— Рада видеть вас живым и здоровым, — сказала с любезностью, но пока не определилась, рада ли на самом деле.

Вориан остановился чуть ближе, чем того требовал приличный светский этикет, и это тоже было говорящей деталью. Взял мою руку и поднес к губам с отточенной элегантностью, которая у людей с подобной внешностью обычно выходит автоматически, как дыхание.

— Я слышал о переезде, — сообщил он, выпрямляясь, но руку не отпуская. — Значит, все серьезно?

— Мы женаты, — напомнила я мягко. — Обычно это подразумевает серьезность.

— Три месяца, — произнес он, как будто уточнял факт, — и ты уже переезжаешь в его покои.

— Логично для замужней женщины.

— Раньше ты так не думала.

— Люди меняются.

Вориан наконец выпустил мою руку и улыбнулся, и на этот раз улыбка была уже другой: острее, с прищуром, который у людей определенного склада называется «обаятельным», а у людей, которые встречали таких людей раньше, называется «осторожно».

— Где Люстер?

— В кабинете, насколько я знаю. Слуга вас проводит.

— Я знаю дорогу, — отмахнулся гость. — Бывал здесь.

— Чудесно.

Блондин еще секунду смотрел на меня изучающе, потом, видимо, решил отложить внутренние вопросы.

— Увидимся за обедом, — кивнул Вориан и направился к входу с той же неторопливой уверенностью.

Я проводила его взглядом до дверей, потом повернулась к магнолиям и выдохнула. Значит, Вориан Дейст. Красивый, хорошо одетый, знавший настоящую Алису достаточно близко, чтобы называть по имени и брать за руку на полторы секунды дольше, чем принято. И при этом явно недовольный тем фактом, что она переехала в покои мужа. Это уже была информация. Не вся, но достаточно, чтобы составить рабочую гипотезу.

Я наклонилась, отломила одну отцветающую ветку магнолии, повертела в пальцах.

— Ну разумеется, — пробормотала себе под нос. — Куда же без этого.

Обед оказался мероприятием с официальным налетом, хотя формально никто его таковым не объявлял. Просто когда за столом сидят архимаг с лицом человека, играющего в шахматы сразу на трех досках, и его гость, который умеет улыбаться так, что улыбка опережает смысл сказанного, атмосфера непроизвольно приобретает характер события.

Я сидела справа от Люстера — место, которое Йона указала мне утром с таким видом, как будто оно было закреплено каким-то протоколом еще до начала времен — и наблюдала. Вориан умел говорить. Это надо признать без кривляний: он рассказывал легко, с нужными паузами, с правильно расставленными акцентами, умел рассмешить именно тогда, когда разговор начинал набирать лишний вес, и умел сделать так, чтобы собеседник чувствовал себя центром внимания. Люстер слушал, отвечал немногословно и в целом выглядел, будто знает собеседника достаточно хорошо, чтобы не удивляться ни одному его слову. Что само по себе наводило на мысли.

— Ты совсем молчишь, — обратился ко мне Вориан примерно в середине первой перемены блюд, и в голосе была та интонация, которая притворяется легкой обеспокоенностью, но на деле является проверкой.

— Слушаю, — ответила я. — Мне интересно.

— Тебе никогда раньше не было интересно слушать про торговые маршруты северного тракта, — прищурился он.

— Раньше много чего не было. — Я взяла кружку.

Муж рядом молчал, как партизан, но я краем зрения поймала очень короткое движение: он поставил бокал.

— Ты изменилась, — вставил светский комментарий Вориан. — Даже внешне по-другому выглядишь.

— Горный воздух, — объяснила я. — И нормальный завтрак. Слышала, раньше тут питались одними овощами, это угнетает.

Вориан засмеялся в отличие от Люстера, но пауза последнего перед тем, как он поднял взгляд от тарелки, была исчезающе короткой и при этом совершенно красноречивой, если уметь такие паузы читать.

После обеда мужчины ушли в кабинет, о чем Вориан объявил тоном, не предполагающим, что кто-то из присутствующих захочет к ним присоединиться. Я не возражала. Мне нужно было время подумать, и сад для этой цели подходил значительно лучше, чем кабинет архимага, набитый предметами с непредсказуемыми свойствами. Я добрела до беседки, села и уставилась на реку.

Итак, Вориан Дейст приехал, смотрел на меня так, как смотрят на что-то, что считают своим, и при этом не скрывал недовольства фактом моего переезда. Насколько близко он был знаком с настоящей Алисой — неизвестно, но гипотезы строились сами собой, и ни одна из них не была удобной. Муж все видел и наблюдал с тем выражением, которое у других людей называется «спокойствием», а у людей, умеющих жечь предметы взглядом, может называться как угодно.

— Госпожа! — Йона возникла из-за угла беседки с корзинкой в руках. — Господин Дейст велел передать, что ужинает с вами и остается на ночь. Слуги уже готовят гостевую комнату!

— Замечательно, — сказала я ровным голосом.

— Госпожа, вы в порядке?

Я посмотрела на реку, потом на горы, потом на служанку.

— Йона, — произнесла задумчиво, — по-твоему, если человек приезжает без приглашения, остается без спроса и смотрит на чужую жену с видом собственника — это нормально?

— Господин Дейст всегда... — начала девушка осторожно, — он давно знаком с вами и...

— Насколько давно?

Пауза была достаточно длинной, чтобы стать ответом без слов.

— Вы же были помолвлены! — воскликнула она. — До того, как король решил, что господин Фейр должен жениться, и выбор пал на вас. Помолвку расторгли по королевскому указу.

Я медленно кивнула.

Вот оно! Настоящая Алиса плакала на свадьбе не только потому, что выходила замуж за архимага. Она плакала потому, что до этого была помолвлена с красивым, обаятельным, умеющим улыбаться именно тогда, когда это нужно, мужчиной! И этот другой теперь приехал, остается на ночь и смотрит с видом, из которого совершенно ясно следовало: он еще не считает историю законченной.

— Спасибо, Йона.

Девушка кивнула и ушла. Я повернулась к реке. Вода текла себе спокойно, совершенно не интересуясь ни Ворианом Дейстом, ни его планами, ни тем, что настоящую Алису, по всей видимости, из этого замка звали обратно к прежней жизни. Горы на горизонте тоже были невозмутимы, как и всегда. А я сидела в беседке, смотрела на все это великолепие и думала, что это были еще цветочки. Когда красивый мужчина с отработанной улыбкой едет за женщиной в замок ее мужа и остается там ночевать — это еще не финал истории. Это, как правило, только начало той ее части, которая доставляет больше всего хлопот.

— Ладно, — хмыкнула я в сторону реки. — Давай посмотрим, что будет дальше, господин Дейст.

Глава 5. Бывший — это диагноз

Ужин проходил в той особенной атмосфере, которую в светских кругах принято называть «непринужденной беседой», а люди честные — «поляной, на которой все знают, что под травой болото, но старательно делают вид, что идут на пикник». Стол накрыли в малой столовой с тремя окнами на запад и приятным светом магических светильников, которые умели создавать иллюзию уюта с профессиональной убедительностью. Камин горел с одной стороны, блюда появлялись и исчезали с тихой слаженностью.

Я сидела между мужем и гостем в буквальном смысле, что в символическом плане, вероятно, могло бы послужить материалом для какого-нибудь средневекового трактата о судьбе. Люстер слева — немногословный, как скала, которая при желании умеет разговаривать. Вориан справа —обаятельный, источающий легкую теплоту. И я посередине с тарелкой хорошей еды и ощущением, что меня попросили сыграть в спектакле, не дав ознакомиться с текстом роли.

Вориан говорил много и красиво. Рассказывал что-то про столицу, про двор, про то, что произошло на каком-то приеме три недели назад, когда лорд Эммар явился в шляпе такого фасона, что окружающие на несколько минут перестали следить за собственными разговорами и просто смотрели. История была рассказана с нужным количеством деталей и паузой в правильном месте, и я засмеялась, потому что история действительно была смешная, и потому что смех в текущей обстановке был самым нейтральным ответом на ситуацию.