— Вот. Вот! А я говорил! Я тебе с самого начала говорил! — тут же запыхтел над ухом Лесь. — Я говорил: бери деньгами! Сразу приучай их нормально платить!

— Да ладно тебе. Хороший же подарок, — не поняла причин сильных эмоций Яся.

— Хороший? Хороший⁈ — возмущенный Лесь удивительно напоминал разгневанного ежа. — С чего ты взяла, что он хороший? Может, видику полный амбец? Может, ему на помойке место? А ты будешь эту бабку бесплатно лекарствами обеспечивать!

— И что тут ужасного? Можно подумать, я на эти лекарства какие-то деньги трачу. Травки тоже бесплатные — вон, в перелеске растут.

— Какая разница, бесплатные травки или нет! Важно, что еда в магазине за деньги! И коммуналка за деньги! И одежда, и бензин — да все, нахрен, за деньги! А ты приучаешь клиентов на халяву лечиться.

— Ничего я не приучаю, — обиделась Яся. — Я всегда деньги прошу!

— И что? Дают, когда просишь?

— Когда как, — философски пожала плечами Яся. — Но не могу же отказать человеку в помощи только потому, что у него денег нет.

— Ну извини. Денег не будет либо у них, либо у нас. Так уж устроен мир.

— И что? Нравится тебе такой мир? — тихо спросила Яся. Лесь, открывший было рот для гневной отповеди, вдруг заткнулся, развернулся на пятках и зашагал к дому.

— Куда на перекрестке? — Збышек скосил глаза на зеркало заднего вида. Медленно ползущий сзади «трудик» вроде бы начинал забирать влево, но еще не включил поворотник. — Ну? Яся!

— Нам направо! — радостно откликнулась она — и махнула рукой налево.

Да чтоб тебе…

— К парку? Или к школе? — попытался привязать маршрут к ориентирам Збышек, одновременно сбрасывая скорость в надежде получить внятные инструкции. «Трудик» сзади гневно посигналил — и был, в общем, прав. Мысленно чертыхнувшись, Збышек все-таки повернул направо — просто потому, что перестроиться уже не успевал. «Трудик», еще раз возмущенно бибикнув, гордо укатил в противоположную сторону.

Яська, до этого расслабленно откинувшаяся в кресле, вдруг подпрыгнула.

— Стой! Не туда! Не туда!

— Но ты же сказала, что направо.

— А показала налево!

— Не вопрос. Сейчас вернемся, — не стал затевать на пустом месте ссору Збышек. Доехав до промежутка в двойной сплошной, он выкрутил руль, и «виська» плавно развернулась, встав носом в противоположном направлении. — Значит, все-таки к школе, — вынес вердикт Збышек. — Могла бы и сразу сказать.

— Зачем? Я же показывала дорогу.

— Вот именно. Ты показывала, — Збышек выразительно посмотрел на перекресток, который они проезжали уже второй раз, но теперь — в другом направлении. — Так, давай определимся заранее. Куда дальше?

— Прямо. Потом мимо спортивной площадки, там повернешь, объедешь вокруг…

— Вокруг чего? — тут же уточнил Збышек.

— Вокруг площадки, конечно. С другой стороны будут дома. Нам нужен двухэтажный, с красной крышей. Перед ним две яблони растут.

— Красная крыша. И яблони, — повторил Збышек. — Понял. А там точно можно проехать? Может, вон там, в тенечке припарковаться?

— Нет-нет, можно! Совершенно точно. Ой! — Збышек резко затормозил, и Яську мотнуло вперед, как куклу на веревочках. — Что случилось?

— Что-что. Бублик видишь? — указал на кокетливо выглядывающий из-за кустов знак Збышек. — Движение запрещено. Как я и предполагал.

Сдав назад, он осторожно отполз в небольшой карман, под густую тень тополей.

Удивительно — как дисциплинирует отсутствие денег и связей! В Беложецке Збышек и не подумал бы останавливаться. Спокойно проехал бы под бублик. В спальном районе вероятность нарваться на инспектора исчезающе мала, а если вдруг не повезет… Отец поможет решить проблему.

Теперь отец не поможет. И денег, чтобы оплачивать идиотские штрафы, у Збышека больше не было.

— Но водитель же проезжал… — Яська, выбравшись из машины, аккуратно одернула сбившуюся юбку. — Прямо по этой дороге, мимо знака…

— Значит, водитель там живет. Наверное, пани Как-ее-там кого-то из соседей попросила, — Збышек тоже выбрался и подрыгал ногами, разгоняя кровь. Все-таки «виська» рассчитана на каких-то карликов.

— Какая разница, где живет водитель? — недоуменно нахмурилась Яська. — Знак или есть, или его нет.

— Обычно да. Но с этим конкретным есть нюансы. Бублик обычно ставят, закрывая конкретную территорию. Но водители, которые именно на этой территории живу, имеют исключительное право въезда под знак.

— И что же здесь закрывать? — Яська обвела удивленным взглядом низенькие кирпичные дома, деревья и киоск с мороженым. — Не похоже на секретный объект.

— Был бы секретный объект — был бы кирпич. А рядом с кирпичом — постовой. Бублик просто ограничивает движение. Именно здесь — думаю, мимо спортивной площадки. Вон, видишь: детвора в баскетбол рубится. А ну как мяч на дорогу улетит, а какой-нибудь придурок за ним выскочит?

— Ну да. Разумно… — Яська задумчиво посмотрела на площадку. Мальчишки метались по ней, сшибаясь плечами и перекрикиваясь — тощие, потные, пьяные от азарта. — Ты сильно скучаешь по баскетболу?

— Какая разница? Детство закончилось, нужно к этому привыкать, — криво улыбнулся Збышек, и только договорив, понял, что повторяет слова отца.

«Детство кончается. Так, как было, уже не будет. Привыкай», — раз за разом повторял отец весь десятый класс. Вот только Збышек смотрел вперед — и не видел никакой разницы. Ну будет он вместо школы в универ ходить… И что? В чем разница? В том, что уроки парами называют? В том, что вместо школьной команды Збышек будет играть за университетскую? Те же лекции, те же уроки, те же тренировки. К чему тут привыкать? Разве что к новым словам. Потому что новых смыслов не будет.

Нет. Если бы Збышек пошел в университет, детство продолжалось бы.

А здесь… Здесь детство действительно кончилось. Забавно. Слова отца обрели смысл только теперь. Когда будущее, которое он так старательно создавал, рухнуло.

— Уже без десяти. Пошли быстрее, — оборвал малоприятный разговор Збышек. Сунув руки в карманы, он широким шагом двинулся вперед — туда, где просвечивала через зелень красная крыша. В сторону площадки он не смотрел. Тугие, звонкие удары мяча об асфальт разлетались между домами гулким эхом.

Интересно, сколько времени он провел на баскетбольной площадке? С пятого класса по десятый, три раза в неделю по три часа… А еще летний спортивный лагерь на месяц, а еще бесконечные поездки на матчи, а еще игра для себя — на школьном дворе, дома, да где угодно. Лишь бы были корзина и мяч.

Отец называл баскетбол глупым хобби. Бессмысленным увлечением, которое отнимает время, но ничего не дает взамен. Поначалу Збышек обижался — почти до слез. Потом привык, но… Именно он был лучшим бомбардиром команды. Именно он вытаскивал даже мертвые матчи, ему аплодировали зрители, его тренер называл самым перспективным игроком.

Только в баскетболе Збышек смог добиться успеха. Только результатами на площадке он гордился — всерьез, без дураков.

Вот только отец оказался прав. На профессиональный уровень Збышек так и не вышел. А значит, никакого смысла в этой мышиной возне не было.

— Так куда мы идем? Опять детские сопли лечить? — решительно оборвал неприятные мысли Збышек.

— Нет. На этот раз… не сопли. Тадек… особенный, — пропыхтела Яська, чуть не вприпрыжку бегущая рядом. Збышек, устыдившись, сбавил темп.

— Это чем же? У него, для разнообразия, понос?

— Очень смешно, — поморщилась Яська. — У Тадека маго-ишемическая травма мозга.

— В смысле? — Збышек остановился так резко, что Яська по инерции вылетела вперед. — Какой-то придурок по ребенку магией долбанул? Серьезно⁈

— Нет. Не долбанул. Просто ошибка — сначала врача, потом целителя.

Пани Крыгоцкая вызвала к сыну врача вечером в понедельник. У ребенка поднялась температура, начались головные боли — и все это складывалось в довольно типичную картину. Доктор уверенно диагностировал грипп, назначил аспирин и обильное питье. На какое-то время это помогло, температура вроде бы снизилась… но в среду опять рванула вверх, а боль усилилась. Смертельно уставший к концу смены врач честно обстучал голову Тадека пальцами. По всему получалось, что боль локализуется где-то в районе гайморовых пазух. Врач выписал направление на анализы, а для начала назначил капли в нос и противовоспалительные амулеты между бровями и на переносицу — по пять минут три раза в день.