Когда король и его Совет устанавливали размер тальи на предстоящий год, эта сумма распределялась между четырьмя административно-финансовыми регионами ―

Лангедойлем

(центр

и

юго‑запад страны),

Лангедоком

(включая

Лионне,

Форез),

"За Сеной и Ивоной"

(Иль‑де‑Франс,

Шампань) и

Нормандией ―

охватывавшими почти всю территорию королевства и контролировавшимися четырьмя казначействами во главе с генералами казначеями (

généraux

des

finances

). В свою очередь эти регионы были разделены примерно на 90 более мелких приходов, élections,  называемых так потому, что в прошлом в каждом из них налогоплательщики избирали элю (

élu

), сборщика, контролировавшего сбор тальи в приходе. Элю на основе оценки стоимости имущества прихожан распределяли между ними сумму налога на их приход. Но ко времени Людовика XII элю перестали быть выборными, а назначались королевскими чиновниками, контролировавшими в приходах сбор эдов и габели. Фактически деньги собирались чиновниками занимавшими разные должности, наиболее распространенной из которых была получатель тальи (réceiveur des tailles). По оценкам, в 1515 году в стране насчитывалось 1.139 налоговых чиновников. В те периоды, когда годовая сумма тальи уже была определена, а королю требовались дополнительные средства (обычно на войну), он прибегал к дополнительному налогу, называемому крю (crue, свежий), поскольку он взимался дополнительно к талье. Крупные города зачастую освобождались от уплаты налогов на том основании, что было очень трудно оценить финансовое состояние большого числа людей, не владеющих собственностью. Вместо этого города соглашались на выплату короне денежной субсидии (octroi), собиравшейся в основном за счет пошлин и сборов с товаров ввозившихся в город или на его рынок.

Системы распределения налогов и оценки имущества элю существовали до 1453 года, поэтому провинции, оказавшиеся под властью короны после этого — Гиень, Гасконь, Бретань, Бургундия и Прованс — наряду с Лангедоком и Дофине, имели несколько иную систему взимания прямых налогов, чем остальная часть королевства. В некоторых из этих провинций налог имел другое название; например, в Бретани и Провансе все ещё использовался термин фуаж (fouage), происходящий от налога на очаг (домохозяйство) в прошлые века. Сословные ассамблеи этих провинций ежегодно собирались, чтобы согласовать сумму, запрошенную короной, а также для одобрения любого дополнительного крю. Эти провинции принимавшие налоги после согласования с местной сословной ассамблеей назывались pays d'état, в то время как провинции остальной части королевства,

где

налоги

устанавливались

и

собирались

напрямую

королевской

администрацией

без

участия

местных

ассамблей

— pays d'élection. Это различие сохранялось на протяжении нескольких столетий, и, следовательно, провинциальные ассамблеи продолжали собираться. Но было также несколько провинций, таких как Нормандия и Бургундия, где согласование налогов с местными ассамблеями и установление их королевскими чиновниками во время царствования Людовика существовало параллельно[306].

Когда Людовик XII взошел на престол, он обнаружил в казне дефицит в 1.400.000 ливров. Тем не менее, он сократил налоги на до 1.932.704 ливров, то есть на 200.000 ливров[307] и отказался от 300.000 ливров выделенных налогоплательщиками на его "торжественное воцарение". Итальянские войны вынудили короля повысить налоги до более чем 2.000.000 ливров в течении трёх лет, но затем Людовик смог существенно сократить их до 1.650.000 ливров в 1503 году, и немного увеличил в 1504 году — до 1. 500.000[308]. Но, снизив базовую ставку налога, королю несколько раз приходилось запрашивать крю в размере 300.000 или 500.000 ливров.

Чтобы уложиться в бюджет, Людовику пришлось сократить расходы[309]. Одним из пунктов в списке сокращений стали пенсии выплачиваемые знати и иностранным государям, которые в 1497 году составили 498.000 ливров. Говорили, что он сократил их вдвое, но если это правда, то с началом Итальянской войны они снова резко выросли. В 1500 году пенсии для 260 человек составили 416.544 ливра, но в 1503 году они снова сократились до 247.000 ливров, а в 1505 году — до 202.000 ливров. По-видимому, Людовик сократил число лиц, получавших эти пенсии, а не уменьшил пенсии для тех, кто их все ещё получал. Например, герцог Пьер Бурбонский на протяжении всего царствования Людовика получал из казны 10.000 ливров[310].

Людовик, как и любой  король, чтобы удовлетворить свои финансовые потребности, прибегал к другим источникам дохода. Огромное богатство накопленное Церковью всегда было заманчивым; но пока кардинал д'Амбуаз был его главным советником, Людовик прилагал мало усилий, чтобы им воспользоваться . Главным средством получить что-либо от духовенства была десятина. До смерти д'Амбуаза в 1510 году Людовик трижды прибегал к её помощи: 235.466 ливров в 1501 и 1503 годах на планируемые крестовые походы против турок и 271.386 ливров в 1509 году на войну в Италии[311].

Займы были для королевской казны ещё одним способом сводить концы с концами, особенно когда цель Людовика по снижению налогового бремени для своего народа противоречила его желанию реализовать свои династические притязания в Италии. Король довольно редко для получения займов пользовался услугами итальянских банкиров обосновавшихся в Лионе. Вместо этого он в значительной степени использовал принудительные займы у крупных городов или богатых людей, часто членов правительства. Король по таким займам проценты не платил, и при некоторых монархах кредиторам сильно везло, если удавалось вернуть основной долг, но обычно те, кого вынуждали давать деньги короне в долг, получали какую-либо иную выгоду. Одна из форм королевских заимствований, которая становилась все более распространенной, называлась рентой. В буквальном смысле это означало сдачу в аренду дохода: тот, кто имел надежный источник дохода, передавал его другому на оговоренное количество лет в обмен на единовременный заём. Доход служил процентами по займу, обычно в размере 12 денье (8⅓ %), что считалось не нарушающим запрет Церкви на ростовщичество. Основной же долг возвращался единовременно по окончании договора. Корона часто односторонне продлевала свои долговые обязательства на неопределенный срок. Сборы, взимаемые в городах, часто использовались в качестве залога для кредиторов, но только при Франциске I рента, собираемая городом Парижем, стала основным источником заёмных средств.

Очень небольшая часть денег, собранных короной, фактически хранилась в королевских сокровищницах, которые находились в месте проживания короля до 1532 года, когда их навсегда перевели в Лувр. Большая часть королевских расходов оплачивалась посредством писем, называвшихся квитанциями (guéttances), которые уполномочивали предъявителей требовать указанные суммы с генеральных казначеев четырёх казначейств. В квитанциях обычно указывались конкретные источники доходов, которые должны были использоваться для их оплаты. Например, в 1508 году Тома Бойе, казначею Нормандии, была отправлена квитанция с предписанием оплатить расходы королевской казны из денег, собранных с винных акцизов в Бомоне, Лавале и Лудёне[312].