Эрик, не меняя выражения лица, медленно кивнул и, не торопясь и не выдавая себя резкостью, поднялся, будто желая сделать паузу от шумного зрелища. Тем самым он вынудил слугу замереть в неловкости.

Наверное, подносить питьё стоящему королю — не принято местным этикетом. Или вовсе запрещено.

Но главное то, что, когда Эрик опять опустился на трон, он взял другой кубок — из рук своего офицера, — и разговор, случившийся между ними на расстоянии одного вдоха, выглядел для окружающих дружеской формальностью.

Номер тем временем усложнился.

Акробаты разогнались и подбросили девушку вверх. Она крутанулась над ареной и мягко приземлилась на ладони одного из парней. Выпрямилась, потянулась всем телом, словно стала частью огня, и продолжила вращать многолучевые факелы.

Я заставила себя дышать ровно и посмотрела туда, где сидели Криосы.

Герцогиня Элиана держалась прямее обычного. Она морщилась, с презрением глядя на гимнастку и что-то без конца бормотала, стараясь незаметно одёрнуть разошедшегося старшенького.

Дориан был в стельку пьян.

Наследник дома Криос размахивал кубком, громко требуя подлить ему ещё.

Этот беспредел остановить было некому, потому что герцога на его месте не обнаружилось.

Лорд Маркел куда-то отошёл, и теперь там сидел Балтус. А он не был тем, что станет переживать за старшенького братца. Наоборот, кажется в этот момент, момент позора наследника, он даже получал особое удовольствие, слушая яростное шипение родительницы и шепотки со стороны их окружения.

«Ну, и семейка! Угораздило же меня к ним попасть!»

Акробаты закончили номер.

Они опустили факелы в песок и поклонились.

Музыка оборвалась, распорядитель вышел на арену и объявил следующую часть — «королевский обед».

Шатёр ожил, зашевелился, заговорил громче. Слуги потянулись с подносами. Пошли закуски, горячие пироги, жаркое, орехи, фрукты.

В тот же момент внимание толпы рассыпалось на сотни разговоров.

Эрик наклонился к Лирену и что-то спокойно ему сказал. Потом поднял на меня взгляд и коротко кивнул в сторону столов.

Я поняла сигнал. Поднялась, придерживая тяжёлый подол, и приняла плащ из рук нянюшки Лирена. Она протянула его слишком поспешно, словно хотела поскорее вернуть мальчика себе.

Мы двинулись к столам. Я шла так, как меня учили: ровно, мягко, с правильной осанкой. Внутри уже закручивалось новое напряжение. Любая смена места здесь означала новую точку обзора для тех, кто пришёл не ради цирка.

Рейвен шёл рядом. Он держался на полшага позади и не нарушал дистанцию. При этом он закрывал меня от толпы так плотно, будто вокруг были не люди, а сплошные враги… что недалеко от истины.

К полудню шатры прогрелись и особой нужды в плаще не было.

Воздух наполнился ароматами мяса и специй.

Столы под общим навесом ломились от блюд.

Нас пригласили к общему обеду. Меня усадили рядом с Лиреном, к вериданцам, и это стало для меня редкой милостью дня.

Рядом сидели искренне улыбающиеся люди, и никто не хватал меня за локоть.

Ели долго и шумно. Под вежливостью пряталось напряжение. Разговоры звучали легко, но в них постоянно всплывали погода, урожай и «благословение союза». Я отвечала коротко и ровно. Я всё время чувствовала взгляд герцогини со стороны Криосов. Я видела, как Дориан приказывает подливать себе снова и снова. Он явно решал, кого ненавидит сильнее: меня или собственную беспомощность перед чужим королём — я успела заметить, как он постоянно кичится важностью своего статуса, а тут король! Он круче по статусу, против него не попрёшь! Но самое ужасное для Дориана — король сделал и меня круче моего высокопоставленного муженька, приняв в свой род!

«Брачная ночь будет ужасной!» — читалось во взгляде этого зверя, опрокидывающего в себя один кубок эля за другим.

Я снова оглянулась назад, на Рейвена, размышляя, как бы с ним поговорить?! Но возможности для этого пока не видела.

Подписание брачного договора сделали показным.

На середину стола вынесли тяжёлый свиток. Рядом поставили песочные часы и подставку с двумя длинными перьями, переливающимися золотым напылением в последних солнечных деньках осени.

Выглядело безумно пафосно.

Короли поднялись и обменялись речами. В словах было слишком много обещаний мира, но слишком мало доверия.

Эрик подписал уверенно, поставил печать и отстранился. Его взгляд был холодным и внимательным, словно он подписал не союз, а отсрочку… что в принципе, так и было.

Майрос — следом. Он улыбался шире, чем нужно, поднял кубок и произнёс тост о «верности трону» и «прочности будущего».

Многие склонили головы. Некоторые аплодировали слишком громко.

Финал пикника завершили музыкой и общим выходом королей.

Солнце сползало к лесу, и парк наливался янтарём осени.

Кареты одна за другой потянулись к выезду.

Мы тоже отчалили в крепость, едва Эрик лично сопроводил меня до высокомерной семейки аристократов.

Он довольно ясно подчеркнул, насколько я важна для него, и громогласно приказал своему лучшему телохранителю отчитываться каждую неделю, желая знать о каждом моём шаге…

Вот такой вот заботливый братец у меня нарисовался!

Пока герцог клятвенно заверял, что с «драгоценной новоприобретённой доченьки» будут сдувать пылинки и безо всяких отчётов, герцогиня с улыбкой позвала меня в свою карету, чтобы я вернулась в крепость вместе с ней и Изарой.

Обняв на прощание Лирена и ещё раз склонившись перед Эриком в реверансе, как должно регламенту, я забралась в экипаж… ПЕРВОЙ! По той де причине — сестра короля выше жены герцога и тем более его дочки!

Сопение Изары было слышно аж на тот конец лесного массива!

«Кажется, этот статус аукнется мне совсем скоро!»

Я думала, что, герцогиня начнёт завуалированно угрожать мне прямо здесь и сейчас — сразу, как только лакей закроет дверь, а возничий ударит хлыстиком по крупу лошадей!

Но — нет.

Мы погрузились в тишину.

И она была особой формой пытки.

Изара вздыхала демонстративно. Леди Элиана сидела с ровной спиной и смотрела в окно, стиснув чуть ли не до хруста челюсти.

Иногда она переводила взгляд на меня, словно говоря: «Ну, же! Спроси меня: что не так?!».

Но я упрямо «не видела» этого, опустив взгляд на свои пальцы, спокойно покоящиеся на коленках. Сидела так же ровно, как меня заставляли, обучая этикету, и спокойно дышала холодом герцогини и приторно сладкими духами Изары.

Скрип колёс звучал слишком отчётливо.

Я понимала одно: теперь моё выживание зависит от собственной осмотрительности и… от реакции Рейвена.

Через занавеску я видела его. Он скакал рядом с каретой и держался на уровне окна.

Рей не приближался лишний раз, но оставался там, где его можно было заметить одним движением глаза, ясно демонстрируя всем: теперь «безродная деревенщина» — не такая и безродная! За ней приставлен первый рыцарь Веридана!

Едва наша процессия достигла крепостного дворика, и экипаж остановился, леди Элиана натянула улыбку на губы, привставая первой и протягивая руку к дверце кареты.

— Дитя… позволь, на правах хозяйки, пренебречь этикетом.

Очень хотелось сказать — «не позволяю»! Но, чтобы не начать открытое противостояние прямо сейчас, я покладисто кивнула, мягко улыбаясь.

— Конечно, Ваша Светлость… ма… матушка.

«Матушку» перекосило, но она виртуозно преобразила оскал в широкую признательную улыбку.

— Благодарю, дитя.

Изара, возмущённо сопя, вышла, но после меня.

А на порожках уже выстроились в две шеренги все слуги замка.

«Зачем?» — я мало что понимала из происходящего, потому как законы и правила аристократов в большинстве своём оставались в тумане. Кира знала только общие положения по стране. А пара уроков дворцового этикета, которую я получила, тоже самое, что капля в океане!

Моё внимание привлёк разговор герцога Маркела с Рейвеном.

Они обсуждали мою безопасность и комнату, в которой будет проживать Рейвен.