Довольно быстро я закончил с наполнением Гримуара — остались несколько ритуалов, с которыми справятся и Хранители.

Теперь пришло время допросить пленных магов из Мира Войн. У меня их трое — Маг Земли, Паладин и Маг Смерти. Все — пятого Шага, и могут знать очень многое.

Каждого из них я собирался ментально выпотрошить и вытащить всё, что они знают. Ценность их жизней меня совершенно не волновала. В первую очередь для меня была важна информация.

Начать я решил с Мага Смерти — он самый старый из тройки. И я не прогадал — первый же мой запрос дал плоды. Как оказалось, маги из Мира Войн знали, что такое резонанс концепций.

Магу Смерти было известно: концепция Свободы может резонировать с концепцией Войны. Однако для этого нужны определённые условия: количество энергии концепции Войны должно быть колоссальным. Лишь при больших объёмах концепции Войны концепция Свободы воздействовала на неё. Причин такой избирательности Маг Смерти не знал.

Информация о концепциях была скрыта очень глубоко и вызывала активацию многочисленных клятв. Поэтому, когда я вытащил из Мага Смерти последние детали — тот уже был на грани смерти.

Ну, ничего страшного. У меня в запасе ещё два пленника.

В бесконечной глубине космоса.

Вдали от всех звёзд и созвездий, там, где лишь лениво крутилась древняя пыль, в самом сердце мёртвой тишины внезапно вспыхнула пространственная спираль. Витки её закручивались всё туже, разрывая саму ткань мироздания, и из этого разлома медленно выплыл Дракон — чёрный, как оникс, отполированный временем до зеркального блеска.

На фоне необъятного космоса он казался лишь пылинкой, однако размерами был сопоставим с планетой необычной формы. Его чешуя поглощала свет далёких звёзд, не отражая ни единого блика — словно сама пустота обрела плоть. Дракон неподвижно завис в космосе, и от него во все стороны разошлась колоссальная аура, заставляя космическую пыль расступаться в благоговейном трепете.

Вскоре вдали вспыхнуло пламя. Оно стремительно распространилось по космосу, поглощая пустоту, и в этом бушующем пожаре появился ещё один Дракон. Размерами он уступал чёрному, однако испускаемая им энергия была на порядок ярче.

Тело его было воплощением всех стихий разом. Чешуя пылала живым огнём, переливаясь оттенками от багрового до белого, а когти, напротив, были выточены из вечного льда — такого, что мог заморозить, казалось, само время.

Вместо глаз у Дракона зияли два бесконечных пруда тёмной воды, в глубине которых угадывалось медленное, неумолимое движение. Шипы, покрывавшие гребень и хребет, состояли из прочнейшего металла и чёрного камня, по поверхности которого непрерывно искрились молнии — острые, синие, словно живые.

Вокруг существа закручивались призрачные вихри — незримые потоки чистой стихии ветра, не нуждающиеся в воздухе для своего существования. Они то сворачивались в тугие спирали у самой чешуи, то разлетались во все стороны, увлекая за собой космическую пыль и обрывки пламени.

При каждом движении Дракона стихии в его теле сменяли друг друга, перетекая одна в другую: огонь застывал льдом, лёд рассыпался камнем, камень обращался в воду, вода развеивалась вихрями, а из вихрей снова вспыхивало пламя. Само его существование казалось нарушением законов природы — или, напротив, их высшим воплощением.

Страж Основы Стихий прибыл вторым.

По пространству понёсся мощный импульс ментальной энергии — он прошёл сквозь пустоту, как волна сквозь воду. И в этой ментальной волне начал проявляться третий Дракон.

Он был меньше своих собратьев и казался почти призрачным — его белоснежная чешуя светилась изнутри мягким, потусторонним светом. Тело Дракона выглядело лёгким, почти невесомым, будто сотканным из чистой мысли, а не из плоти и кости.

Однако именно эта кажущаяся хрупкость и вызывала тревогу — не менее, а то и более сильную, чем угроза, исходившая от его собратьев. От белого Дракона исходило ощущение, что он смотрит не на тебя, а сквозь тебя, видя самые потаённые уголки сознания. Его взгляд проникал глубже плоти, глубже души — туда, где обнажалась сама суть существа.

Страж Основы Духа прибыл третьим.

Следом, почти одновременно, появились ещё три Дракона. Каждый из них пришёл по-своему: один — через причудливое искажение реальности, второй — из тёмного провала пустоты, третий — в мягком сиянии, от которого вокруг словно зашевелилось само пространство. Стражи Основ Трансформации, Смерти и Жизни заняли свои места в безмолвном собрании.

И с небольшим опозданием прибыл последний — Страж Основы Тела. Багровый, мощный, с чешуёй цвета свернувшейся крови, он испускал тяжёлую, почти осязаемую ауру. Казалось, само его присутствие давило на пустоту, заставляя пространство прогибаться под его весом.

— Ты позвал нас сюда, Космос, — загрохотал Страж Основы Стихий. — Сказал, что это важно. Говори.

— Ждите, — отозвался древний голос.

Стражи Основ не общались привычными словами. Им хватало лишь небольшого импульса энергии, чтобы донести свою мысль.

Семеро Стражей застыли, ожидая чего-то.

И тут пространство затопила новая энергия — чистая, прозрачная, неуловимая. Она пронеслась по космосу беззвучной волной и принесла с собой порядок. Казалось, сама космическая пыль начала двигаться более упорядоченно, выстраиваясь в незримые узоры. Само мироздание словно склонилось, признавая чью-то высшую волю, подчиняясь древним законам, что были старше самих звёзд.

В этом свете появился Дракон. Изящный и утончённый, он казался идеальным во всём — в каждом изгибе тела, в каждой чешуйке, в каждом движении. Его серебристая чешуя переливалась всеми оттенками лунного света, а тело было сложено столь гармонично, что взгляд невольно замирал, не в силах оторваться.

Этот Дракон был меньше остальных семерых, однако любое живое существо сразу бы определило — именно он самый уникальный из всех. От него исходило не давление силы, а ощущение абсолютной правильности, словно он был той самой осью, вокруг которой вращалось всё сущее.

Страж Основы Равновесия прибыл.

А затем мир вздрогнул. Весь порядок, что только что воцарился, разом рухнул — словно кто-то одним движением смял аккуратно расстеленный ковёр.

Разноцветные огни вспыхнули вдали — безумные, несочетающиеся, режущие глаз: ядовито-зелёный сменялся кричаще-розовым, а тот переливался в кислотно-жёлтый. Они плясали, не подчиняясь никаким законам, мерцали невпопад, гасли и вспыхивали в случайном ритме.

И из этих беспорядочных всполохов медленно проступила кривая, искажённая морда Дракона. Шкура его выглядела так, словно была наспех сшита из разных лоскутов — тут гладкая чешуя, там грубая шкура, рядом перья, а чуть дальше нечто совершенно неописуемое. Один глаз был огромным и круглым, другой — узким, как щель. Рога росли в разные стороны, будто не могли договориться, куда им смотреть.

Само его существование казалось издевательством над законами природы — Дракон одновременно был и не был, существовал и не существовал, его очертания постоянно плыли, не желая застывать в одной форме.

По пространству разнёсся древний смех — хриплый, рваный, заразительный и пугающий одновременно.

— Все на месте, — размеренно заговорил Страж Основы Космоса. — Я позвал вас сюда, чтобы объявить важную весть.

Страж Основы Хаоса продолжал хохотать, перекатываясь в своих разноцветных всполохах. Остальные же не обращали на него внимания, внимательно слушая чёрного Дракона.

— Я обнаружил место, где находится Мир Войн.

Драконы слегка зашевелились. Этот странный мир, столь долгое время готовивший прямо у них под носом нечто, что можно было назвать диверсией вселенского масштаба, крайне их интересовал. А если точнее — Драконы очень хотели узнать, кто же стоит за всем этим.

— Этот мир очень хорошо спрятан, — продолжил Страж Основы Космоса. — И даже я не смогу приблизиться к нему.

Он сделал тяжёлую паузу, и его взгляд медленно, неотвратимо уставился на хохочущего Дракона. В этом взгляде не было гнева — лишь холодная, древняя уверенность.