Но сложность была велика. И Яся вопила и горестно стонала вместе с залом, не сводила с Богуцкого глаз — и восхищалась им. Не из-за внешности, нет — хотя с внешностью у Збышека все было отлично. Из-за того, что он мог упасть, расшибить себя о пол — и все-таки отбить мяч. Из-за того, что пер через противников, не обращая внимания на удары. Из-за того, что заставил Ясю вопить вместе с залом, из-за того, что стер с лица Неймана намертво прикипевшую мрачную гримасу… Из-за того, что Богуцкий был офигенно крут. И неважно, насколько осмысленна эта дурацкая битва за мяч. Если человек может вот так — это офигенно.

Осторожно пошевелив плечом, Богуцкий пару раз подпрыгнул на месте и успокаивающе махнул рукой тренеру. Яся радостно завопила. Игра нахлынула на Богуцкого, как прибой, закружила и понесла с собой. Прежде чем нырнуть в толпу, он на мгновение обернулся — к Рузе, наверняка к Рузе, торжествующе улыбнулся и снова махнул рукой.

Но смотрел… Яся не могла в это поверить, так не бывает, так не должно быть. Наверняка ей просто показалось… Показалось, что смотрел Богуцкий чуть в сторону. Не на Рузю. Туда, где сидели Яся и Нейман.

Который, похоже, ничуть не сомневался. Вскочив с лавки, он заорал «Давай! Вломи им, Збышек! Натяни уродов!». Богуцкий вскинул «козу» виктории, крутнулся на пятках и умчался вслед за порхающим по площадке мячом.

Игра закончилась со счетом шестьдесят — шестьдесят три. «Рыцари» победили. Богуцкий, прихрамывая, медленно направился к вип-ложе. Теперь он совсем не походил на того глянцевого мальчика, который ожидал случайных приятелей в холле. Красный, потный, всклокоченный, с припухшей пунцовой скулой, на которой завтра расцветет роскошный фингал, Богуцкий наконец-то стал обыкновенным. Оставшись при этом совершенно невероятным.

— А-а-а-а!!! — завизжала Яся, не в силах уложить в слова переполняющие ее эмоции. Впрочем, сейчас вопил весь зал, поэтому совсем уж дурочкой она себя не чувствовала. Рузя, томно охнув, обняла потного Богуцкого и запечатлела у него на губах поцелуй, перепачкав своей вампирской помадой.

И Богуцкий, сволочь, ответил.

С огромным удовольствием он поцеловал Рузю в ответ, явно наслаждаясь прикосновением этого вызывающе красного рта. А потом повернулся к Ясе и Нейману.

— Нет, вы видели? Я говорил, что будет жарко!

— Не то слово! — полыхнул глазами Нейман. — Рубилово было сумасшедшее. Ну, ты дал! Охрененно сыграл!

— Да, очень здорово! — Яся не могла упаковать свой восторг в слова, все они казались неправильным, глупыми. Ничего не объясняющими. — Ты… у тебя талант. Я, конечно, не разбираюсь в баскетболе, но это было невероятно. Как ты… как вы их! Настоящая битва! И вы победили! Жаль, что твои родители не смогли приехать. Они бы так гордились тобой!

— Гордились… — лицо у Богуцкого сделалось неприятно-задумчивым.

— Да! Я горжусь тобой! Вы победили! — Рузя лозой обвилась вокруг него, закинув руки на плечи. Богуцкий одобрительно похлопал ее по бедру.

— Да, мы победили, — встряхнувшись, он широко улыбнулся. — И это нужно отметить! Сегодня вечером Мачек Хасс закатывает убойную вечеринку. Все присутствующие, разумеется, приглашены. Сейчас я в душ, а потом жду вас на крыльце. Отметим победу!

— Ура! Вечеринка! — взвизгнула Рузя и прижалась к Богуцкому еще теснее. А Нейман нахмурился.

— Мачек живет на Зеленой Гуре. Туда пилить часа два.

— Я отвезу. Не тормози, Нейман, все будет круто! — в адреналиновой радости Богуцкого звенела неприятная злая нотка. — Вы же со мной, ребята! Отвезу, привезу — все, что скажете.

Нейман неуверенно покосился на Ясю. Судя по выражению лица, ехать к Мачеку он не хотел… а Яся, пожалуй, была бы не против. Никогда в жизни она не была на такой вечеринке — чтобы самые популярные парни, самые красивые девчонки. Огромный дом, грохот музыки, алкоголь, пустые комнаты на втором этаже, в которые незаметно проскальзывают парочки. Яся видела такое только в кино — и даже вообразить не могла, что однажды получит шанс не просто посмотреть. Поучаствовать.

Но как туда ехать? Третьей лишней вместе с Богуцким и Рузей? Конечно, можно уговорить Неймана… Яся чувствовала, что легко сделает это. Если она попросит, Нейман согласится. Но зачем? Все равно она никогда не станет своей в этой компании.

И мама… мама с ума сойдет, если узнает.

А она узнает. Она всегда узнаёт.

— Нет, спасибо, — покачала головой Яся. — Я бы с удовольствием, честно. Но меня дома ждут.

— Если ждут, значит, нужно идти, — на лице у Богуцкого было все то же странное выражение то ли веселья, то ли злобы. — Жаль. Я думал, потусуемся вместе сегодня, весело будет.

— Ну… мы можем потусоваться в другой день, — неуверенно предложила Яся. — После уроков, скажем, у меня дома. Я печенье могу испечь. По физике домашку сделаем вместе, в настолки поиграем…

Уже сказав это, Яся поняла, что вроде как пригласила и Рузю.

Рузя тоже поняла именно так.

— Домашнее задание? Настолки? А ты, Гурская, умеешь повеселиться, — расхохоталась она. — Боже, серьезно⁈

Яся почувствовала, что как заливает жаром щеки.

И в самом деле — господи, ну какой бред. Такому парню, как Богуцкий, на дурацкие настолки плевать. Не говоря уже про домашку по физике. Нашла, что предлагать, идиотка. Домашние задания и настолки — уютное теплое болотце для слабаков и задротов.

— А мне нравится, — без колебаний бросился на помощь Нейман. — Обожаю настолки.

Богуцкий посмотрел на Рузю. На Неймана. На Ясю. И улыбнулся глянцевой широкой улыбкой.

— Я тоже люблю настолки. Физику, правда, не очень… Но если притащу еще одну тройку, отца инфаркт хватит. Где собираемся?

Дурацкая затея Збышека с великим празднованием Лесю не нравилась. Не то чтобы он возражал против поздравлений или подарков — ну кто в своем уме станет против такого возражать? Просто… Настораживал размах. Збышек с вечера отпидарасил дом, перемыл старый хрусталь в серванте и притащил из магазина целый пакет разноцветных надувных шариков — как будто Лесь гребаный первоклашка. Хотя пакет с алкоголем он тоже притащил… Это несколько сглаживало диссонанс. Яська оккупировала кухню, и по дому второй день тянуло то ванилью, то шоколадом, то жареным луком. Лесь пару раз попытался туда сунуться, но был решительно изгнан. Яська объявила, что завтра будет сюрприз… И это насторожило Леся еще больше. Слово «сюрприз» стойко ассоциировалось с какой-то внезапной и трудно парируемой гадостью. Но Яська выглядела такой вдохновленной, Збышек ходил загадочный и гордый… Даже старая кошка, греющая пузо на крыше сарая, поглядывала на Леся со значением. И он смирился.

Ну в самом деле. Что страшного может произойти? Яськин пирог подгорит? Сливовица паленой окажется? Надувные шарики полопаются?

Ерунда. Все ерунда. Мелкие глупые дрязги, на которые даже внимания обращать не стоит.

А ничего плохого случиться не может. По-настоящему плохого.

Когда Лесь полностью осознал эту мысль, то некоторое время просто сидел, тупо глядя в окно.

Ничего плохого не случится. Они просто отпразднуют. Съедят то, что приготовила Яська, немного выпьют, сыграют в какую-нибудь забавную ерунду. А потом приготовят попкорн, устроятся на диване и посмотрят кино. Не зря же Лесь половину субботы на этот гребаный видик убил.

Сначала думать об этом было странно. Как будто примеряешь на себя чужую, не по размеру одежду. Лесь весь вечер ходил, как пыльным мешком пришибленный, осторожно, по крошке надгрызая это новое ощущение.

Нормальный день рождения. Как у всех. Без пьяных склок, без ядовитых упреков. Без накопившегося едкого разочарования, кипящими гейзерами прорывающегося наружу. Просто еда. Просто подарки. Просто люди, для которых твой день рождения — праздник.

Лесь уснул, ворочая в голове эту мысль — а проснулся с отчетливым ощущением приближающейся радости. Предчувствие переполняло, бурлило внутри, как пузырьки в газировке, если хорошенько встряхнуть бутылку. Какое-то время Лесь неподвижно лежал в кровати, глядел в потолок и представлял. Вот Яська сооружает свой торт — кривой, наверняка кривой, это же домашний торт. Все домашние торты кривые. Но вкусный. Определенно вкусный. Вот Збышек мечется по дому, развешивая свои кретинские шарики. Вот кошка, нахально развалилась на крыльце, щурит на солнце прозрачные хризолитовые глаза. Рядом стоит мисочка, в которой щедро навалены обрезки мяса.