Он приподнял край покрывала, быстро опустился на колено и — с ловкостью человека, который явно не в первый раз таскает тела, — затолкал Дориана под кровать.

— Ох… — выдохнула я сквозь зубы.

— Рад, что мы едины во мнении, — мрачно отозвался Рейвен и тут же взял бутылку, понюхал горлышко, оценил остаток.

Потом достал из-за пазухи серебряную фляжку и аккуратно перелил туда игристое.

— Нельзя терять ни капли, — пояснил маг, завинчивая крышку. — Никогда не думал, что доживу до такого…

— До чего именно?

— До помощи девице, которой предстоит увиливать от исполнения супружеского долга в течение трёх месяцев! Нам придётся проявить все чудеса мыслительной деятельности и человеческой изворотливости. Легче полки в бой вести!

Я моргнула, не зная, как реагировать на проявление этого явного недовольства.

Рейвен вернулся к кровати, нагнулся, откинул голову Дориана и выдрал несколько волосков — быстро, без нежности, будто щипал курицу перед жаркой. Бросил их в небольшую склянку с зеленоватым пойлом, которую достал из внутреннего кармана, и поморщился.

Жидкость внутри слегка забурлила, будто кастрюля на огне.

Он поднёс склянку к глазам, проверяя, как реагирует состав, и только потом наклонился к Дориану и коснулся его руки.

Поморщился.

Прям скривился. Сильно. По-настоящему.

И это не брезгливость к пьяному. Это было… другое.

— Он, действительно, ублюдок и садист, — пробормотал Рейвен тихо и бросил на меня косой взгляд. — И про девственниц наврал. В борделе только их и заказывал, стараясь походить на одного из своих предков. Мразь какая…

Я застыла, понимая: Рейвен только что «увидел» прошлое наследника Криоса.

Что именно, слава Богу, не сказал, а я и спрашивать не стала. Достаточно и того, что я уже наслушалась!

— Я не… — начала, но проглотила слова. Только качнула головой. — Давай без подробностей.

Рейвен ничего не ответил. Просто выпил оборотное зелье залпом.

Его лицо на секунду исказилось, будто кожа зажила отдельной жизнью.

Дико неприятно.

Я отпрянула — инстинктивно.

Через пару вдохов на месте Рейвена стоял уже «Дориан». Такой же внешне прекрасный и холодный, как оригинал, но с выражением крайнего неудовольствия, больше присущего мрачному магу.

— Кровь, — коротко напомнил мужчина глуховатым, изменившимся голосом, вытянув из внутреннего кармана что-то, напоминающее шило. Только меньше и острее.

Я задрала край халата, принимая инструмент, и уколола себя в пятку — достаточно больно, чтобы кровь проступила сразу. Затем провела по простыне, оставляя убедительное доказательство потери девственности.

«Мерзко. Но не так мерзко, как было бы с Дорианом».

Замотав ногу заранее приготовленной портянкой, я забралась под одеяло.

Рейвен поправил подушки, будто укладывал ребёнка, и сказал неприятным «дориановским» голосом, чтобы не слышали стражи за дверью:

— Спи. Я буду тут.

Я закрыла глаза, но сон был не сном, а тревожной полудрёмой.

Тело не расслаблялось ни на миг.

Я всё время прислушивалась: коридор, дверь, стража, потайной ход… мир был наполнен звуками, которых не должно было бы быть.

Прошло, наверное, полчаса.

И вдруг я почувствовала, как матрац просел.

Резко распахнула глаза — сердце ударило в горло.

Надо мной навис Дориан.

Настоящий? Пьяный? Проснувшийся?

Я уже открыла рот, чтобы закричать, как «муж» зажал его ладонью и наклонился к уху.

— Тихо, — прошептал он. — Это я — Рейвен. Маячки сработали.

Я судорожно вдохнула через нос, медленно успокаиваясь. И всё же жутко страшно — когда на тебе «лежит» полуголый Криос!

— Балтус стоит прямо возле печати, — продолжил «Дориан»-Рейвен. — Видит ширму, но проход не может открыть. Тихо ругается. Надо бы… успокоить болезного. Готова изображать девичьи восторги? — Маг приподнял бровь — идеально по-дориановски — и тут же поморщился. — А! Ты же — девственница. Откуда тебе…

Я ущипнула его ладонь, чтобы он её убрал, и возмутилась свистящим шёпотом:

— Я буду изображать всё, что нужно.

— Отлично, — хмыкнул Рей. — В общем… надо стонать, а потом…

— Я знаю, что надо делать! — зашипела грозно и ударила мужлана по руке, отталкивая, потому как щипок на него не особо подействовал. — Но знай: мне это не нравится!

Из-за стены — там, где был потайной ход — донеслось едва уловимое проклятье.

Рейвен замер, прислушиваясь.

Потом наклонился ко мне так близко, что я увидела в «дориановых» глазах отчётливое присутствие разума, которого у оригинала замечено не было.

— Тогда делай это быстрее, — хмыкнул он. — И убедительно.

Я знала, что это спектакль.

Знала — головой.

Но тело… тело предательски не хотело ничего подобного знать.

Ни о планах, ни о маячках и печатях.

Когда «Дориан» — то есть Рейвен в обличие Дориана — навис надо мной, перекрывая свет свечей, и разместился у меня между ног, сердце ухнуло вниз, а внизу живота разлился настоящий пожар, которого я точно не заказывала.

От одного его запаха — тёмного, мужского, сильного — от близости его тела, от того, как матрац прогибался под ним — у меня кружилась голова.

«Какого чёрта?! Это же не он… то есть он… но не такой он, как надо! И вообще мне не надо!» — мысли подло путались.

Рейвен наклонился к моему уху и недовольно цокнул языком:

— Стони!

Я замычала что-то невразумительное.

— Громче! — жарко прошептал в моё ухо Рей.

А потом вжался меня.

Я обалдела, теряя все знания, умения, навыки… и способность мычать.

А он всего лишь начал «раскачивать» кровать для шумного скрипа, отстраняясь и снова наваливаясь бёдрами на меня.

— Да ты издеваешься… — процедила сквозь зубы, не зная, куда глаза деть от стыда.

— Некогда, — одёрнул меня Рей, обхватывая мои бёдра, чтобы я не сдвигалась к изголовью огромной кровати. — Громче! Он слушает.

Из-за ширмы, там, где был потайной ход, действительно отчётливо слышалось дыхание… едва уловимое, однако… слишком прерывистое, чтобы быть чем-то иным.

Рейвен резко качнул кровать — да так, что уже скрипнул каркас.

И ещё раз. Намеренно. Жёстко. С той самой грубой механикой, которую пьяный Дориан назвал бы «мастерством настоящего мужчины».

А мне, как ни стыдно признаваться, это всё начинало нравиться…

И мои стоны как будто стали искреннее, хотя Рей меня почти не касался.

Маг зарычал — низко, грязно — по-дориановски, и я вздрогнула, потому что это было слишком реалистично.

От этого рыка пробрало до самого позвонка.

Я всхлипнула.

— Жалобнее, — прошептал Рей, не прекращая движения. — Проси остановиться. Как будто тебе больно. Как будто ты боишься.

«Как будто? Да я и так боюсь, только не того, чего надо!»

Я заставила себя вдохнуть полной грудью и запричитать:

— П-пожалуйста… — жалобно выдавила из себя, делая голос тоньше и ломая его специально. — Хватит… мне больно…

— Мне плевать, — засмеялся маг с голосом и внешностью Дориана, повернув голову к тайному ходу. — Потерпишь! Жена должна подчиняться… Я же сказал: никаких «нет»!

Рейвен снова качнул кровать, стиснул мою руку — не больно, но крепко, удерживая меня на месте.

Едва слышно прошептал:

— Извини… Давай ещё. Громче.

Я закрыла глаза, потому что смотреть на лицо Криоса было слишком противно: видеть Дориана и чувствовать Рейвена… Слышать его голос внутри чужого тела… И ощущать этот жар, который не имел права появляться в такой ситуации — это всё слишком!

А вот с закрытыми глазами — другое дело!

Я застонала — громче. Как просил Рей. И это вышло куда легче, чем хотелось бы, потому что теперь всё казалось правильным: его запах, его дыхание — всё принадлежало в моём воображении Рейвену.

Маг зарычал громче, скрипнул кроватью так, что, казалось, она сейчас треснет под нами, и резко «сбился» с темпа, будто достигая кульминации.

Потом — тяжёлый выдох. Прямо мне в шею, но так, чтобы его услышали даже стражники за дверью.