Мы вышли из оранжереи, оставляя позади потрепанные растения и раскиданные следы скандала. Йона встретила нас в коридоре, будто перенесла психологическую травму. Люстер кивнул ей и произнес что-то про какао и печенье на террасе. Служанка просияла, потому что сладкое казалось ей лучшим лекарством для восстановления психического здоровья. Я же, оказавшись рядом с мужем, почувствовала, как мышцы наконец начинают расслабляться. Хаос был усмирен, безумцы выпущены из оранжереи, и впереди маячил чай, который, я была уверена, поможет привести мысли в порядок.

Господин Фейр был прав в одном: это был несколько необычный способ разрешения конфликта. Но если учесть все остальное в моей жизни с момента пробуждения в чужом теле, то туфля, брошенная в лицо любовнику, казалась самым логичным решением из всех возможных.

Глава 8. Летний бал или история о том, как розовый цвет предал мою репутацию

Лето в замке оказалось совершенно другим явлением, нежели весна. Если весна была нежной барышней, которая иногда плачет в окно, но при этом украшает мир цветами, то лето — это хозяйственный дядька, который берет метлу и начинает наводить порядок с беспощадной методичностью. Лес за окном горел сочной зеленью, дни становились длинными до неприличия (солнце вставало раньше, чем я привыкла вообще просыпаться), и в целом все выглядело так, будто природа решила, что я уже достаточно страдала от холода и сырости и теперь буду страдать от жары и влажности, потому что страдание — это мой основной вид деятельности.

Месяц, что прошел с момента нашей поездки в город, растворился в рутине так стремительно, что я не успела даже заметить, как один день плавно перетек в другой. Люстер ушел в свою лабораторию (в буквальном смысле ушел, практически живя там), обещая, что какие-то опыты требуют его постоянного присутствия. Я осталась с замком, его слугами и проблемой под названием «что делать с собой днями». На первой неделе я еще была полна энтузиазма. Спустилась в кухню и попробовала научить Слезника готовить солянку — попытка, которая завершилась тем, что повар встал передо мной с выражением человека, который только что услышал наказание Божественного.

— Мясо варится отдельно, потом овощи, потом еще что-то, потом все вместе с кислой гущей? — повторял он, как молитву, которая может спасти его душу.

Я кивала и пыталась объяснить, что логика здесь примерно та же, что и у пельменей, только в более беспорядочном виде. Рэт, верная помощница на кухне, записывала все в какую-то тетрадь с деловитостью бухгалтера. Когда блюдо наконец было готово, повар снял пробу с осторожностью, первый раз пробуя новое блюдо, и произнес его святое «занятно» с таким томом, что я сразу поняла: мое обучение прошло не зря.

На второй неделе я проводила время в библиотеке, углубляясь в книги про магические ордена с тем энтузиазмом, который обычно проявляют любители расшифровать древние коды. Оказалось, что в истории Аэлора было гораздо больше политического напряжения, чем можно было подумать, читая скучный географический справочник. Орден Белого Пламени и Орден Равновесия вели холодную войну уже два столетия, спорили о природе магии, об ограничениях, о том, кому вообще есть право применять какие-то техники. Люстер как-то случайно прошел мимо и заметил, что я читаю про первый раскол между орденами.

— Вас интересует история? — спросил он, склоняясь над моим креслом с любопытством.

— Мне интересна политика, — ответила любезно, не поднимая глаз от страницы. — Понимание того, кто кому врезает ножом в спину и почему, помогает лучше ориентироваться в обществе. А также спать спокойнее, потому что знаешь, где могут возникнуть проблемы.

Муж издал звук, похожий на согласие, и сел рядом со мной. Мы провели несколько часов, обсуждая исторические события, которые были в книгах, и я обнаружила, что его взгляд на события существенно отличался от взгляда авторов, которые писали этот справочник. Архимаг говорил о политике так, как человек говорит о жизни, которую он не просто наблюдал, а в которой участвовал. После его ухода (дела в лаборатории требовали внимания) я вернулась к книге, но уже с совсем другим уровнем понимания.

На третьей неделе произошло несчастье с кудрями, которое заслуживает отдельного пункта в анналах замка. Йона, вдохновленная успехом с пельменями, решила, что она готова браться за сложные проекты, и предложила мне завить волосы для какого-то мероприятия, о котором я еще не знала. Я согласилась, потому что кудри выглядели бы вполне уместно. Йона принесла странную штуку, похожую на палку, которую нужно было нагреть на огне, и начала работать. Все шло хорошо, пока она не потеряла концентрацию и не приблизила это магическое орудие слишком близко к моему уху. Произошло что-то вроде треска, я издала звук, похожий на истерику, и мой локон превратился в угольки. Служанка посмотрела на то, что она наделала, посмотрела на меня, посмотрела обратно на угольки, и издала звук отчаяния, который услышал весь замок. Я же сидела, глядя в зеркало на результат и пытаясь понять, насколько плохо все стало. Плохо стало очень.

Люстер вошел в мою спальню примерно через двадцать минут (видимо, Йона разослала SOS-сигналы через весь замок) и остановился, наблюдая мою новую прическу — половину завитых волос, половину подпаленных на кончиках.

— Это новое направление в моде?

— Это результат амбиций Йоны, превосходящих ее навыки, — пробубнила я, попытавшись улыбнуться, хотя внутри кипела смесь беспомощности и сумасшествия. — Вы знаете, я когда-то думала, что магия может облегчить жизнь, а оказалось, что она просто находит новые способы ее усложнить.

На четвертой неделе Мадам Вертель явилась в мою спальню утром с выражением лица, которое означало «мне нужно рассказать тебе новость, которую ты не очень хочешь слышать, но ты услышишь ее, потому что так вот устроена иерархия замка».

— Госпожа, — начала экономка, и я сразу насторожилась, потому что формальное обращение обычно предшествовало плохим новостям, — король дал указание о летнем балу. Замок должен быть подготовлен за две недели. Парадный зал требует украшения, кухня требует подготовки, и нам нужно переделать практически все!

Я слушала, пока она перечисляла мероприятия, требующие проведения, и чувствовала, как сердце вместе с энтузиазмом постепенно опускается на дно. Я слышала про летний бал в разговорах с Йоной, которая упоминала его как о событии, которое происходит раз в несколько лет в королевстве.

— Все королевство приезжает! — шептала служанка с восторгом. — Все лорды, все леди, все знатные люди, и даже король с королевой!

А я? Я внезапно поняла, что буду должна не просто сидеть в замке, а стоять рядом с Люстером, в самом центре внимания, в платье (которое, я была уверена, будет невероятно неудобным) и при полном макияже.

— Когда именно? — спросила я, пытаясь придумать какую-то болезнь, которая не убедит ни на секунду.

— Три недели, госпожа, — деловито ответила мадам Вертель. — Король отправил письмо через гонца.

Достаточно времени, чтобы пригото... нет, недостаточно времени, чтобы сбежать. Люстер наверняка заметит мой тайную побег в течение двадцати минут после начала.

Слухи о балу распространились по замку со скоростью птицы, которая очень спешит туда, где все самое интересное. Вдруг все начали перепроверять платья, обсуждать украшения, говорить про то, как хорошо будет выглядеть замок в свете магических светильников. Даже Слезник начал планировать меню, обсуждая с кем-то из слуг, что нужно подготовить. Я пыталась делать вид, что мне на все наплевать, но это оказалось удивительно сложно, когда Йона ежедневно приносила мне предложения по платьям и украшениям. Розовое платье появилось в третий день подготовки. Тут-то и началось самое интересное.

Служанка ворвалась в спальню на рассвете с выражением лица боевого генерала, готовящегося к сражению, и тут я интуитивно поняла, что день обещает быть насыщенным. И не в хорошем смысле. На самом деле, в том смысле, который обычно описывается словом «кошмар», но более торжественно.