— Вы голодны, госпожа?

— Я не голодна, — ответила я, с трудом отрывая взгляд от полосатого фрукта. — Я умираю с голоду. Есть разница. Голод это когда хочешь есть. А смертельный голод — это когда готова съесть вон тот светящийся виноград вместе с веткой и тем, кто его выращивал.Кончик хвоста Лэйши дёрнулся, и она резко хлопнула в ладоши. Все головы, и без того повёрнутые в нашу сторону, дёрнулись и замерли.Я окинула зал быстрым, профессиональным взглядом. Тем самым, которым в цирке оцениваешь новую гримёрку: кто тут прима, кто массовка, а к кому лучше не поворачиваться спиной.Два десятка пар глаз смотрели на меня. На автомате начала раскладывать их по полочкам. Вон та, в центре явно звезда. Идеальная осанка, свита из трёх теней, которые ловят каждое её движение. Опасна не сама по себе, а тем, что умеет собирать стаю. Чуть поодаль ещё одна с холодными глазами. Не в центре, но со своим мнением. Одиночка. Такие не нападают первыми, но бьют в спину без сожаления. Дальше молоденькая, которая аж привстала, опираясь на хвост. Глаза горят любопытством, хвост подрагивает, как у щенка. Пока не опасна. Может, даже подружиться можно, если свои же не сожрут раньше времени. И ещё одна, в углу, сидит отдельно и смотрит исподлобья. Не враждебно, но настороженно. Про таких сразу не скажешь, надо присматриваться.

«Звезда» тем временем что-то сказала, слишком тихо и интимно, для своих. Три наложницы рядом дружно прикрыли рты ладошками и затрясли плечами. Хихикали. Сдержанно, но старательно. Прямо как стайка секретарш, услышавших свежий анекдот про начальника. И, судя по взглядам, анекдот был про меня.

Она чуть повела рукой. Смех оборвался мгновенно, наложницы уставились в пол, и в наступившей давящей тишине я вдруг услышала, как урчит у меня в животе. Громко. Настойчиво. С чувством собственного достоинства.

Лэйша скользнула вперёд, не давая тишине затянуться:

— Позвольте представить вам особую гостью его величества.Артистичная женщина, ничего не скажешь. Сделала вид, что ничего не произошло, и все дружно подыграли. Когда она выделила голосом «особая гостья», я прямо физически ощутила, как воздух в комнате стал плотнее. Кто-то опустил глаза, кто-то, наоборот, посмотрел с новым, пристальным интересом. Иерархия, мать её.Я улыбнулась широко, нагло, и помахала рукой:— Привет, девчонки! Я Мия.

А про себя подумала: «Особая гостья». Звучит так, будто я приехала с дипломатическим визитом, а не свалилась в бассейн.Никто не ответил. Ни одного «привет», ни одной улыбки. Только холодные, оценивающие взгляды. И лёгкое, едва заметное движение: кто-то поправил причёску, кто-то одёрнул платье, будто готовясь к конкурентной борьбе.

Я мысленно пожала плечами. Ну, не хотите, как хотите. Я человек привычный, меня и не так встречали. В цирке, когда новенькая приходит, первые две недели тоже все смотрят волком. Потом ничего, обвыкаются.Лэйша жестом указала мне на место рядом с той самой «звездой». Та окинула меня взглядом, словно я приползла к её двери дохлая и вонючая, и, даже не пытаясь скрыть брезгливость, демонстративно поправила складку на платье: «Ты здесь случайно, я здесь навсегда». Мой згляд сам перепрыгнул на другую девушку, ту, что сидела поодаль, одна. В её глазах мелькнуло любопытство.

— А можно мне туда? — я кивнула в сторону девушки, не понижая голоса. — Мне подружки нужны, а не конкуренты по выживанию.Лэйша чуть приподняла бровь, бросила короткий взгляд на «звезду» и кивнула.Я плюхнулась рядом с нагиней, сиденье оказалось мягким, но упругим, внутри явно не пух, а что-то другое, сушёные травы или магия. Закинула ногу на ногу, по-человечески, и тут же услышала сдавленный вздох откуда-то сбоку. Мои юбки разъехались, открывая ноги почти до колена. В зале пронёсся лёгкий шорох, то ли хвосты зашевелились, то ли коллективный вздох ужаса.

— Что? — я оглядела свою позу. — Ноги. Две штуки. Привыкла, знаете ли, за столько лет.

Соседка тихо усмехнулась.

— У нас тут так не принято, — сказала она негромко, но без осуждения.

— А я вообще не местная, — ответила я ей так же тихо. — Так что буду нарушать ваши традиции. Предупреждаю сразу.Она улыбнулась по-настоящему, без надменности и змеиного холода. Глаза потеплели, став медовыми. Я вдруг подумала: «Кажется, я нашла себе союзницу». Словно прочитав мои мысли, собеседница заговорила первой:

— Меня зовут Тайра, — голос у неё был тихий, шелестящий. Хвост лениво скользил по подушке, матово-серый, с редкими перламутровыми искрами, будто кто-то рассыпал по чешуе лунный свет.

— Очень приятно, Тайра. Я Мия. Местная фауна в моём лице, судя по всему, ещё не встречалась.Она усмехнулась одними уголками губ, и кожа вокруг глаз собралась тёплыми морщинками. Вдруг взгляд её скользнул мне за спину, и улыбка потускнела. Я обернулась.

«Звезда» смотрела прямо на нас. Не на меня, на Тайру. Взгляд короткий, как удар хлыста, но такой, что даже у меня мурашки побежали по позвоночнику. В этом взгляде читалось: «Ты с этой? Ну смотри. Я запомнила».

Тайра отвела глаза, пальцы, унизанные тонкими серебряными кольцами, чуть сильнее сжали край столика. Я слышала, как хрустнул камень под её ногтями? Или мне показалось? Здесь вообще все звуки какие-то слишком... отчётливые.— Ты с ней поосторожнее, — шепнула она, кивая в сторону «звезды». — Зарина не любит, когда внимание императора уходит к кому-то другому.

— А я тут при чём? — искренне удивилась я. — Я вообще за едой пришла.

И для наглядности потянулась к лепёшке, надломила тёплый край с хрустящий корочкой, посыпанной чёрными зёрнышками.

— Ты «особая гостья», — Тайра выделила голосом эти слова почти как Лэйша, и в них проскользнуло что-то, не злость, нет, скорее горькая ирония. — Для Зарины это уже повод.Я хмыкнула, жуя лепёшку. Тесто таяло на языке, оставляя маслянистый след и желание немедленно откусить ещё. Хорошо. Жизнь налаживается. Ну, почти.

— Слушай, Тайра ,— я отложила лепёшку и подалась чуть вперёд. — Рассказывай, что у вас тут за порядки? Кто главный враг, кто просто подлиза, а с кем можно чай пить?

Она удивлённо моргнула.

— Чай?

— Ну, напиток такой. У вас тут, я смотрю, травы всякие. Короче, с кем дружить можно?Тайра чуть наклонилась ко мне и зашептала, косясь в сторону зала:

— Зарина с чёрными волосами. Она здесь главная уже лет пятьдесят. Связи, власть, свита, вон те три дуры, которые без её кивка и дышать боятся. Если она решит, что ты мешаешь...

— То что?

— То ты исчезнешь. Не сразу, не грубо. Просто однажды утром не проснёшься. Или упадёшь в бассейн. Или твоя еда окажется... неправильной.

Я посмотрела на свою тарелку. Аппетит чуть притупился.

— А вон та, — Тайра незаметно кивнула на одиночку с приподнятой бровью. — Велена. Она не в свите, но к ней все прислушиваются. У неё ум холодный и язык острый. С ней лучше не ссориться, но и дружить... не знаю. Она ни с кем не дружит.Глянула на Велену, она, словно почувствовав, чуть повернула голову, ровно настолько, чтобы я поняла: она знает, что мы о ней говорим, и ей плевать.

— А молоденькая?

— Лили, — Тайра улыбнулась. — Она здесь всего пару месяцев. Ещё даже жемчуг в хвост не вплела, новенькая, сразу видно. Глупенькая, но добрая. Если Зарина её не сожрёт раньше времени, может, и вырастет в кого-то стоящего.

— А ты? — я посмотрела на Тайру в упор. — Ты кто в этой иерархии?Её ресницы дрогнули, взгляд нырнул куда-то вниз, в собственную тарелку. Она задумчиво провела пальцем по краю миски. Кольца тихо звякнули о керамику.

— Я никто, — сказала она тихо. — Император ни разу меня не приглашал. За двадцать лет ни разу.

Я моргнула. До меня не сразу дошло. А когда дошло, я выдохнула так, будто мне в солнечное сплетение прилетело.

— Двадцать лет? — переспросила я. — Серьёзно? Ты двадцать лет здесь сидишь и...— Тсс! — Тайра испуганно оглянулась и вдруг схватила меня за запястье. — Тише!

— Прости. Просто... двадцать лет, Тайра. Это же...

— Поэтому я здесь никто, — перебила она, но руку не отпустила. — Сижу в углу, молчу, никого не трогаю. Для них я даже не конкурентка, так, тень. Со мной можно разговаривать, не боясь, что я перебегу дорогу.