«Совсем скоро должен был явиться Дориан. Хорошо, что я избавлюсь от этого ненормального сейчас и на будущее. Мне свидетелей работы менталистки с разумом Дориана даром не надо».

Продолжила давить.

— Сейчас сложилась... деликатная ситуация. Ты был пойман в спальне замужней женщины. Если об этом узнает герцог... или, не дай Бог, мой муж... последствия будут плачевными. Для тебя...

Балтус побледнел, стиснул челюсти так сильно, что желваки напряглись до белизны.

Я видела, как его пальцы сжались в кулаки.

— Ты… Ты шантажируешь меня? — прошептал он под впечатлением то ли от моей храбрости, то ли от глупости — в зависимости от того, чем этот выпад считал.

— Я предлагаю тебе выход, — поправила осторожно, поворачиваясь к нему. — Ты оставляешь свои неуместные намёки. Больше не преследуешь меня и не суёшься в тайный ход. И тогда... — Я сделала паузу, позволяя напряжению нарасти. — Тогда я попрошу своего замечательного рыцаря не выносить произошедшее недоразумение в массы. Не выдвигать претензии герцогу и герцогине. Не докладывать моему «уважаемому мужу» и твоему брату… и не оповещать короля Веридана о твоём вопиющем поведении.

Рейвен слегка напрягся при этих словах, но промолчал.

Он понял суть… и сейчас решил принять правила игры, в которую я его планомерно втягивала. Естественно, пока не придумает что-то другое, чтобы добиться своего.

Да… я не была настолько наивна, чтобы поверить, что Балтус испугается или сдастся. Такие, как этот молодой человек, привыкли получать желаемое. Сейчас этим желаемым стала я.

— Со стражниками Эр тоже договорится, — хмыкнула, отметив, как Рейвен мстительно прищурился… глядя на меня.

«Ох, кажется, сейчас придётся выслушать тонну недовольства от кое-кого синеглазого».

— Они ничего не видели. Ничего не слышали. Для них был обычный обход. Но это... — я подняла указательный палец, —...в первый и в последний раз. Твоя симпатия, Балтус — ошибка. Родственникам нельзя допускать ничего подобного в отношениях между собой!

Балтус молчал. Его челюсти ходили ходуном. Он скрипел зубами так, что было слышно на всю комнату.

Я видела, как в нём борются примитивный страх и гордыня… Гордыня аристократа, привыкшего, что ему всё дозволено. Гордыня, перед которой даже страх разоблачения, способный разрушить его положение в семье, кажется незначительным.

— Ты думаешь, это так просто? — наконец выдавил из себя он, и в его голосе звучала горечь. — Ты думаешь, я могу просто... забыть? Отказаться от тебя?

— Я думаю, это необходимо, — ответила я холодно. — Ради твоей же безопасности.

Он резко шагнул вперёд, вырываясь из хватки мага.

Рейвен мгновенно напрягся, шагнул следом, но я подняла руку, останавливая его дикий порыв придушить парня.

Балтус же остановился в шаге от меня.

Его глаза горели лихорадочным блеском.

— А если я не хочу?! — выкрикнул он, и в этом крике было столько отчаяния, что я на мгновение опешила.

Грета сделала шаг вперёд, но я остановила её жестом руки.

— Балтус... — начала я, но он перебил.

— Нет! Ты послушай! — Его голос дрогнул, и в нём зазвучали ноты, которых я не ожидала. Искренность? Безумие? Я не могла понять. — Ты думаешь, я пришёл сюда из любопытства? Из-за тупой похоти? Ты ошибаешься!

Он сделал ещё шаг.

Рейвен был готов вмешался в любую секунду. Между его пальцев затрещали синенькие молнии. Что-то в тоне Балтуса заставило мага насторожиться, но не действовать.

Мне самой было спокойно… почему-то. Удивлял запал парня — это да. Но угрозы я больше в нём не чувствовала.

— Я наблюдал за тобой с первого дня, — выдохнул Балтус. Его голос стал тише, но интенсивнее. — Когда тебя принесли в замок... избитую, почти мёртвую. Все говорили, что ты — ничто. Сирота. Сумасшедшая. Но я видел... я видел что-то другое.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Такая реакция не входила в план.

— Когда я узнал, что ты сделала... — Он провел рукой по волосам, и в его движениях была нервная энергия. — Бросилась под копыта коня. Ради щенка. Ради чужого животного. Знаешь, сколько людей прошло бы мимо в тот день? Десятки! Сотни! Но ты... ты — единственная, кто остановился.

Я молчала. Что я могла сказать? Что я — чужая душа в чужом теле? Что настоящая Кира умерла, а я лишь заняла её место? Он не понял бы. Никто не понял бы.

— Я считаю тебя героиней, — быстро говорил Балтус. — Ты пожертвовала собой. В мире, где все думают только о себе... о власти, о золоте, о положении... Ты же подумала о беззащитном щенке! Да, сначала я считал тебя глупой. Сильной, красивой, но недалёкой. А сегодня…

Он сделал ещё шаг, и теперь мы стояли так близко, что моего носа коснулся запах его парфюма.

— Сегодня... — Он закрыл глаза на мгновение, будто воспоминание было слишком ярким. — Сегодня я окончательно потерял голову, услышав твою песню, Кира. Я… кажется, я люблю тебя!

В комнате повисла тишина.

Грета и Рейвен замерли, наблюдая за этой сценой.

Я чувствовала их напряжение и шок, их готовность остановить происходящее. Но было рано.

К тому же я сама была в шоке.

— Прошу! Молю! — Балтус упал на одно колено, и это движение было таким неожиданным, что я отшатнулась. — Ты должна стать моей! Дориан не ценит тебя! Он не восхищается твоей красотой и утончённостью, как я! Только скажи «да»! И я сделаю всё, чтобы ты получила то, чего по-настоящему заслуживаешь!!!

Его голос эхом отразился от стен комнаты. В нём была такая до странного искренняя боль, такое отчаяние, что на мгновение... всего на мгновение... я почти поверила ему.

— Золотые горы, — продолжал он, и его руки тянулись ко мне, но не касались. — Море восхищения. Мою любовь. Я отдам тебе всё! Замок в горах. Собственную свиту. Право путешествовать, о котором мечтают все девушки! Я знаю, о чём ты мечтаешь, Кира! Я слышал, как ты говорила во сне!

Почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.

«Когда это я пропустила этот момент?! Он следил за мной, даже когда я спала?»

— Я буду носить тебя на руках! — Его голос стал хриплым от эмоций. — Никто не посмеет сказать тебе плохое слово! Никто не посмеет посмотреть на тебя косо! Я защищу тебя от всех! От Дориана! От матери! Положение… да. Ты признана женой брата… и тебе придётся родить ему наследника… Но душой… прошу! Стань моей?!

Балтус поднял на меня глаза, и в них плескалось безумие.

«Какая сволочь, — меня чуть не передёрнуло от отвращения. — Согласен делить женщину с братом… Разве это любовь?»

— Ты не понимаешь, каково это... любить кого-то, кто недоступен. Кто принадлежит другому. — Он горько усмехнулся, играя роль несчастного, вызывая жалость. — Но я не могу остановиться. Каждый раз, когда я вижу тебя... моё сердце бьётся быстрее. Каждый раз, когда ты проходишь мимо... я забываю, как дышать. А сегодня... после песни... я понял, что не могу больше молчать.

Балтус медленно поднялся с колена. Его движения были плавными, как у хищника, который знает, что добыча уже почти в его руках.

— Я знаю, что ты чувствуешь себя одинокой в этом замке, — продолжал он, и его голос стал вкрадчивым, почти гипнотическим. — Я знаю, что ты боишься. Что ты не доверяешь никому. Но ты можешь доверять мне! Я не Дориан. Я не буду пить. Я… не буду бить тебя. Я буду... боготворить тебя.

Он протянул руку, и на этот раз я не отшатнулась. Мне нужно было понять, насколько далеко он готов зайти.

— Подумай, Кира, — прошептал он. — Дориан даже не заходил к тебе после брачной ночи. Он презирает тебя. Считает обузой. А я... я готов поставить на кон всё: титул, наследство… Да что там?! Я жизнь готов отдать за тебя! Только будь моей!

Скосив глаза, я увидела, как Рейвен положил руку на рукоять своего меча. Он дошёл до крайней точки своего терпения.

Ждал приказа.

Но я всё это подстроила не для этого.

— Ты говоришь о любви, — наконец, произнесла тихо. — Но это не она.

Балтус поморщился, будто я ударила его.