— А, — Яська, кажется, ничего не поняла, но переспрашивать не решилась.
Лесь, впрочем, тоже не понял. Если человеку на работе интересно — это же здорово! А если к тому же платят хорошо — так вообще мечта.
Вслед за Збышеком Лесь стянул ботинки, пристроив их рядом замшевыми кроссами от «Нюкты». Стоили они, наверное, столько же, сколько все содержимое дома Нейманов, и эта мысль отзывалась неприятным холодом в животе. Лесь вдруг отчетливо понял, насколько он неуместен в этом огромном, роскошном, до блеска вылизанном особняке. Как смятая сигаретная пачка в музее. Вслед за смущением пришла злоба, а за ней — стыд. Потому что Збышек не сделал ничего, за что на него стоило бы злиться. Ну вот какого дьявола? Неужели нельзя просто порадоваться? Тому, что появились приятели. Тому, что школьные шавки прикусили языки и расползлись по углам. Тому, что можно сходить в гости не только к двоюродной бабушке — а бабушка, чтоб ее, та еще грымза. Отлично же все! Живи да радуйся. Но нет. Вместо радости дурацкая обида хрен разбери на что. Почему? Ну почему, блядь⁈
Да потому, что Лесь всегда все портит.
Мотнув головой, он решительно шагнул на мягкий, цвета сливочного крема ковер.
— Мы тут всю жизнь топтаться будем — или пойдем делать эту дурацкую химию?
Яська, вынырнув из восторженного коллапса, посмотрела на Леся с уважением. Совершенно незаслуженным уважением — потому как на самом деле Лесь срать хотел на гребаную химию. Просто Збышек сказал, что он нихрена в химии не понимает, Яська тут же вцепилась в него, как клещ, с предложением помощи, а Лесь… Лесь просто увязался за компанию. Черт его знает, почему. Ладно бы в кино или в кафешке посидеть. Это хотя бы весело. Но делать домашку по химии… Которая Лесю в хер не уперлась…
Полнейший идиотизм. Но этот идиотизм затягивал все глубже. Раньше Лесь просто занимался своими делами — работал в мастерской, возился по дому, бегал за продуктами. А теперь все время прикидывал, как бы выкроить часок-другой, чтобы потусить в странной компании. Богатенький выпендрежник Богуцкий и унылая зубрилка Гурская… Еще месяц назад Лесь мог бы жизнью поклясться, что не имеет ничего общего с этими людьми. А теперь… Голожопый Лесь Нейман. Пришел в гости к Богуцкому. Чтобы учить химию. Которую будет объяснять Гурская. Охренеть не встать.
— Давайте ко мне в комнату. Это на втором этаже, — Збышек шагнул на лестницу, сверкнув возмутительно белыми подошвами носков. Как будто и не ходил целый день в кожаных кроссах. Вот как так вообще? Он что, в принципе не потеет? Лесь бросил короткий взгляд на свои носки — черные, как у всех здравомыслящих людей, с аккуратно заштопанной дырой на большом пальце. Упрямо сжал зубы и пошел по светлому ковру, яростно печатая шаг.
— Вот сюда, направо, — Збышек, стремительно взлетев по лестнице, повернул и распахнул дверь. — Правда, тут срач… Не люблю, когда горничная по моим вещам шарит. Хотя она, наверное, все равно шарит, просто из любопытства, но… Ладно, плевать. Не обращайте внимания.
Лесь окинул взглядом тот самый ужасающий срач, за который извинялся аж целый Збышек Богуцкий. Небрежно брошенные на стул штаны и футболка — очевидно, домашние, несколько журналов на коврике у кровати, там же — пустая чашка с кофейным осадком на дне. Даже носки на полу не валяются, а ручки не рассыпаны по столу, а сложены в стаканчик.
— Чувак… Нихрена ты в бардаке не понимаешь, — подвел итог увиденному Лесь.
— Вот именно, — подтвердила Яська, с некоторым испугам оглядев ровненькие стопки учебников. — Ты что, утром уборку делаешь? Перед школой?
— Я⁈ — вытаращил глаза Збышек. — Уборку? С чего ты взяла?
— Ну… у тебя все так аккуратно разложено.
— Но это же значит, что я тут уборку делаю. Просто сразу кладу вещи туда, где они лежать должны. Это же проще, чем потом горы барахла разгребать.
— Думаешь? — скептически хмыкнул Лесь. — У меня на стуле одежды больше, чем в шкафу.
— И нафига? В шкафу сразу видно, что можно надеть. А завалы на стуле сначала раскопать нужно… а то, что выкопал, еще и погладить.
Вот только барахло на стул швырнуть — секунда дела, а расправить и в шкаф убрать — сильно дольше. Видимо, Збышек никогда не возвращался домой усталый до смерти, если на ерунду времени не жалеет.
— Делать мне нечего — барахло гладить. И так сойдет, — затолкал поглубже язвительный ответ Лесь. Не устает Збышек — и что теперь? Мало ли кто как живет. Яська вон тоже заморенной не выглядит — это же не причина попрекать ее счастливой жизнью.
— Можно мне сюда вещи положить? — оборвала внезапную гигиеническую тему Яська. Расстегнув сумку, она начала выкладывать на стол книги, тетради и почему-то рисовальный альбом. Свернув на знакомую дорожку, она уже не стеснялась и не колебалась, распоряжаясь с уверенностью опытного прораба. — Збышек, принеси, пожалуйста, еще один стул. Лесь, садись вот сюда, поближе.
Через пару минут все разместились вокруг стола, словно собрались перекинуться в полудурика, вот только вместо карт Яська раздала всем листочки.
— Просто чтобы можно было записывать по ходу дела. Не знаю, как вам, а мне так легче запоминается. Значит, поехали. Валентность — это способность атомов образовывать определенное количество связей с другими атомами. И зависит она от количества свободных электронов. Я представляю это себе вот так, — Яська раскрыла альбом на первой странице. Там были нарисованы три разноцветных кружочка, растопырившиеся в стороны загнутыми колючками. — Представьте, что вот этот зеленый шарик — атом водорода. У него только один свободный электрон — вот, крючок сбоку. Крючок один, а значит, водород может присоединить только один атом. Поэтому водород одновалентный. Вот этот красный кружок — кислород, у него два электрона. Поэтому я нарисовала два крючка. К этим крючкам может прицепиться… сколько элементов? — совершенно учительским голосом спросила она, и чертов рефлекс сработал.
— Два, — бодро откликнулся Лесь, немедленно почувствовав себя до невозможности глупо. Но Яська обрадовалась так, будто он гребаную нобелевку по химии получил.
— Совершенно верно! Два! Кислород у нас двухвалентный. Ну а это вот, синенькое — это алюминий. И он…
— Трехвалентный, — присоединился к группе старательных идиотов Збышек.
— Правильно! Алюминий трехвалентный. Вы сразу все поняли!
Снова перевернув лист, Яська продемонстрировала красный водород и желтый хлор. У каждого было по одному-единственному крючку, которыми атомы и сцепились.
— Вот так выглядит связь между двумя одновалентными элементами. Водород может присоединить только один элемент, как и хлор. Поэтому места для других атомов не остается. А это — вода, — открыла новую страницу Яська. — Кислород двухвалентный, значит, у него два крючка. На них цепляются два атома водорода, вот и получается два Н и один О.
Пан Зборский по кличке Моргун с начала года провел уже шесть уроков химии. И Лесь понял только один — первый, на котором Моргун объяснял, почему химия — это круто. Потом начались лекции по предмету, и понимание погасло, как лампочка с оборванным проводом. Лесь попытался сунуться в учебник, не смог продраться через казенное сукно формулировок и пришел к выводу, что для изучения химии нужен отдельный талант. Оказалось, что нет. Никаких особых талантов не требуется. Достаточно нормального объяснения — и уже через полчаса Лесь медленно, все время сверяясь с таблицей, написал свое первое уравнение.
Два одновалентных натрия плюс один двухвалентный магний — получается хлорид магния! Выкуси, гребаная химия, я тебя одолел!
Лесь радостно хлопнул ладонями по столу, получил в ответ гордую улыбку Яськи и возликовал еще больше. Да, пользы от нового умения никакой, разве что отец из-за двоек меньше орать будет. Хотя кого Лесь обманывает — ровно столько же и будет орать. Но все равно было до чертиков приятно. Особенно когда Гурская глядела на него так, будто Лесь в одиночку на Эверест забрался.
— Вот. Я тоже сделал, — Збышек, ревниво покосившись на Леся, сунул Яське свой лист.
