Три витка с завитками.

Та самая, что я видела в библиотеке. Та, на которую Сайхан показал тогда, между делом. Я провела пальцем по контуру, и перед глазами встал тот день: высокие стеллажи, золотая пыль в воздухе, его хвост на моей талии, пальцы на моём лице, одно дыхание на двоих.

Память хитрая штука. Особенно когда подмешивает в реальность поцелуи, хвосты и голос, от которого до сих пор сладко тянет внизу живота. Сейчас я не могу быть уверена. Не на сто процентов. Утром схожу в библиотеку и сравню символы с теми, что в книге. Если спираль та же, тогда и буду думать, настоящий ритуал или нет. А пока я просто сидела и смотрела на свиток. Ждала, что он сам скажет мне правду.

Он молчал.

Я перевернула его, поднесла ближе к лунному лучу, но символы не становились понятнее. Ни одного знакомого знака. Только спираль, въевшаяся в память.

Кровь того, кто правит, смешанная с кровью того, кто пришёл извне. Так перевела Тайра. Я не знала, правда ли это. Не знала, можно ли верить переводу того, кто ссылается на таинственного «знакомого». Но если там написано именно это, если ритуал настоящий, то у меня в руках не свиток с яичницей. У меня в руках дорога домой. И цена этой дороги, кровь. Его кровь.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыл сегодняшний день. Его ладонь на моём бедре в полумраке повозки, хвост, скользящий вверх по икре, дыхание, горячее, рваное, когда он выдохнул мне в висок: «Моя». И тихое, почти беззащитное: «Живая. Тёплая».Он хочет, чтобы я осталась. Распускает гарем. Предлагает то, чего не предлагал никому за триста лет. А я сижу на кровати и думаю о том, как украсть его кровь...Я резко села, сжав виски ладонями. Браслет скользнул по запястью, холодный и чужой. Подарок, в котором звенело условие. Молчаливая просьба: «Останься». Камень вспыхнул розовым в лунном свете.Никогда не знаешь, какой он на самом деле. Как и ты, Сайхан. Как и я. Как и всё в этом мире.

Я хотела пойти к нему. Прямо сейчас. Босиком по холодным плитам, через спящий дворец, к его двери. Постучать. Увидеть, как он открывает, без короны, без маски, просто Сайхан. Почувствовать его руки снова.

Почти встала.

Но вместо этого перед глазами встало другое лицо. Тайра. Её пальцы, вцепившиеся в мою руку, как в спасательный круг. Её шёпот в тёмном коридоре: о пути к трону, пропитанном кровью, о тех, кто пытался уйти и исчез. И главное, её «знакомый». Тот, кто знает то, чего не знает никто, и шепчет ей на ухо ровно то, что заставит бояться. Знает ли он правду? Или врёт? И если врёт, то зачем?А если я просто покажу свиток Сайхану? Приду и скажу: вот ритуал, вот спираль, которую ты сам мне показал. Переведи. Помоги.

Он переведёт. Он умный, он знает древние языки. Но даст ли он мне провести ритуал? Тот, что требует его крови? Тот, что откроет мне путь туда, куда он сам сказал, что не отпустит? Я смотрела на спираль и не знала, кто он мне теперь. Союзник? Тюремщик?

Снова легла, глядя в потолок. Тени от витража дрожали на нём, медленно перетекая из синего в лиловый, и в их движении мне чудились змеиные хвосты, плавные, текучие, неотвратимые. Если он тюремщик, я не могу здесь оставаться.Тогда ритуал не предательство, а спасение. Бегство из золотой клетки до того, как дверца захлопнется навсегда.Но если он союзник... я не хочу, чтобы он просто дал мне уйти. Я хочу, чтобы он сказал те слова. Чтобы всё, что было, оказалось настоящим. Но я не услышала «люблю»... Он сказал: «Ты та, кого я не хочу терять». И «В моём мире этого достаточно». Я ждала других слов, потому что без них мне почему-то кажется, что всё не по-настоящему. Но, может, на его языке это и есть любовь. А я просто не выучила язык.

Я повернулась на бок. Свиток лежал на подушке, развёрнутый, и лунный свет падал прямо на спираль. Та мерцала, будто живая. Решение нужно принять до того, как он объявит титул. После будет поздно. Для нас обоих.

Я закрыла глаза.

Где-то в глубине сознания ещё мелькали обрывки мыслей о том, что надо бы разобраться, кто такой этот «знакомый» Тайры и почему он так упорно сеет страх. Но я слишком устала, чтобы распутывать нити, которые вели в темноту. Сегодня я не могла думать о завтрашнем дне. Сегодня я хотела просто спать. Не выбирать. Не решать.Пальцы сами сжались на свитке. Браслет скользнул к локтю, холодный, чужой, нет, уже почти родной...

Шорох чешуи.

Я открыла глаза. Лэйша стояла посреди комнаты, безупречная, с идеальной осанкой, в тёмно-синем платье, расшитом серебром. В руках что-то струящееся, переливающееся. Платье. За её спиной сквозь витраж било солнце. Пахло сандалом.

— Доброе утро, госпожа. Император велел подготовить тебя. Полагаю, ты должна сиять.

Села. Свиток прилип к щеке. Отлепила его вместе с кожей, сморщилась. Подбородок саднило. Утро. Уже утро. Солнце било сквозь витраж так, будто уже полдень. Я же только закрыла глаза…

— Который час?

— Достаточно поздний, чтобы ты начала одеваться. Праздник начнётся через пару часов. Император будет ждать в тронном зале.

Она положила платье на спинку кровати и раздвинула шторы до конца. Я зажмурилась, и вместе со светом в голову ударила одна-единственная мысль: не успела. Ничего не решила. Ничего. Ноги сами опустились на холодный пол.

— Мне нужно к Ир'шану. В башню. Это срочно.

Лэйша обернулась. Лицо спокойное, но кончик хвоста дрогнул, едва заметно, как всегда, когда она слышала что-то неожиданное.

— Исключено. Башня в восточном крыле, в другой стороне. Времени нет. Ир'шан никуда не денется, а император... — пауза, и она провела пальцем по складке на платье, разглаживая невидимую морщинку, — ...не любит ждать.

Я сжала виски. Пульсация в них нарастала, глухая, как далёкий барабан. Ладно. Думай. Мия. Думай. Башня нет. Но есть другой способ.

— Тогда библиотека. Там книга… мне нужно на неё взглянуть. Это по пути в тронный зал или нет?

Лэйша склонила голову к плечу. Впервые за утро в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Книга? В такой день?

— Да. Это важно.

Она смотрела долго. Хвост скользнул по полу: туда, обратно. Тишина в комнате стояла такая, что я слышала, как шуршит чешуя о камень. Потом выдохнула устало, почти смиренно.

— Библиотека по пути. Если задержимся не дольше пяти минут, я объясню императору, почему мы опоздали. Но сначала ты всё-таки поешь и примешь ванну.

Она сделала паузу. Кончик хвоста дрогнул, и я уже знала: сейчас что-то будет.— От тебя пахнет императором. И рынком.

Перед глазами мелькнуло лицо Сайхана и... нет, не рынок. Его пальцы. Внутри. Жар повозки. Как он выдохнул мне в висок: «Моя». Сердце ударило в горло, и я подскочила на ноги быстрее, чем успела подумать.

— Да, рынком! Точно! — выпалила я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Рынок у вас, кстати, огонь! У вас тут вообще все отлично... Но ты права, ванна. Мне нужна ванна. И завтрак.

По пути я одним движением взяла свиток с кровати. Смяла в кулаке. Бумага хрустнула. Краем глаза заметила, как Лэйша провожает меня взглядом, молча, без улыбки, но хвост её скользнул по полу туда и обратно. Я знала: она догадывается. Или думает, что догадывается.

Дёрнула ручку двери в купальню. Пальцы скользнули по тёплому дереву.Внутри было душно и влажно. Пар от горячей воды затянул зеркало, и своё отражение я увидела размытым: розовое пятно вместо лица, волосы облепили плечи.Стащила платье, в котором уснула, бросила на пол. Под горячей струёй кожу защипало, но я тёрла её до скрипа, будто можно было смыть его пальцы со своей кожи. Не смылось. Но стало легче дышать.Когда вышла, завтрак уже стоял на столике у кровати. Тёплая лепёшка, сыр, вино. Я села, накинув халат, и принялась за еду, не чувствуя вкуса, просто чтобы заполнить пустоту в животе. Солнце поднялось выше. Времени почти не осталось. Свиток так и остался в ванной, под стопкой полотенец.

Лэйша стояла у стены, выпрямив спину так, будто кол проглотила, и ждала. Молча. Только хвост лениво чертил по полу дугу. Я отхлебнула вино, покосилась на неё.