я едва не схватилась за голову в поисках спасительной. А поскольку врать – это вообще не мое, я снова включила переговорщика.

- Вряд ли. Но девочка пошла ко мне, потому что мы знакомы. Я же не могла ее оставить замерзать под елкой?! Честное слово, я не понимаю, из-за чего весь сыр –бор.

- Одевайтесь. В отделении разберемся, чего вы не понимаете, - подтянулся «коридорный».

- Даже если все так, как вы говорите, мы не имеем права оставить вас дома. Звонок зафиксирован, - вроде по-человечески ответил тот, что стоял рядом со мной. Тем более, уже сообщили ее отцу, и он приедет туда.

Мне чуть не поплохело. Конец котенку.

Тут меня едва холодный пот не прошиб. А во что я оденусь? Осеннее пальто я сдала в химчистку, а мой пуховик у Ларчика, где я переодевалась. И, кроме шубки Снегурочки, у меня ничего нет. Я представила, как меня запрут в обезьяннике, и все дежурные будут ходит и ржать: «Расскажи Снегурочка, где была? Расскажи-ка милая, кого обнесла?»

Мелькнула чумовая идея – сбежать. Но тут же растворилась, как именно чумовая. Оказывать сопротивление представителям власти - это дополнительная статья.

А еще Аришка! Бедный ребенок!

- Подождите, я Аришкины вещи упакую, - дрожащим голосом попросила я и начала искать подходящий пакет, чтоб втиснуть в него коробку. Мне до ужаса было жалко девчушку, которая не очень –то поверила в розыгрыш с переодеванием. Она следила напряженным взглядом за каждым моим движением.

- Все хорошо, солнышко! – пытаясь быть убедительной, улыбнулась я. И тут же чуть не разревелась. Аришка взяла из своей коробки два сердечка и протянула их полицейским.

Я замерла от переполнившего меня чувства восторга и благодарности. Малышка пыталась задобрить стражей порядка!

Двое из ларца смущенно переглянулись. Поняли, что похищением тут и не пахнет.

- Понимаешь, если бы отцу не сообщили, можно было бы замять, - почесав репу, начал оправдываться Гаврилов - Мирошин. - Ну ты не расстраивайся! Малышку отвела домой и все равно б одна осталась. А тут приключение. У нас тоже елка есть. Главное теперь, чтоб папаша заяву не накатал, - начал оправдываться и успокаивать меня первый. Или второй. От стресса и наворачивающихся слез у меня будто пелена стояла перед глазами. Или, как говорят, давление, подскочило, что я не могла взять себя в руки. Да и как тут взять себя в руки, если я только представила убийственный взгляд Ледяного, так чуть дурно не стало. Он же не дурак? Разберется же? Ведь от насильника спас меня?! Или это была разовая акция? Божечки! Сердце трепыхалось пойманным воробышком, я переводила перепуганный взгляд с одного стража на другого, сминая пакет в руках. Даже забыла, что хотела с ним сделать.

- Ну, ты, это, собирайся! – поторопил меня извиняющимся тоном Гаврилов- Мирошин. – А то еще наряд пришлют, подумают, что тут террористы.

Я наконец отмерла. И, нацепив вымученную улыбку, вернулась к Аришке.

- Мы сюда сложим твои игрушки. И давай другим дяденькам полицейским оставшиеся раздадим? И вы помогайте! – неожиданно расхрабрилась я.

Аришка кивнула, и мы все вместе принялись снимать оставшиеся фигурки с елки. И я делала это с особым, каким-то злобным удовольствием. Пусть Альберт застанет голую елку! А мои игрушки хоть, может, кому –то доставят радость.

Как говорится, жизнь подкинула лимон – сделай из него лимонад. У меня даже настроение поднялось и появилась надежда, что все обойдется.

И даже рюкзак Альберта я приспособила. Поскольку Коржику предстояло путешествие, ему нужна была переноска. Я вытащила из-под елки рюкзак и усадила туда сладко спавшего крепыша и сунула в руки одному из своих провожатых. Пакет с игрушками другому.

- Пойдем, Аришка. Дядям полицейским сделаем праздник, - с бравадой идущего на казнь, начала я раздавать указания.

Одев Аришку, я сунула ноги в белые валенки и натянула на себя шубку Снегурочки под изумленные взгляды конвоиров.

Объяснять, что мне просто нечего надеть, я не стала. Пусть думают, что я барышня с чудинкой. Не от мира сего. А таких на Руси издавна принято было опекать. Вот и пусть опекают!

И сработало!

Когда мы вошли в отделение, дежурный понимающе хмыкнул.

- Что, еще одну бабочку – Снегурочку отловили? В обезьянник?

Я в ужасе округлила глаза, увидев, что за решеткой, действительно, сидят две моих «коллеги». Правда, снежные шубки их были более откровенными, едва прикрывавшими пятую точку. Да и боевой раскрас выдавал в них представительниц древнейшей профессии.

- Да нет. Здесь другое. Эта Снегурочка настоящая, - все еще не понимая, как подпали под мое обаяние, чуть ли не хором ответили Гаврилов с Мирошиным. Мы к Палычу.

Я с облегчением выдохнула.

- Эй, начальник. А что это за вип- Снегурочка! Пусть со всеми сидит! – развязно захихикали "Снегурочки".

- Не обращай внимания, - видя, что я готова снова превратиться в застывшего суриката, подбодрил меня один из тандема «Гаврилов-Мирошин».

Так, в обезьянник не сдали. Осталось выдержать испытание «Палычем». И приготовиться к самому страшному – встрече с Ледяным.

- Что, привезли? – вперив в меня тяжелый начальственный взгляд, спросил лысый здоровяк, сегодняшний вершитель судеб.

- Палыч, тут такое дело, - переглядываясь, начали отчитываться мои «опекуны».

Выслушав рассказ, Палыч (на то он и начальник) не изменил выражения лица. И тогда Аришка, боязливо прятавшаяся за меня, просунула руку в пакет и выудила сердечко. Нерешительно приблизившись к столу, положила игрушку и, совсем осмелев, взяла ручку и лист бумаги для записей из пластикового короба.