Я медленно потерла один висок, потом второй. Уставилась в остывший чай с чувством резко чешущихся рук свернуть шею одному любителю кустов. Настоящая Алиса три месяца жила в башне, ела капусту, плакала и водила любовника через дырку в заборе, а муж про все это знал! Это что вообще такое? Нет, я понимаю холодный брак по принуждению. Понимаю дистанцию. Понимаю отдельные башни и овощные диеты. Но спокойно смотреть на то, как к твоей жене лазит посторонний мужчина, и говорить «пусть развлекается» — это уже какой-то особый жанр равнодушия, для которого у меня пока нет подходящего названия.

Я убрала эту мысль подальше, потому что сейчас было не время ее разворачивать.

— Значит, охрана все это время просто смотрела, как этот человек через забор лазит?

— Они не вмешивались, госпожа. Приказ господина.

— Понятно.

Я поднялась и одернула платье с испорченным рукавом, который теперь смотрелся как символ всего вечера целиком.

— Значит, сейчас ты идешь к старшему стражнику, — я сообщила спокойно, — и передаешь, что охране следует лучше следить за периметром. И что лорда Сарна на территорию замка не пускать. Ни через ворота, ни через забор, ни через северный лес, ни через трясину у второго камня! Ни под каким предлогом, ни в какое время суток!

— Но господин приказал...

— Я тоже приказываю, — перебила любезно. — Я жена архимага или просто сидячая фигура? Судя по документам, жена. Значит, имею право отдавать распоряжения относительно собственного периметра.

Йона явно пожалела, что сказала о известности хозяина замка к пристрастию жены водить молоденьких любовников, хотя сама еще не выросла до конца, но кивнула.

— Хорошо, госпожа. Передам.

— И доску забейте.

— Какую доску?

— Ту, которая шатается. В северном заборе.

Йона открыла рот, закрыла его и решила не уточнять. Умная девочка, давно усвоила, что некоторые ответы на вопросы несут больше вопросов, чем ответов.

— Все? — тихо спросила служанка.

— Все. И пирожные оставь, я их честно заслужила.

Девушка поставила поднос обратно — миндальные действительно лежали сверху — и ушла. Ей предстоит непростой разговор с охраной, но лучше с охраной, чем объяснять госпоже, почему приказ господина в данном случае важнее.

Я снова опустилась на скамью, взяла пирожное и откусила большой кусок. «Пусть жена развлекается». Я жевала и думала. Не злилась — злость была бы слишком простой реакцией. Скорее раскладывала по полочкам, как раскладывают информацию, которую получил неожиданно и нужно время, чтобы понять, что с ней делать.

Глава 7. Способ пересмотреть жизненные приоритеты

Во вторник, что было непримечательным днем недели, каким вторники и должны быть, Люстер объявил, что выезжает в город. Дела, как всегда, оказались делами государственной важности, чего-то там требовало личное присутствие архимага, и он собирался отсутствовать примерно сутки. Новость эта пришлась мне на завтрак, и я восприняла ее как большинство людей воспринимают информацию о чужом отпуске: с вежливым интересом и с внутренним пожатием плеч. Мне остается либо продолжить освоение замка, либо читать дальше про магические ордены, либо расспросить Слезника про рецепты местных блюд, которые я еще не пробовала готовить. Но потом, секунд через двадцать, я подняла взгляд от каши, которую терпеть не могла, но ела все равно, потому что хорошие жены едят завтрак вместе с мужьями, и спросила совершенно невинно:

— А я могу с вами?

Люстер держал в руке кусок хлеба и смотрел на меня с «я не совсем уверен, что правильно слышу, но если даже неправильно, то это было занимательно». Он редко вскидывался на неожиданные вопросы, редко менял выражение лица, но сейчас брови слегка поднялись, и это было достаточно, чтобы я поняла: вопрос был более неожиданным, чем казалось.

— Вы хотите выехать в город? — переспросил муж.

— Я хотела бы увидеть что-то кроме замка и сада, — ответила честно. — Плюс к тому, долго сидеть в четырех стенах, даже если это четыре стены со шкафами и туалетным столиком, скучновато становится.

Люстер опустил взгляд обратно на свою тарелку, но я видела, как уголок рта у него дернулся.

— У вас сложилось впечатление, что в замке только четыре стены? — задумчиво спросил он.

— Преувеличиваю немного, — согласилась я. — Но суть вы-то понимаете: хочу в свет.

Мужчина помолчал, думая о чем-то с той сосредоточенностью, которая у него была обычна перед принятием важных решений. Затем произнес:

— Каретой доедем часа три. Верхом — полтора.

Я моргнула.

— Вы предлагаете ехать верхом?

— Я предлагаю выбор, — поправил он. — Конечно, если вы справитесь.

Это было низко, подло, и очень по-мужски, и очень эффективно, потому что ровно в этот момент моя внутренняя принцесса из Саратова почувствовала вызов, встала в полный рост и объявила в голос: «А что, я не справлюсь?» Я знала, что не справлюсь. Я знала, что ездила на лошадях примерно столько же раз, сколько летала на единороге: ноль без палочки. Но высказывать свое «фи» глупо, потому что Люстер Фейр специально создал ситуацию, в которой отрицательный ответ звучал бы как признание собственной немощи.

— Хорошо, едем верхом, — кивнула я с уверенностью женщины, которая абсолютно верит в то, что может сделать все, что угодно, если захочет.

Архимаг почти улыбнулся, я видела попытку.

— Одевайтесь в дорожное, — посоветовал он. — И возьмите шаль. Утром в предгорьях холодновато.

В дорожное, как я вскоре выяснила благодаря Йоне, означало не просто «надевайте штаны и кошелку», а целую процедуру переодевания в специальный костюм, состоящий из юбки для верховой езды, которая не совсем была юбкой, а скорее чем-то среднее между юбкой и брюками, сшитое таким образом, чтобы дамочка могла сидеть верхом и при этом выглядеть приличной. Плюс к тому короткий кафтан зеленого цвета с множеством маленьких пуговиц, сапоги выше колена и шляпа, которая держалась на голове лентой и выглядела как нечто среднее между охотничьей кепкой и прямолинейным отказом от феминности. Я смотрела на себя в зеркало и честно не узнавала. Получилась какая-то активная женщина, готовая скакать на лошади в лес и добить врага мечом. Авантюристка, но не я.

— Вы потрясающе выглядите, госпожа! — искренне воскликнула Йона, смирившись с непредсказуемостью своей госпожи, и теперь просто радовалась жизни.

— Спасибо, — пробормотала я, пытаясь привыкнуть к ощущению свободы внизу, которое давало отсутствие нескольких слоев юбочек. Телу нравилось, разуму было все равно, но совесть задавала робкие вопросы о том, как это выглядит. Хоть она и была на стороне условностей, я ее проигнорировала.

К конюшне мы дошли пешком, и я рассчитывала на то, что там будет какой-нибудь кроткий, размеренный конь, пригодный для женщин, которые ездят на лошадях впервые в жизни. Вместо этого обнаружила Люстера, который стоял рядом с животным черного цвета размером примерно с грузовик, и это животное смотрело на меня с видом лошади, которая не очень верит в мою способность удержаться в седле.

— Это что? — осведомилась я, подойдя ближе.

— Лошадь, — ответил Люстер абсолютно серьезно.

— Эта лошадь занимается грузоперевозками или охотой? Потому что я вижу примерно две тонны мышц под шкурой.

— Она моя, — просто сказал архимаг.

Я оглянулась в поиск другого коня.

— Может быть, я возьму вот того? — указала на угловатое создание, которое было настолько худо, что я сразу переживала, не сломаются ли его ноги при мне сверху.

— Нет, — отказал муж. — Вы поедете со мной.

Я обработала информацию несколько секунд. С мужем на едва ли не огромном боевом коне? Если я, конечно, правильно разбираюсь в терминологии (спойлер: я не разбираюсь, но внешнее сходство с боевым конем было явным).

— Это безопасно? — спросила практически.

— Совершенно, — заверил он. — Животное привыкло к такой нагрузке.