— Никогда, — сразу ответила я. — Совсем никогда. Вообще ни разу. Можешь записать, если забудешь.

Любовник снова завис.

— Ты все еще сердишься! — начал он бережно. — Это понятно… Долгая разлука, я не давал о себе знать, ты беспокоилась...

— Я не беспокоилась! — я смотрела на него с искренним изумлением. — Мне не нужны тайные встречи под покровом ночи! Мне не нужны свидания в кустах! У меня муж есть, между прочим!

— Муж, — любовник скривился. — Фейр — это не муж, это принуждение! Ты сама мне говорила!

— Значит, передумала.

— Алиса!

— Слушай! — мое терпение закончилось примерно так же, как заканчивается заряд телефона в самый неподходящий момент. — Вот тебе простая информация для размышления. Мой муж — архимаг! У него замок, речка и библиотека, в которой я до конца жизни не перечитаю. А ты — это... ты вообще кто?

Парень моргнул, но сразу спохватился.

— Я — Эдрик.

— Просто Эдрик? — уточнила я.

— Эдрик Сарн!

— Хорошо, Эдрик Сарн. Так вот, Эдрик Сарн, мой муж в тысячу раз... нет, в миллион раз лучше тебя, и нафиг ты мне сдался со своими кустами и покровами ночи! Все, разговор окончен. Чеши домой.

Эдрик смотрел на меня с таким видом, будто ему только что объяснили, что небо зеленое, а трава синяя, и доказали это логически. Потом в глазах его мелькнуло что-то похожее на подозрение.

— Ты как-то странно говоришь в последнее время, — произнес он медленно.

— Нормально говорю! — рявкнула я.

— Нет. Слова иногда... непонятные. «Нафиг» — это откуда вообще?

— Диалект, — не моргнув глазом ответила я.

— А «миллион»?

— Старое числительное. Из дальних земель.

Он прищурился, но потом озарение совершенно неожиданного свойства промелькнуло в его глазах.

— Стоп, — произнес он тихо. — Стоп, стоп, стоп. Ты говоришь странные слова, ты не хочешь видеть меня, хотя раньше сама назначала встречи, ты спрашиваешь то, что должна знать... Алиса… — Голос его стал очень серьезным. — Алиса, ты беременна?

Я уставилась на него.

— Что?

— Беременна! — повторил он с видом человека, который только что блестяще решил сложную задачу. — Это же все объясняет! У беременных провалы в памяти, они говорят странное, ведут себя непредсказуемо, начинают защищать мужей, которых не любят...

— Это откуда вообще взялось про провалы в памяти у беременных?

— Все знают!

— Нет, не все!

— Алиса! — парень шагнул ко мне с видом самого сострадательного человека в округе. — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Носить дитя от нелюбимого...

Терпение мое закончилось окончательно. Я наклонилась, сняла туфлю с правой ноги и бросила в него. Каблук пролетел мимо уха с расстоянием в пару пальцев, заставив Эдрика шарахнулся назад.

— Я не беременна! — объявила с убежденностью человека, который это знает точно. — Это вообще бред! Какое дитя, откуда дитя, ты что несешь?!

— Но...

— Никаких «но»! Иди домой, Эдрик! Просто иди домой!

Но любовник не отставал.

— Я найду хорошую знахарку! Если ты не хочешь оставлять нелюбимое дитя, она поможет, никто ничего не узнает, и...

— Какое дитя?! — я уже не кричала, потому что кричать было бесполезно. Я говорила смертельно спокойно. — Эдрик, послушай меня внимательно. Никакого дитя нет. Никакой знахарки не нужно. Тебе не нужно ничего искать, придумывать и устраивать. Просто уйди.

Он отступил к кустам.

— Я все равно приду! — пообещал он. — Когда ты придешь в себя...

— Боже мой, — прошептала я с чувством.

— Что?

— Ничего. Это молитва. Уходи, Эдрик.

Кусты сомкнулись за ним с тихим шелестом. Снова стало тихо, захрустел сверчок где-то в траве, полыхал закат на горизонте, и только туфля одиноко лежала в трех шагах от беседки, подтверждая, что все это мне не приснилось. Я откинулась на спинку скамейки и посмотрела в потемневшее небо.

Значит, Эдрик Сарн. Сначала господин Дейст, помолвленный с настоящей Алисой до свадьбы с Люстером, а потом любовник! Красивый, уверенный в себе, ходящий через кусты с романтическими целями и убежденный, что беременность — это универсальное объяснение любых изменений в поведении женщины. Гениально, что тут скажешь. В мире, где есть магия, архимаги и горы такой красоты, что сердце замирает, находится человек с интеллектом уровня «она беременна, это все объясняет» и ходит по кустам, считая себя романтическим героем. Господи, сколько же идиотов в этом мире.

Туфля вернулась на ногу. Чай окончательно остыл. Пятно на рукаве с каждой минутой выглядело все более укоризненно — светлая ткань темного не прощала, и теперь правый рукав напоминал наглядное пособие по теме «вот что бывает, когда из кустов выпрыгивают незваные гости». Я смотрела на пятно с тем унылым чувством, с каким смотрят на вещи, которые уже не спасти, но все равно жалко. Платье было хорошее. Розовое, с серебряным шитьем по манжету — именно то, что Йона называла «для прогулок и легких выездов» и каждый раз гладила с нежностью, которой я сама не удостаивалась никогда. Вселенная такое не прощает. Просто так оно не устроено.

— Госпожа! — Йона влетела в беседку с подносом, на котором сияло три вида пирожных и дымился свежий чайник. — Принесла! Там еще остались миндальные. Я взяла с запасом, потому что они у Слезника только по вечерам, а он уже грозился убрать... — Она осеклась, уставившись на рукав. — Госпожа. Что это?

— Пятно.

— Я вижу, что пятно! Откуда?!

— Чай пролила.

Служанка поставила поднос на столик с аккуратностью опытного сапера и потянулась к рукаву с видом лекаря на месте катастрофы.

— Это же шитье по манжету! Надо сразу замочить, иначе сядет намертво! Тут особая ткань, она тянет влагу, и если сейчас не...

— Йона, — перебила я. — Платье подождет. Сядь.

— Но...

— Сядь, я сказала.

Девушка примостилась на краешке скамьи. Я потерла переносицу, потом вздохнула.

— От поклонников нет никакого проходу, — произнесла с чувством. — Даже на территории собственного замка!

Йона немедленно состроила лицо, готовая сострадать профессионально и от всей души.

— Ах, госпожа...

— Нет, ты понимаешь?! — я обвела рукой периметр беседки. — Вот сижу, никого не трогаю, закат, чай, все хорошо, но из кустов, как черт из табакерки, появляется... — Я вовремя осеклась. — …некий молодой человек со своими... планами.

— Лорд Сарн заходил? — невозмутимо уточнила служанка.

Я обалдела.

— Что?

— Эдрик Сарн, — повторила Йона. — Опять через северный лес, наверное? Там у забора одна доска шатается, он ее еще в первый раз нашел и с тех пор пользуется.

У меня, кажется, слегка отвисла челюсть.

— Откуда ты знаешь?

Девушка сложила руки на коленях с видом смиренного человека, которого жизнь научила не удивляться.

— Госпожа, он часто наведывался, когда мы переехали в Башню. Почти каждую неделю, иногда чаще. Правда, тогда вы были рады, и я не лезла не в свое дело. Вы велели держать язык за зубами, я и держала.

— Погоди, — я подняла руку. — Ты сказала «держала»? То есть кому-то все-таки сказала?

Йона поерзала.

— Господин сам узнал! — выпалила она. — Я не говорила, честное слово! Но у него... ну, вы же понимаете. У неговлияние !

Новость осела в голове, как тяжелый камень в тихую воду. Круги пошли во все стороны.

— То есть Люстер знает, — произнесла я вслух, просто чтобы убедиться, что правильно поняла.

— Знает, — подтвердила Йона.

— Давно?

— С самого начала, наверное, — она слегка пожала плечами. — Я точно не знаю, госпожа. Но однажды он спросил меня: приходит ли кто на территорию. Я растерялась и... ну, в общем, он понял.

— И что сказал?

Пауза приобрела характер совершенно особенный. Йона явно подбирала слова с осторожностью и сейчас процитирует что-то, что будет звучать значительно хуже, чем хотелось бы.

— Сказал велеть слугам не вмешиваться и вам не говорить, — тихо добавила она. — «Пусть жена развлекается».