Полотенце. Длинное, широкое, явно не из её комплекта — размера на три больше. Она развернула его одним движением — ветер поймал край, полотенце взметнулось, как парус, — и набросила мне на плечи. Ткань шлёпнулась с мокрым звуком, припечатав меня к реальности.

— Замотайся, — приказала она тоном, не терпящим возражений. — Быстро.

— Тайр, да ладно...

— Быстро, я сказала!

Я замоталась. Просто чтобы её успокоить. Полотенце оказалось большим и тёплым, и, чего уж там, действительно комфортным. Оно пахло домом — ну, или тем, что в этом мире могло считаться домом. Уютом. Спокойствием. И чуть-чуть — самой Тайрой, чем-то травяным и тихим.

Она обернулась к Лили, которая всё ещё пыталась прийти в себя.

— Лили! — Тайра щёлкнула пальцами перед её лицом. — Ау! Ты с нами?

Лили моргнула. Раз. Другой. Сфокусировалась.

— Бегом в гарем! — скомандовала Тайра. — Неси любое платье. Бегом!

Лили кивнула, подхватила подол своей туники и рванула по дорожке так быстро, что только хвост мелькнул. Я смотрела ей вслед и видела, как она подскакивает на кочках, как разлетаются брызги из-под её хвоста, как ветер развевает её волосы. Она споткнулась на ровном месте, взмахнула руками, но удержалась и понеслась дальше, даже не сбавляя скорости.

Мы с Тайрой остались вдвоём.

— А теперь — в кусты, — скомандовала Тайра и потащила меня к зарослям какого-то растения с огромными, как зонтики, листьями. Листья были размером с меня, тёмно-зелёные, с прожилками. При ближайшем рассмотрении они ещё и шевелились, чуть-чуть, будто дышали. — Переждём там. Я не дам тебе опозориться.

— Тайр, ну серьёзно? — я упиралась, но она была сильнее. — Я не крыса, чтобы по кустам прятаться!

— Будешь крысой, но живой, — отрезала она и впихнула меня в зелёный полумрак.

Листья сомкнулись за нами, скрыв от внешнего мира. Внутри было сыро, пахло землёй, прелой листвой и чем-то пряным, похожим на мяту, только с перчинкой, от которой щипало в носу. Ветки цеплялись за полотенце, ноги утопали в мокрой траве, и каждый шаг отдавался хлюпаньем. Под ногами что-то противно хрустело, то ли ветки, то ли мелкие обитатели кустов, которым не повезло оказаться на пути.

— И долго нам тут сидеть? — прошептала я, раздвигая листья, чтобы видеть дорожку. Ветки противно царапали руки, с них сыпались капли, и я уже начала сомневаться, что когда-нибудь снова почувствую тепло.

— Пока Лили не вернётся, — так же шёпотом ответила Тайра. Хвост её нервно подрагивал, сметая с земли мелкий мусор.

— Слушай, а может, ну его? — я дёрнула плечом, полотенце сползло, пришлось ловить. Ткань была мокрой и противно липла к пальцам. — Вышла бы я к ним. Подумаешь, бельё.

Тайра посмотрела на меня так, будто я предложила станцевать голышом на центральной площади в час пик.

— Мия, ты не понимаешь, — выдохнула она. Голос её звучал устало, но в нём прорезались металлические нотки. — Для нас это не просто «подумаешь». Это вопрос статуса. Иерархии. Если ты сейчас выйдешь к наложницам в таком виде — ты не смелость покажешь. Ты покажешь, что тебе плевать на наши правила. Что ты выше них.

— А я и правда выше, — хмыкнула я. — Я вообще из другого мира.

— Вот именно! — Тайра даже забыла шептать, но вовремя спохватилась и понизила голос до шипения. — Ты из другого мира. Ты здесь чужая. И если ты с самого начала плюёшь на наши обычаи, то очень быстро останешься одна. Никто не захочет с тобой знаться. А Зарина... — она поморщилась, будто имя было кислым на вкус, — Зарина только этого и ждёт. Она хочет, чтобы ты выставила себя дурой. Чтобы все увидели: «Ах, эта человечка совсем дикая, она не уважает наши традиции, она нам не ровня». И тогда она сможет делать с тобой что захочет. Потому что за тебя никто не вступится.

Я замерла. Ветка, которая всё это время противно впивалась в спину, вдруг перестала существовать. Как и холод. Как и мокрое бельё.

— То есть... она всё рассчитала? — я даже перестала дышать. — Чтобы меня подставить?

— Да, — Тайра кивнула, — Чтобы ты либо сидела голая в раздевалке, либо вышла как есть. И в том, и в другом случае ты проигрываешь. В первом — ты показываешь слабость, прячешься. Во втором — ты показываешь неуважение к нашим обычаям. Она на это и рассчитывала.

Я присвистнула. Тихо, чтобы не привлекать внимания, но очень выразительно.А в голове уже раскручивалось: вот же стерва. Хитрая, чешуйчатая стерва. Она ведь не просто платье украла — она мне шахматную партию разыграла, а я, дура, попёрлась пешкой по прямой. Выйду — я неуважающая дикарка. Спрячусь — я слабая трусиха. И так, и так — Зарина сверху, я снизу.— А ничего так стратегия. Прямо военный советник в хвосте.

— В чём? — Тайра нахмурилась.

— Неважно, — я потёрла переносицу. Пальцы были холодными, нос — тоже, — Тайр, ну извини. Я правда не знала. У нас... у нас всё по-другому. Если на пляже девушка в купальнике — это норма. А если она в платье в воду лезет — над ней смеются.

Тайра вздохнула. Хвост её чуть расслабился, кончик перестал дрожать и просто лениво покачивался, сметая листья.

— Я понимаю. Правда, — в голосе её прорезалась тёплая нотка. — Но сейчас ты в нашем мире. И если хочешь здесь выжить — придётся учиться нашим правилам. Хотя бы основным.

— Ладно, — я кивнула и чуть не стукнулась головой о ветку. — Убедила. Сидим в кустах, ждём Лили, делаем вид, что мы тут всегда росли. А когда вылезем — буду паинькой. Буду кланяться, хвостом вилять и вообще демонстрировать чудеса этикета.

Тайра фыркнула.

— Паинькой? Ты? Это вряд ли, — она усмехнулась уголком губ. — Но хотя бы полотенце не снимай, ладно? И постарайся никого не убить своим длинным языком.

— Обижаешь, — я запахнулась плотнее и поёжилась. — Я хоть и дикая, но не настолько. Убивать буду только взглядом. Исключительно в воспитательных целях.

Тайра тихо хмыкнула и снова уставилась на дорожку.

А я осталась со своими мыслями. И с мокрым полотенцем. И с чётким пониманием, что в этом мире даже голой пройтись — это политическое заявление. Где-то над головой прошуршала птица, с ветки упала капля и шлёпнулась мне прямо на нос. Холодная, наглая, будто специально целилась.

Я вздохнула и плотнее закуталась в полотенце. Бесполезно — оно само уже насквозь мокрое и только холодит кожу. Кружево под ним противно липло к телу, напоминая о себе каждый раз, когда ветер шевелил листву. Хорошо хоть Тайра не видит, как меня трясёт. От холода. Или от нервов.

И тут же вспомнились слова Лэйши: «Вы теперь светитесь, госпожа Мия. А на свет выползают твари». Сказала — и как в воду глядела. Или как в бассейн. В котором я только что плавала, пока моё платье уплывало в неизвестном направлении. Тайра рядом дышала через раз, явно молясь всем змеиным богам, чтобы нас не нашли. А я смотрела сквозь листву на дорожку и ждала.

Ждала я недолго.

Секунд через тридцать тишина взорвалась.

— А-А-А-А-А!

Этот вопль я узнала бы из тысячи. Лили. Она неслась обратно по дорожке так, будто за ней гнались все демоны всех миров сразу. В одной руке она сжимала платье — оно развевалось, как знамя, — в другой болтались какие-то тряпки, похожие на запасное полотенце.

— ТАМ! ТАМ! — заорала она, — ИМПЕРАТОР! ОН ЗА УГЛОМ! НАПРАВЛЯЕТСЯ СЮДА! СО СТРАЖНИКАМИ! МЫ ВСЕ УМРЁМ!

Она влетела в кусты, даже не раздвигая листья — просто проломилась сквозь них, как маленький ураган. Ветки хлестнули меня по лицу, с них посыпались капли, в глаза попало что-то колючее, и я на секунду ослепла, пытаясь проморгаться.

— Дыши! — скомандовала Тайра, выхватывая платье из рук Лили. — И не ори!

— Я не могу не орать! — выпалила Лили, хватая ртом воздух. — Он там! Сюда!

— Вижу, что ещё не идёт, а то ты бы уже молчала в обмороке, — Тайра развернула платье и набросила его на меня. — Быстро! Надеваем!

И начался цирк.

Потому что надеть платье на мокрое тело в тесных кустах, когда ты дрожишь от холода и паники, а подруга орёт тебе в ухо, что император уже близко, — это, знаете ли, задачка со звёздочкой. Да ещё и с двумя восклицательными знаками.