— Тут, наверное, так нельзя, — шепчу, закинув руки на его плечи. Встречаемся глазами и лбами. Смотрим друг на друга… И я плавлюсь как свеча под пламенем его взгляда…
— Почему? Кто сказал?
— Не знаю, но мне не по себе… — улыбаюсь я, стаскивая с него капюшон. — Не ходи в нём… Не надо… — касаюсь его густых каштановых волос пальцами, а он прикрывает глаза, будто от удовольствия.
— Я скучал по тебе… — выдыхает, не глядя.
— Я тоже…
— Придёшь ко мне на сончасе?
— Ага, как?
— Молча… Тут нет никого даже…
— Но в твоей палате есть…
— Не… Они в это время на процедурах. У них микротоки и электрофорез из-за артрита, — сообщает он с улыбочкой. — Так придёшь?
— Если проведёшь меня… Сама я боюсь.
— Ладно, трусишка, не вопрос… Чё там у тебя с доктором? — спрашивает, чем моментально ставит меня в тупик.
— Ты что снова следил?
— Нет… — и смотрит с каменным лицом. — Да…
— Прекращай, блин! Я не хочу, чтобы ты ходил по пятам… Просто ходила к нему по вопросам своего здоровья… — объясняюсь я. — Я думала о твоих словах… Таблетках и родителях… В общем. Он сказал — маловероятно, но…
— Не слушай ты его, нафиг, он — гондон… — перебивает он, а мне становится так стрёмно из-за этого… Он ведь наоборот его защищает. Мог бы, наверное, уже написать о нём что-то фиктивное, купленное. Но не сделал ведь…
— Не говори так. Ты вправе думать, что хочешь. А мне не навязывай, пожалуйста, — ворчу я, заметив его суровый взгляд. — И не смотри так на меня! Взяли моду…
— Ты про кого это опять…
— Про тебя и Илону. Вы из одного теста, — отрываюсь от него и начинаю уходить вдоль по коридору в сторону улицы, а он за мной. Нагоняет быстро, конечно, и тут же крепко хватает за руку. Скрепляя свои пальцы с моими в замок.
— Чё случилось? Чё она сделала?
— Да нет, ничего она не делала… Просто вы способны угнетать одним взглядом…
— А ещё я способен раздевать им, поверь, — шепчет мне на ухо, в очередной раз, придавливая меня к стене, только уже к фасадной.
— Прекрати, — хохочу, зажимаясь, а потом… Мы начинаем целоваться уже по-другому… Ведь никто не видит. Чувствую его касания на своём теле. И горячие губы, которые, словно раскаленное масло, касаются кожи, однако вызывают не боль, а наслаждение… Повсюду дрожь и по венам струится что-то приятное… Я чувствую, как волоски по всему телу становятся дыбом, и дышу так шумно, что возбуждаю саму себя этим дыханием, пока Арсений облизывает мою шею и ключицы. Не представляю, что творится с ним самим сейчас…
— Мне тебя так мало, Аврора… Блядь, я не могу уже… — прикусывая меня за местечко, где расположена артерия, вызывает смех.
— Убьёшь меня так…
— Я бы мог…
— Я знаю… — выдыхаю, хихикая. — Когда я приехала… Даня сказал, что ты проломил какому-то парню голову подносом… Это правда?
— Правда…
— А зачем?
— Ну… Так было надо… Он сам виноват… — отвечает он, чем конечно заставляет меня расстроиться.
— Я бы не хотела, чтобы ты дрался или причинял кому-то боль… Наносил увечья… Всякое такое… Ты кажешься…
— Что?
— Добрым…
— Я? Добрым? Ты меня с кем-то перепутала… Хотя бы с этим твоим Даней… — хрипит он, глядя своими янтарными глазами, а я схватив его за лицо обеими ладонями, уверенно мотаю головой.
— Нет. Ты добрый. Очень добрый. Я точно это знаю…
На его щеках тут же появляются милые ямочки, которых хочется касаться… И не только кончиками пальцев, но и губами. Я вообще хочу его целовать. У меня вдруг возникла какая-то странная потребность в этом. Причём на постоянной основе…
— Что? — спрашивает, заметив мой пристальный взгляд.
— Ничего, просто…
Котлованы… Яркие вкрапления в светлой радужке делают их такими необычными… Практически сверхъестественными. И мне очень нравится смотреть на него таким. Спокойным, улыбающимся… И будто… Счастливым.
— Прогуляемся? Я запущу сорванца нам за мороженым… Как тебе идейка?
— Ты серьёзно? — улыбаюсь я, услышав это.
— Ага. Щас покажу, идём… — он тащит меня за руку с энтузиазмом, а я не представляю, как это может быть правдой… У меня ни разу не было парня. А тут… Сам Арсений Громов, словно танк ворвавшийся в мою жизнь… И проехавшийся гусеничной лентой по всем моим страхам и установкам…
Мы присаживаемся в тех самых кустах под дерево. Сам Сеня стелет кофту прямо на траву, садясь на неё, а я сверху балдею, на его коленях.
— Ща, отпишусь кентам… — набирает кому-то сообщение.
— У тебя много друзей, да?
— Есть такие. И да, много… Я много кому помогал по жизни. Они теперь считают меня близким.
— Это здорово… Правда…
— Ну, вот смотри… — показывает мне экран своего смартфона. — Полетел до Андрюхи… Ща он нам подвяжет. Тебе какое?
— М-м-м… Шоколадное…
— Ладно, — улыбается он, и я просто с ума схожу от этого парня.
— Ты в курсе, что просто сумасшедший… В хорошем смысле…
— Ну если в хорошем… Я рад, что лежу в психушке… — лыбится он, обхватив меня сильнее, и сжимает. — Ты потрясающая…
— Оправдала твои ожидания? Девочка с карими глазами и волнистыми каштановыми волосами…
— Лучше…
— М-м-м, — отвечаю, словно с гордостью восседая на нём, и чувствую, что он хочет опять, но молчу… И он молчит. Просто соприкасаемся своим возбуждением через одежду и смотрим друг на друга. — Ты мне нравишься… — шепчу ему, покрываясь мурашками.
— Ты мне ещё больше… Это не симпатия… Нет… — уверенно говорит мне, ласково убирая прядки, выбившихся из моего пучка седых волос…
Не проходит и пяти секунд, как телефон издаёт звук.
— О, — берёт он его в руки и показывает мне. — Мороженое в пути. Буде через две минуты…
— Блин… Прикольно как… Ты — затейник просто…
— Ага… Тут вообще, камеры стоят, запрещено… — показывает мне в углы забора.
— А как тогда?
— У них радиусы не достают. Слепая зона примерно три метра. Вот я чётко здесь и расположился…
— А ты типа самый умный, да?
— Не… Просто перед тем как лечь, всё здесь детально осмотрел…
— И в книжные магазины за мной ходил, жук, — высказываю шуточно. — Если серьёзно… Почему ты просто не подошёл… Просто не сказал… Не думаю, что у тебя проблемы с самооценкой или женским полом…
— Не знаю, — пожимает плечами. — Мне казалось, что ты закрылась и хер меня впустишь, понимаешь? Казалось, что были неподходящие условия…
— Ну да… А в психушке в самый раз, — хихикаю, и он кивает.
— В психушке… Не просто в самый раз… Тут потрясающе. Согласись? И всё, что нужно для счастья — это ты…
У меня сердце от его слов разгоняется до каких-то космических пределов… И я вновь касаюсь его лица ладонями, услышав звуки дрона, который уже опускается до нас с высоты…
Приятно быть кому-то девушкой, но ещё приятнее быть всем миром. Почему-то от него я это чувствую. Он относится ко мне, словно я ему… Родной и самый любимый человек.
Достаёт из пакета мороженку в картонном ведёрке и две пластиковые ложки, и отправляет голосовое другу.
— Спасибо, братан, за подгон…
— Не за что, дружище… Психам привет!
— Передам, — ржёт он параллельно, и я тоже начинаю смеяться… И потом мы ещё полчаса сидим в этих кустах, обмазываясь мороженым и слизывая его друг с друга… Вот что это такое, если не настоящая любовь?
Глава 22
Арсений Громов
Ради неё я готов делать и терпеть всё, что угодно… По правде говоря, вообще всё. И меня немного подбешивает, что она слушает этого своего доктора больше, чем меня…
В сончас я действительно прихожу к ней в палату и стучусь в дверь.
Илонка сидит на своей койке вся красная и недовольная. А моя сразу же пугается.
— Ты то?! Заходи, — шепчет взволнованно.
— Чё не так? Пошли… — зову за собой.
— Там точно никого нет?
— Точно, я же сказал, — сообщаю ей, и она тихонько сползает со своей кровати, надевая тапочки.
— Идём… Прикроешь, Габец? — бросаю Илоне, но она сейчас с таким видом, блин, сидит, что ни на что не реагирует. А Аврора тут же хватает меня за руку и выводит оттуда.
