— Да, завтра, — Яся решительно сняла кофту и повесила ее на спинку стула. — Так куда мне ложиться?

— Куда хочешь, — пожал плечами Лесь. — Можешь по центру, можешь с того края.

— Нет. Не надо с того края, — Збышек, встав, тоже снял рубашку. Майка выразительно обтягивала широченные плечи и грудь. Яся, осознав, куда смотрит, быстро отвела глаза. — Если я повернусь во сне, я же тебя в шкаф впечатаю. Ложись лучше в центре.

— Тогда вы меня оба… впечатывать будете.

— Зато ты толкаться сможешь. И мы будем отодвигаться.

— Ага. Отодвинетесь вы, как же…

Яся, тихонько вздохнув, полезла на импровизированную кровать. Диван от каждого движения скрипел, внутри что-то дрожало и раскачивалось. Наполнитель, сбившийся в каменной твердости комки, перекатывался под ладонями, словно теннисные шарики. Или это не наполнитель? Что может перекатываться в диване?

Запретив себе думать об этом, Яся легла на спину, целомудренно сложив на груди руки.

— Может, тебе свечку дать? — не удержался Збышек. — И челюсть подвязать, чтобы не отваливалась?

— Да иди ты, — буркнула Яся, но все-таки перевернулась набок — лицом туда, куда ляжет Лесь. Сзади оглушительно скрипнуло, диван, качнувшись, прогнулся. Збышек, обрушив на это безрадостное ложе весь свой центнер веса, смущенно затих.

— Черт. Надеюсь, эта хреновина под нами не сломается.

— Надейся-надейся, — хмыкнул Лесь и выключил свет. В чернильной темноте безлунной ночи прозвучали шаги, и рядом с Ясей опустилось второе тело. — Господи, хорошо-то как… — простонал Лесь, вытягиваясь. — А вы, придурки, не хотели постельное белье брать. Там все есть, ничего не надо… — передразнил он Ясю. — А я говорил, что все будет сырое и мерзкое!

— Да. Ты все правильно говорил, — покорно согласилась Яся.

Она действительно упиралась, доказывая Лесю, что в доме у прадеда есть все, что нужно. Она ведь была на похоронах. Она своими глазами видела… но Лесь, упорно насупившись, вытащил из дома все, что хотя бы условно мог полагать своим — две подушки, одеяло, два комплекта постельного белья и стопку полотенец. А потом заставил сделать то же самое и Збышека.

Яся была очень недовольна.

А теперь Яся лежала на тех подушках, которые привез Лесь. И укрывалась Лесевым одеялом.

— Ты все правильно говорил, — Яся очень старалась не плакать, но проклятые слезы сами собой наворачивались на глаза. Ресницы от них становились тяжелыми, мокрыми, а в носу тут же начинало свербеть. — Прости. Простите.

— За что? — Збышек приподнялся на локте, темный силуэт его головы заслонил прямоугольник окна. — Что случилось?

— За это. За все. Это я вас сюда притащила, — Яся дышала ровно, так, словно ничего особенного не происходит, и даже не пыталась слизывать слезы. Как будто это могло кого-нибудь обмануть.

— Ты-ы? — в голосе у Збышека звучало такое искреннее изумление, что Яся даже плакать на мгновение перестала. — С ума сошла, что ли? Мы сами захотели. Вот, он первый, — Збышек кивнул подбородком на Леся. — А я второй. Сами захотели, сами поехали. Поужинали, сейчас спать легли. Все хорошо же. Чего ты там напридумывала?

— Хорошо? — всхлипнула от облегчения Яся. — Серьезно?

— Какие уж тут шутки, — вздохнул с другой стороны Лесь. — Сегодня первый день за хрен знает сколько лет, когда я не гадаю, трезвым папаша явится или опять на бровях приползет. Ты просто не представляешь, какое это счастье.

— Да… Не представляю, — уже привычно согласилась Яся. — А Збышек…

— А я люблю приключения, — оборвал ее Збышек. — Все. Давай спать.

Яся замолчала. Сзади, повозившись, затих Збышек, она спиной чувствовала его горячее влажное дыхание. Сначала шумное, неровное, оно постепенно замедлялось, обретало плавную шелковую мягкость. Збышек сглотнул, что-то беззвучно прошептал и перевернулся набок, обрушив на Ясю тяжеленную, как бетонная балка, руку. Он спал. С другой стороны лежал, закинув руки за голову, Лесь. Привыкнув к темноте, Яся различала его острый профиль — высокий лоб, крупный нос, упрямый подбородок. Лесь не спал, но дышал так ровно, словно хотел притвориться спящим. Яся тоже старательно замедлила дыхание, осторожно пошевелилась и положила Лесю на плечо руку — словно бы во сне. Жесткие мышцы под ладонью на мгновение окаменели — а потом обмякли. Лесь перевернулся набок, притерся к Ясе твердой горячей спиной и тоже уснул.

А потом уснула и Яся.

Лесь обошел вокруг «виськи», любовно похлопывая старушку по намытым до блеска бокам.

— Ну разве не красавица? Скажи, Збышек!

Збышек окинул машину равнодушным взглядом.

— Наверное. Ездить будет.

Конечно, будет! Еще бы она не ездила! Лесь три дня корячился в гараже — полностью перебрал переднюю подвеску и поставил новые рулевые. Ободрал до мяса костяшки в яростных попытках сорвать прикисшие болты, несколько раз треснулся головой до радуги в глазах и по запарке пришиб руку выпавшей тягой. Но все-таки Лесь довел до ума эту пенсионерку! Не без помощи Збышека, конечно. Тот исправно держал, бил, толкал, подавал и выполнял прочие задания для работника с нулевой квалификацией. Но Лесь готов был честно признать — без Збышека было бы намного сложнее. Вторые руки в гараже незаменимы, даже если растут они из жопы.

Но три дня адской пахоты остались позади — и теперь Лесь любовался старенькой, но совершенно исправной машиной. Пробный выезд прошел отлично, нигде ничего не стучало, не хрустело и не скрипело, руль поворачивался мягко, словно по маслу шел.

Лесь еще раз обошел вокруг «виськи», любуясь бликами света на капоте и крыльях.

Он починил машину. Собственную машину! Не какую-то постороннюю тачку, которую заберет равнодушный ездюк, не соседский автомобиль, до боли знакомый, но все же чужой… А собственную! Осознание этого наполняло Леся чистым, искрящимся восторгом.

Их собственная машина. Их собственный гараж. Их собственный дом.

Нет, дураком Лесь не был. И наивным ребенком — тоже. Он прекрасно понимал, что на самом деле и дом, и гараж, и машина — Яськины, а он здесь всего лишь гость. Рано или поздно придется уехать — вернуться в Беложецк или искать работу где-то еще, может, даже здесь, в Солтыцке. Снять комнату, устроиться на комбинат — слесарем там или механиком. Збышек, конечно, уедет к папаше, поступит в свой гребаный университет, Яська, если не струсит, получит лицензию ведьмы. А он, Лесь… он тоже не пропадет. Все будут нормально. Но… прямо сейчас Лесь не хотел об этом задумываться. Зачем? У него есть дом, есть семья… Ну, не семья конечно, они просто живут вместе, это получилось случайно… но почему бы не вообразить, что семья? Кому от этого будет плохо? Да никому. Лесь ведь не идиот. Он просто… фантазирует. А почему нет? Кто-то придумывает историю, в которой он — несокрушимый герой, победитель по жизни. Кто-то воображает себя великолепным красавцем, на которого бабы пучками вешаются. Так почему Лесю не вообразить, что у него все нормально? Если уж сука-жизнь расщедрилась и подарила такую возможность.

— Ну что, поехали? Покатаемся? — Лесь плюхнулся на водительское место и завозился, подстраивая его под себя. — С ума сойти. Ты же на максимум кресло отодвинул. Можно было просто демонтировать и с заднего сиденья рулить.

— А я виноват, что эти машины на гномов рассчитаны? — Збышек уселся рядом, мрачный, как обанкротившийся гробовщик. — Спереди места вообще нет! Нормальный человек коленями в руль упирается.

— Ну так подгибай свои колени!

— Куда? Назад, как у кенгуру? Не машина, а обувная коробка! Для детских, сука, сандаликов. Смотри, куда едешь, ворота! — Збышек дернулся, врезался коленом в бардачок и обхватил себя за ногу. — Уй, бля!

— Не уй. И не бля, — Лесь вывернул руль, и «виська» плавно выкатилась на улицу. Да, слишком близко от столба — но ведь не зацепил же. Чего орать?

— Стиль вождения «пьяный мастер», — фыркнул Збышек и осекся. — Извини.

— Да ладно. Правда ведь, — философически вздохнул Лесь. На отработку этой философичности в свое время он потратил много, очень много сил — но дело определенно того стоило. — Куда поедем?