Хотя официальными должностями обладал Пьер де Божё, вскоре стало ясно, что настоящая власть находится в руках его жены, принцессы Анна. Отец в свойственной ему нелестной манере называл её "наименее глупой из своего пола". Брантом же, писавший почти столетие спустя, заявил, что "она во всём была истинным отражением своего отца"[41]. Все сходились во мнении, что принцесса Анна была более привлекательной версией своего отца, сочетая ту же железную волю, политическую проницательность и бережливость с отменной тактичностью, отличным чувством юмора и более мягким характером[42]. Когда Карл VIII был несовершеннолетним она во всём его контролировала. Рассказывали историю о том, как Карл, празднуя свою коронацию, впал в ошеломлённое молчание, когда сестра вошла в пиршественный зал, "чтобы посмотреть, как ведёт себя король". Когда Людовик Орлеанский в 1484 году сетовал Генеральным Штатам на своё отстранение от власти, его жалоба была направлена против "правительства мадам де Божё"[43].
В борьбе с мадам де Божё за контроль над правительством Людовик значительно уступал ей в политической проницательности, но у него были и некоторые преимущества. Он был самым высокопоставленным принцем в обществе, где это имело огромное значение, и представлял значительную часть французского народа, у которой были основания ненавидеть Людовика XI и забыть его правление, в то время как супруги де Божё представляли старый опостылевший режим. Однако Анна и Пьер быстро приняли меры, чтобы задобрить тех, кто больше всего негодовал на покойного короля. Они подтвердили полномочия всех чиновников прошедшего царствования на занимаемых ими должностях и предоставили высокие посты знати. Людовик получил должность губернатора Иль-де-Франс и командование отрядом из 100 копий, а его пенсия и жалование составили 44.000 ливров. Анна также передала ему пост председателя Королевского Совета в тот же день в октябре 1483 года, когда он принёс новому королю оммаж за свои фьефы. Двоюродный брат Людовика, Франциск I де Дюнуа, который был ему так же верен, как отец Франциска был верен отцу принца, получил должность губернатора Дофине. Старший брат Пьера де Божё, герцог Иоанн II Бурбонский, стал генерал-лейтенантом королевства и коннетаблем, должность остававшейся вакантной до 1483 года.
Вполне возможно, что супруги де Божё раздали все эти должности, не присвоив себе ни одной, потому что в конце 1483 года чувствовали себя во главе правительства всё ещё неуверенно[44]. Новое правительство стремилось заручиться поддержкой всех сословий, снизив на четверть налоги, распустив отряды швейцарских наемников и реабилитировав большое количество лиц и семей, сосланных, заключенных в тюрьму или разорённых Людовиком XI. Хотя выдающийся статус Людовика Орлеанского был признан, он едва ли его удовлетворял. Ещё до смерти Людовика XI его зять готовился к тому, чтобы занять пост главы государства. Несмотря на то, что в сентябре 1482 года он поклялся старому королю, что не будет иметь никаких дел с герцогом Бретонским, три месяца спустя Людовик отправил посланника в Нант для обсуждения политики, которую они будут проводить после смерти Людовика XI[45].
После 1477 года герцог Бретонский сменил Бургундских герцогов в качестве главного внутреннего врага французской монархии[46]. Бретань долгое время вела себя как независимое государство, и даже если её герцог и приносил оммаж французскому королю, но делал это стоя, а не приклонив колено. Бретонцы, отличавшиеся от французов языком и культурой, решительно выступали против объединения с Францией. Они, несмотря на постоянные просьбы, отказывались отправлять делегатов во французские Генеральные Штаты, хотя герцоги и направляли на заседания своих наблюдателей. Бретонцы не платили налоги в королевскую казну и не допускали королевских судей в герцогство. В 1411 году было заключено соглашение с папством, согласно которому Папа назначал для бретонских епархий епископов, приемлемых для герцога. Попытки Людовика XI назначить своих прелатов в Бретани были успешно пресечены. Джон Бридж, историк начала XX века, прекрасно охарактеризовал отношения между Бретанью и Францией: "Бретонцы инстинктивно были друзьями каждого врага Франции. Каждый недовольный подданный короля Франции мог рассчитывать на их сочувствие; от Сен-Мало до Роскофа, от Бреста до Нанта, все порты Бретани были открыты для любого врага Франции, осмелившегося высадиться на кишащем опасностями побережье"[47].
Таким образом, Людовик Орлеанский пользовался при дворе герцога Франциска II определённым сочувствием. Однако Франциск не был сильным лидером; он был болезненным, не очень умным и едва ли справлялся с поставленной перед ним задачей: сохранением своей династии и автономии герцогства с двумя дочерьми в качестве потомков. Проблема бретонского престолонаследия стала одной из главных тем царствований Карла VIII и Людовика XII. Отношения Людовика с Франциском расцвели в последние месяцы жизни Людовика XI. Этому способствовала сестра принца Анна, предоставившая брату в качестве посланника для его тайной дипломатии, своего приближённого, доминиканца Гийома Шомара. Людовик предложил бретонскому герцогу, что после аннулирования брака с Жанной он обручится со старшей дочерью Франциска, Анной. Тогда он станет наследником Бретани и чтобы получить на это одобрение короля передаст французской короне своё Орлеанское герцогство. Франциск с энтузиазмом принял это предложение[48].
Людовик также установил контакты с другими принцами и знатными дворянами, включая герцога Иоанна Бурбонского; Жана де Шалона, принца Оранского; Алена д'Альбре, владевшего обширными землями на юго-западе Франции; и двух братьев д'Эди, носивших одинаковые имена Оде, которые также были очень влиятельными на Юге[49]. Все эти бароны были готовы принять участие в интриге, особенно когда их побуждал к этому Франциск де Дюнуа, весьма уважаемый лидер знати. Ряд людей, занимавших влиятельные должности при дворе Людовика XI, среди которых были Гийо Пот и Филипп де Коммин, перешли в лагерь орлеанистов. Одним из главных сторонников Людовика стал епископ Монтобана, 23-летний Жорж д'Амбуаз. Жорж был одним из восемнадцати детей, камергера Людовика XI, Пьера д'Амбуаза, с юных лет проявившим себя как тонкий политик и с самого начала их отношений дававший Людовику ценные советы.
Принцы и знатные дворяне, лидером которых Людовик был по своему статусу, но не по опыту и таланту, в первые месяцы нового царствования добились от супругов де Божё многочисленных уступок. Наиболее заметной стала опала двух ближайших доверенных лиц Людовика XI, Жана де Дуа и Оливье Ле Дэна, имевших печально известную репутацию жестоких исполнителей королевской воли. Их пренебрежение привилегиями и презумпцией чести дворянства, духовенства и буржуазии принесло им множество врагов. Жан де Дуа избежал высшей меры наказания, передав свои земельные владения, должности и богатство своему самому непримиримому врагу, герцогу Иоанну Бурбонскому. Оливье Ле Дэн, наживший гораздо больше врагов, в ходе быстрого судебного процесса был осужден и казнен, а конфискованное у него имущество было передано Людовику Орлеанскому, что значительно облегчило финансовое положение принца[50].
Несмотря на многочисленные уступки, которые де Божё сделали оппозиционной знати, супруги сохранили контроль над правительством, поскольку контролировали персону короля и обладали политической проницательностью, в значительной степени отсутствовавшей у их противников. Анна и Пьер согласились расширить Королевский Совет, как того требовали их противники, но воспользовались этим, чтобы увеличить в нём число своих сторонников. Поскольку принцы в Совете оказались в меньшинстве, они стали игнорировать заседания, и влияние супругов де Божё быстро росло[51].
