— Сегодня утром нескольких стражников со смены сняли. Кого-то даже понизили. И все гадают: что случилось?Я замерла. Даже воду перестала ногами болтать, стою как статуя, только круги от меня разбегаются.
— А при чём тут я?Вопрос выскочил раньше, чем я успела его проглотить. Тайра повела плечом:
— Ни при чём. Просто болтают, — ответила она и снова уткнулась в вышивку.А у меня в голове уже вовсю заработал паранойный процесс! Охренеть, как быстро, даже щебетание Лили ушло куда - то на второй план. Западное крыло. Тот вечер. Стражник у панно. Чей-то шёпот в тени.Не из-за этого ли?
Мысль ворвалась в голову, как цирковой слон в посудную лавку, и я тут же одёрнула себя. Ну всё, Мия, здравствуй, звёздная болезнь во всей красе. Думаешь, во дворце только и дел, что вокруг тебя интриги плести? Мало ли за что могли наказать стражников. Может, они кому-то фамильную драгоценность не донесли. Или не так поклонились. Или просто императору настроение испортили своим кислым видом с утра пораньше.
Лили тем временем болтала дальше:
— А ещё я сегодня советника видела! — глаза её загорелись совсем другим огнём, явно не связанным с государственной безопасностью. — Кайдена! Он редко во дворце появляется, всё по делам где-то... Говорят, император его постоянно в разъезды отправляет. За книгами какими-то, за свитками древними. Представляете? Пыль, архивы, паутина размером с мою тунику, а он такой красивый среди всего этого! — она мечтательно закатила глаза, чуть не уйдя под воду.
Я покосилась на Тайру. Та молчала. Сидела неподвижно, только пальцы сильнее сжали иглу, так, что костяшки побелели, а игла, кажется, жалобно хрустнула.
— Тайр? Ты чего? — спросила я, подплывая ближе.
Она вздрогнула, посмотрела на меня и улыбнулась.
— Что? А, да, Лили вечно в кого-нибудь влюбляется. На прошлой неделе в садовника, позавчера в поварёнка, сегодня в советника. Завтра, глядишь, в императорского хвосточесальщика влюбится, если такая должность существует.— Не влюбляюсь, а любуюсь! — возмутилась Лили и с размаху шлёпнула хвостом по воде — фонтан брызг взметнулся до небес, окатив меня, Тайру и заодно пару мирно плавающих нагинь — Это разные вещи! И вообще, садовник был ничего, но Кайден... Кайден это Кайден! У него взгляд такой... глубокий. Как будто он знает что-то, чего никто не знает. И хвост! Вы видели его хвост? Он переливается, как...
— Как у всех нагов, — перебила Тайра сухо.
— Нет! Не как у всех! — Лили аж подпрыгнула от возмущения. — У него чешуя с серебристым отливом! А когда он двигается, кажется, что по воде рябь идёт, хотя он даже не в воде!
Я перевела взгляд на Тайру. Та уже снова уткнулась в вышивку, пальцы её двигались ровно, спокойно. Но щёки... то ли солнце так играет, то ли местная аллергия на советников, но розовее обычного они стали. Определённо.
— Ладно, — я решила пока не лезть в эти дебри, где явно прятались скелеты (или хотя бы парочка невысохших хвостов). — Вечером на девичнике всё обсудите. И стражников, и советников, и чьи хвосты красивее, и почему у Кайдена отлив благородный, а у остальных — простой чешуйчатый.
Лили радостно закивала, так, что вода вокруг пошла кругами, а Тайра просто кивнула, не поднимая глаз. Вышивка в её руках, кажется, стала чуть более нервной, стежки мельче.
Мысль царапнула: С чего бы это Тайре так реагировать на Кайдена? Просто потому что Лили опять втрескалась? Или тут что-то глубже?Но развить эту мысль не дали, Лили уже вцепилась в мою руку мокрыми пальцами и потащила на другой бортик, где солнце было ещё ярче, а вода, если верить её восторженным воплям, ещё теплее.— Идём-идём! Там самое лучшее место! Я вчера там целый час просидела — ни одной тучки, представляешь? А Зарина со своими хвостами туда не суётся, потому что там неглубоко, а она любит, чтоб по пузо...
Я позволила себя утащить. Подозрения — подозрениями, а солнце и правда манило. Да и холодок внутри после разговора про стражников надо было прогреть.Мы ещё немного поплавали. Лили носилась по бассейну ураганом, окатывая брызгами всех в радиусе трёх метров — наложницы визжали, но беззлобно, давно привыкнув к этому стихийному бедствию. Тайра сидела на бортике, опустив хвост в воду, и делала вид, что вышивает. Но я ловила на себе её задумчивый взгляд.
А потом со стороны гарема донёсся мелодичный перезвон — нежный такой, хрустальный, будто кто-то провёл палочкой по тысяче маленьких колокольчиков.
— Ой, обед! — встрепенулась Лили. — Тайра, пошли скорее! А то Зарина всё лучшее утащит! Она вчера аж три порции десерта слопала, пока никто не видел!
— Сейчас, — отмахнулась Тайра, не поднимая глаз от вышивки. — Подождём Мию. Успеем.
Наложницы одна за другой выбирались из воды — кто грациозно, кто с ленцой, кто с брызгами. Закутывались в полотенца, собирали вееры, масла, щёточки для хвостов и тянулись в сторону гарема, как яркая разноцветная река. Кто-то смеялся, кто-то лениво переругивался, а кто-то уже обсуждал меню.
Зарина со свитой прошествовала мимо нас с таким видом, будто мы пустое место, пыль под её царственными хвостом. Служанки суетились вокруг неё, подхватывая подушки, полотенца, опахала. Она плыла, как парусник при полном штиле, величественно и медленно. Но краем глаза я заметила, как её взгляд скользнул по моему лежаку. По тому самому, где я оставила платье, задержался и тут же ушёл вперёд, будто ничего и не было.
На секунду внутри шевельнулось что-то нехорошее. Липкое такое, как предчувствие. Но я тут же отмахнулась: мало ли куда она смотрит, у неё глаз вообще туда-сюда бегает, как у ящерицы в брачный период.
— Ладно, я быстро, — сказала я и направилась к лежаку. Мокрые ступни шлёпали по нагретому солнцем камню, каждый шаг оставлял тёмный след, который тут же начинал съёживаться и исчезать. Солнце слепило, пришлось прикрыть глаза ладонью.
Тайра с Лили остались ждать в паре шагов. Лили всё ещё щебетала про вечер, про то, какие вкусности надо принести, про стражника, который на неё сегодня смотрел, про то, что у неё чешуйка на хвосте отслоилась и это, наверное, к счастью.
Я подошла к лежаку, наклонилась, уже протягивая руку...
Лежак был пуст.
Я замерла. Даже дышать перестала. Сердце сначала ухнуло куда-то вниз, к мокрым пяткам, потом подскочило к горлу и застряло там колючим комком. Осмотрелась — может, упало? Заглянула под лежак — там только пыль и сухой листок. Под соседние лежаки — чьи-то забытые сандалии, флакон с маслом, но моего платья нет.
Вернулась к своему лежаку. Только камешек, которым я прижимала платье, сиротливо смотрел на меня с укором: мол, я своё дело сделал, а ты не доглядела.
— Девочки, — выдохнула я. — Моего платья нет.
Лили подлетела мгновенно — даже не подплыла, а именно подлетела, подняв тучу брызг. Заглянула под лежак, под соседние, выпучила глаза так, что они, кажется, стали размером с те самые камешки:
— Как нет? Ты куда дела?
— Я здесь оставила. Вот этим камешком прижала. — я ткнула пальцем в предательский камень. — Всё было на месте. Я же ненормальная, чтобы платье в кусты забрасывать.
Тайра медленно подошла, отложив вышивку. Лицо у неё сделалось каменным — ни кровинки, губы побелели, хвост застыл неподвижно, даже кончик не дрожал. Она смотрела на пустой лежак так, будто перед ней материализовался призрак.
— Кто-то забрал, — сказала она глухо.
Лили всплеснула руками:
— Я видела! — закричала она и тут же осеклась, понизила голос до шёпота: — Там кто-то крутился, когда мы купались. Какая-то служанка... я не разглядела, кто. Но точно не из наших. Может, Заринина? У них же все одинаковые, как под копирку, только хвосты разного цвета.Вода с моих волос лилась ручьями — на лицо, на шею, за шиворот, холодными щупальцами по позвоночнику. Я смахнула капли со щеки и почувствовала, как пальцы сами сжимаются в кулак. Ногти царапнули ладонь.Боже. Опять Зарина. Ну конечно. Кто ж ещё мог устроить этот цирк? Хотя нет, цирк — это моя профессия, а это уже какая-то клоунада местного разлива.
