Тем временем английская армия, высадившаяся в конце июня 1512 года на северо-западе Испании, испытывала большие трудности. Испанцы не предоставили продовольствие, как было обещано по договору, а их армия не была готова двинуться на Байонну, как рассчитывали англичане. В отношении английской армии у Фердинанда были другие планы, а именно завоевание Верхней Наварры (территории к югу от Пиренеев). Контроль над этим регионом был важен для Фердинанда, поскольку по нему проходили дороги между северным Арагоном и северной Кастилией, а также пути через несколько ключевых перевалов между Францией и Испанией. Нахождение на троне Наварры Иоанна д'Альбре означало, что эти пути контролирует француз , хотя соперничество между домами д'Альбре и де Фуа вынудило Иоанна и его предшественника искать союза с Испанией. Гибель Гастона де Фуа резко изменила ситуацию, поскольку права на Наварру перешли к его сестре Жермене, теперь жене Фердинанда, и поэтому Иоанн д'Альбре немедленно разорвал союз с Испанией и стал союзником Франции. В июле 1512 года он и Людовик подписали договор о союзе против всех врагов друг друга. В договоре конкретно указывалось, что никаким вражеским войскам не будет разрешено пересекать  территорию их королевств для нападения на другое[750].

Шпионы быстро сообщил Фердинанду о заключённом договоре, и тот вторгся в Наварру через плохо укреплённую границу[751]. Но англичане отказались участвовать в этом походе, поскольку имели приказ о войне только с Францией. Иоанн д'Альбре бежал за Пиренеи, где присоединился к большой французской армии, собранной для защиты Гаскони. В отсутствии Жака де Ла Палиса титулярным командующим этой армии был назначен 17-летний Франциск Ангулемский. Это была его первая военная кампания в качестве наследника престола, и поэтому все решения принимал его заместитель Франциск де Дюнуа, ставший в 1505 году герцогом де Лонгвиль[752]. А Ла Палис с несколькими тысячами ветеранов итальянских войн добрался до Гаскони только в августе.

К концу сентября 1512 года англичане, бездействовавшие с момента их прибытия, стремились вернуться домой. Фердинанд согласился отпустить их, хотя и сказал: "С английской армией победа была бы так легка"[753]. После того, как угроза английского вторжения в Гасконь миновала, французская двумя колоннами под командование Жака де Ла Палиса и Дофина Франциска двинулась в Верхнюю Наварру. Французы имели прекрасную возможность окружить испанскую армию в Пиренеях, но они двигались слишком медленно и испанцам удалось отступить в Памплону. Месячная осада города поздней осенью 1512 года не привела к желаемым результатам, и в начале декабря французским командующим пришлось завершить кампанию. Переход через Пиренеи зимой стоил французам потели части живой силы и артиллерии. Эта неудачная кампания привела к аннексии Кастилией Верхней Наварры и несмотря на несколько попыток французов в течение следующих полувека вернуть её семье д'Альбре, эта территория так и осталась под властью испанцев.

Примерно в то же время, когда французы отступали из под Памплоны, Людовик получил ещё более ужасную новость: император Максимилиан наконец-то официально присоединился к антифранцузской коалиции. 19 ноября 1512 года в Риме был обнародован договор между императором и членами Священной лиги. Согласно этого договора, Франция должна была подвергнуться расчленению: Англия получала Гасконь, Гиень и Нормандию; Максимилиан Пикардию и Бургундию; Папа получал право распоряжаться Провансом по своему усмотрению; а Дофине и Лион должны были быть поделены между им и императором. Войска союзников должны были бы существовать за счёт грабежа французской территории и "причинить раскольникам-французам как можно больше вреда". Подписавшие договор имели право выйти за рамки перечисленных территориальных приобретений, и уничтожить или завоевать Францию полностью, "независимо от того, как долго продлится война". Юлий II был настолько оптимистичен в отношении успеха войны против Франции, что включил в договор пункт, предусматривающий завоевание Османской империи после её окончания[754].

Однако сложившаяся ситуация для Людовика была не столь безрадостной, как предполагали условия этого договора. Получив ощутимую выгоду от завоеваний, Фердинанд был готов оставить своих союзников и заключить с Людовиком мир[755]. Арагонский король никогда не перегибал палку и если он добивался успеха, то всегда стремился обеспечить контроль над тем что приобрёл, прежде чем искать что-либо ещё. Его также раздражало то, что Папа согласился исключить Венецию из Священной лиги только из-за враждебности Максимилиана к Республике. Таким образом, Фердинанд положительно отреагировал на намеки Людовика на заключение мира. 6 февраля 1513 года Людовик поручил Оде де Фуа, виконту де Лотрек, изучить условия перемирия или мира с Фердинандом[756].

Прежде чем переговоры с арагонцем существенно продвинулись, Людовик достиг соглашения с Венецией. Несколько венецианских дворян, находившихся в плену во Франции после битвы при Аньяделло, послужили дипломатическим каналом, посредством которого Людовик смог использовать гнев венецианцев как на Максимилиана, так и на Юлия II. 26 марта 1513 года Венеция и Франция договорились о заключении союза, а старая проблема пограничных территорий между Миланским герцогством и Венецией была урегулирована[757]. Всего пять дней спустя Лотрек, действуя от имени Людовика, Якова IV Шотландского и Карла Гельндерского, а также испанский епископ, имевший полномочия вести дела от имени Фердинанда и Максимилиана, заключили перемирие сроком на год и действовавшее только "по эту сторону итальянских гор"[758]. И хотя Генрих VIII отказался его признать, перемирие дало Людовику некоторую передышку.

Третьим важным событием, снизившим давление на короля Франции, стала смерть Юлия II 21 февраля 1513 года. В последние месяцы своего понтификата Папа отказывался принимать послов Людовика, если король не передаст ему участников Пизанского Собора для наказания, хотя и дал аудиенцию специальному посланнику королевы Анны[759]. На состоявшемся конклаве из  двадцати пяти участников только бретонский кардинал Роберт Гибе представлял Францию, тем не менее результат выборов был хорошо принят французским двором. 11 марта, после продлившегося неделю голосования, новым Папой был избран кардинал Джованни де Медичи, принявший имя Льва X. 37-летний сын Лоренцо Великолепного, стал одним из самых молодых Пап в истории[760]. Когда новость о избрании нового Папы через три дня и шестнадцать часов достигла Блуа французский двор погрузился в эйфорию. Известие доставил курьер флорентийского посла и поэтому ему первому выпала честь сообщить об этом королю и королеве. Они приняли её «с таким явным удовольствием, что было ясно, что никакой другой выбор не мог бы быть им приятнее… Король неоднократно говорил: "Он мне по вкусу, потому что он хороший человек, а от хорошего человека можно ожидать только хорошего"»[761]. Тем не менее, Льва X автоматически  нельзя было считать другом Франции. Новый Папа принадлежал к семье, с помощью французов отстранённой от власти во Флоренции, и после битвы при Равенне несколько месяцев находился у них в плену. Однако Лев X быстро показал, что настроен на примирение с Людовиком. К апрелю 1513 года у короля были все основания полагать, что крайне опасное положение сложившееся в предыдущем году улучшается, а его изоляция от других держав скоро закончится. Всё это означало, что его взор снова обратится к Милану.