Тем не менее, в первые два месяца царствования Карла VIII было неясно, как сместится баланс сил. В надежде завоевать расположение народа обе партии на первом заседании обновлённого Королевского Совета предложили созвать Генеральные Штаты[52]. В конце января 1484 года представитель орлеанистов епископ Ле-Мана, Филипп де Люксембург, заявил перед делегатами, что именно его партия была ответственна за их созыв, но это могло быть просто попыткой отождествить свою партию с народным энтузиазмом по поводу Генеральных Штатов. В письме герцогу Бурбонскому от мая 1486 года Людовик заявил о своей причастности к созыву ассамблеи сословий, и что именно он попросил короля это сделать[53].

24 октября 1483 года были разосланы письма с извещением о созыве Генеральных Штатов в Орлеане на январь, но в декабре из-за разразившейся в Орлеане эпидемии чумы место проведения ассамблеи было перенесено в Тур[54]. Письма с извещением содержали важное нововведение в способе отбора делегатов. Традиционная процедура предполагала, что король для участия в ассамблее созывает избранных представителей духовенства и дворянства и требует от городов избрать делегатов на своих городских собраниях. Новая процедура предусматривала, что королевские чиновники на местах, сенешали и бальи, должны были собрать церковников, дворян и буржуазию подвластных им округов, чтобы избрать по одному делегату от каждого сословия, хотя в некоторых густонаселенных округах разрешалось выдвигать по два делегата от каждого сословия[55]. На заседания Генеральных Штатов были вызваны все главные королевские чиновники; но когда епископы заявили о своём праве быть представленными как единое целое, им было отказано на том основании, что ассамблея является политическим органом и не требуют присутствия всех прелатов королевства. Фракционность, вероятно, не играла роли в этом решении, поскольку епископы были довольно равномерно распределены между соперничающими партиями. Новая процедура избрания делегатов привела к тому, что все три сословия были вовлечены в выбор всех депутатов от своих округов и, возможно, дала каждому делегату большее ощущение того, что он говорит от имени всего населения своего округа[56].

В начале января делегаты (221 человек) стали съезжаться прибывать в Тур[57]. 14 января в Тур прибыл Карл VIII, и на следующий день официально открыл ассамблею. Королевский канцлер Гийом де Рошфор, бывший камергер бургундского двора, произнёс блестящую вступительную речь, в которой восхвалял французский народ за его верность монарху и заявил, что молодой король полностью доверяет делегатам в решении серьёзных вопросов королевства[58]. Речь Рошфора задал тон всей ассамблеи, поскольку поддержку его точке зрения выразили все присутствующие делегаты, включая тех, кто активно выступал за предоставление Генеральным Штатам большей роли в управлении королевством, и тех, кто был готов беспрекословно подчиняться монархии.

После завершения церемонии открытия делегаты разделились на шесть групп, чтобы подготовить свои cahiers — списки жалоб и предлагаемых мер по исправлению ситуации. Первое сословие потребовало возвращения к Буржской Прагматической санкции, введённой в 1438 году Карлом VII. Она исключила папство из процесса назначения французских епископов и аббатов, передав полномочия по избранию на эти должности капитулам соборов и монастырей, но Людовик XI взял на себя назначение прелатов, ничего не уступив Папе. Второе сословие потребовало запретить иностранцам командование в армии. Третье сословие просило резко сократить налоги и удовлетворять потребности короны в деньгах за счет сокращения пенсий выплачиваемых из казны. Все три сословия призывали к реформе системы правосудия и особенно к отмене продажи должностей[59]. Нет никаких сведений о том, что герцог Орлеанский участвовал в разработке этих требований, но он явно был осведомлен об их содержании, поскольку, став королем, удовлетворил большую часть из них.

Людовик был в первую очередь заинтересован в Генеральных Штатах как в способе обуздать супругов де Божё и укрепить свою власть, заставив делегатов поддержать его в вопросе о членстве в Королевском Совете. 17 января секретарь герцога выступил с критикой "беспорядков в государстве и правления мадам де Божё"[60]. Обе партии, "королевская" и "орлеанская", в течении трёх недель агитировали делегатов в свою поддержку, и наконец в начале февраля вопрос был вынесен на рассмотрение Генеральных Штатов. Епископ Ле-Мана обрушился с критикой на деспотичность действующих членов Королевского Совета и призвал к их замене. Он попытался отождествить супругов де Божё с ненавистной политикой Людовика XI и склонить настроения делегатов в пользу герцога Орлеанского. Однако попытка продвинуть Людовика на должность опекуна молодого короля столкнулась с одной серьёзной проблемой — самим герцогом. Он шокировал делегатов своим поведением в Туре, своим расточительно-шикарными приёмами и постоянными визитами к "дочерям радости". 7 февраля, после того как Пьер де Божё представил для утверждения список членов Совета, Жан Масселен, глава нормандской делегации, отправился к Людовику, чтобы выслушать его мнение. Однако герцог собирался на обед со своими приближёнными и "многими другими" и дал лишь краткий ответ[61]. Хотя Генеральные Штаты отказались принять представленный де Божё список, герцог Орлеанский производил впечатление слишком легкомысленного плейбоя, чтобы ему была отведена ведущая роль в правительстве.

К 9 февраля Людовику стало ясно, что он не получит должность опекуна короля и в приступе ярости он потребовал, чтобы его имя было исключено из списка кандидатов в Королевский Совет из-за того, что Штаты не признали его статус первого принца крови. Неясно, положило ли требование Людовика конец обсуждению его назначения опекуном короля; но в своём знаменитом обращении к делегатам Генеральных Штатов Филипп Пот, сторонник расширения полномочий сословной ассамблеи, объяснил, почему многие возражали против предоставления герцогу таких полномочий: "В столь важных обстоятельствах у него может возникнуть соблазн действовать вопреки интересов своего подопечного"[62]. Яркая речь Пота примечательна тем, что в ней отстаивалась необходимость во французском государстве эффективного представительского собрания. Тем не менее, эффект от произнесённой речи в этом плане был незначительным, поскольку делегаты согласились принять существующее положение дел в правительстве. Они договорились включить в Королевский Совет тех, кто уже в него входил, добавив двенадцать или более "уважаемых ученых мужей", избранных королем и Советом. Герцог Орлеанский, как "второе лицо в королевстве", должен был председательствовать в Совете в отсутствие короля, за ним следовали Иоанн Бурбонский и Пьер де Божё. Вопрос об опеке над молодым королем был оставлен на усмотрение Совета, но это решение было выгодно супругам де Божё, поскольку принцесса Анна была оставлена ответственной за его образование. Короче говоря, Генеральные Штаты не удовлетворили притязания Людовика на контроль над правительством.

Когда же делегаты затронули такие деликатные вопросы, как размер выплачиваемых из казны пенсий и содержания армии, канцлер предложил закрыть заседание. 7 марта было объявлено, что король покидает Тур из-за плохого самочувствия, а пять дней спустя делегатам сообщили, что их денежное содержание закончится на следующий день. Таким образом, Генеральные Штаты 1484 года смиренно завершили свою работу удовлетворившись обещанием короля созвать их снова через два года[63]. Генеральные Штаты 1484 года вошли в историю как крупнейшая сословная ассамблея состоявшаяся до 1789 года, но тем не менее достигли они довольно мало и только потому, что в 1498 году Людовик XII начал претворять в жизнь большую часть того, что они требовали, их можно считать успешными.