— Он… — опускает она взгляд. — Он обещал что-то давно. Сейчас я уже даже видеть его не хочу… Мы с Аглаей счастливы тут…

— А я должен быть счастлив в психушке, верно? — спрашиваю, заставив её нахмуриться.

— Я ничего не знаю об этом… — шепчет она, тревожно глядя в мои глаза.

— Не знаешь? Что ж… Ну давай расскажу, что будет, когда я вернусь обратно…

Этот разговор-таки состоится… Мне приходится рассказать ей всё. От начала до конца. Что меня отец пытается сплавить с горизонта. Что она — мой единственный шанс на справедливость, и я прошу её о помощи… Потому что больше мне некого просить. Да, у меня есть адвокат, который может подтвердить слова. Но ни генетического теста, свидетельствующего о ещё одном его ребёнке. Ничего такого у меня нет. И я понимаю, что у отца там целая армия юристов. Мне, сука, нужно подкрепление. Чтобы лишить его всего и сразу…

— Теперь понимаешь? Ты нужна мне. Вы обе нужны… Я тебя не знаю. Не знаю свою сестру… Я прекрасно понимаю. Но… Я могу дать тебе другую жизнь. Я могу и дам, как только у меня появится такой шанс… Я не бросаю слов на ветер. Я — не мой отец…

Ничего не делается просто так. Я прекрасно это понимаю. И как бы она не боялась последствий. От чувства вины и припрятанной когда-то поглубже совести никто не застрахован… Никогда не знаешь, когда наружу всплывут те самые ощущения. Тяга к справедливости и чувство собственной важности.

И после знакомства с той самой сестрой мы вылетаем все втроём на родину. В Россию… Она, кстати, неразговорчивая. Можно сказать, в чём-то похожа на меня. Внешне, конечно, отличается. Она очень похожа на свою мать, слава Богу… Не в отца… Хорошо, что у меня есть его генетическая экспертиза. Я уже успел проверить и наше с ним родство, потому что сомневался, что могу быть частью этой гниды. Но тут природа оказалась против меня…

— Значит… Тебя ждёт девушка?

— Ждёт… В больнице ждёт… А мы пока поедем к моему другу. Нам нужно многое сделать с тобой, Марин, ты знаешь…

— Я знаю, — отвечает она, смирившись с тем, что так будет правильно. Изначально она вообще не хотела светиться. Но я убедил. Что она получит своё, а я — своё. И все должны остаться с чем-то. Все кроме моего нерадивого папаши, который за всю свою жизнь так и не научился строить. Только ломать… Новость о том, что он хочет сбагрить меня со счетов и избавиться, причём не важно как, сильно удивила её. Ведь она прекрасно понимает, что я — его родной сын. И если он так поступает даже со мной. То чего ждать для дочери, которую он толком и не видел? Не растил?

Когда прилетаем обратно в Россию всё, о чём я могу думать — Аврора. Я скучаю так, что у меня всё тело болит. Словно кусок оторвали. Неделю не видел. А уже хочу удавиться. На стену лезу от тех снов, что мне снятся. Ищу её в своей постели посреди ночи и ничего, естественно… Я ведь нарочно не взял телефон. Чтобы никто и ничего… Чтобы отец не мог на меня повлиять…

— Стойте здесь, сейчас машину возьму… — сообщаю ей и иду поймать такси до Митяя. У меня много причин, почему именно до него. Первое — он всегда дома. Второе — никто не знает, где он живёт, кроме пацанов. У него небольшая паранойя на этот счёт. Он даже девок в дом не водит…

И вот, когда моя нога ступает на порог его захолустья я сразу же зову вслух.

— Митяй! Эй?! Встречай давай… Гости приехали, заходите, — говорю Марине с Аглаей, а потом слышу гогот пацанов, раздающийся с заднего двора вперемешку с тонким абсолютно нежным знакомым голоском.

— Да я не верю!

— Но это правда!

— Я вам отвечаю, она сама его сделала!

— Нихуя себе, ты проектировщик… Красотка вообще… Грому только не говори, — слышу довольное с их смехом и появляюсь на пороге, где глаза тут же впиваются в её седые волосы на затылке.

— Что Грому не говорить? — спрашиваю, увидев, как рука лучшего друга сползает с плеча моей любимой девушки, которая какого-то хуя здесь в компании моих друзей, а не в больнице, где я оставил её в полной безоговорочной безопасности…

— Сеня… — бормочет она растерянно, увидев меня, и бросается ко мне.

— Да вы, блядь, издеваетесь, зачинщики хуевы…

Аврора Стадницкая

Когда вижу Сеню здесь, не верю своим глазам.

Просто всё сразу же плывёт внутри… От эмоций. Разрывает. В клочья…

Я даже не думала, что он сам сюда приедет и сразу застанет нас всех тут. Ничего такого не было, конечно. Митяй просто по-дружески приобнял, но я ведь знаю его реакцию… По голосу уже слышу, как мой ураган под названием «Арсений» зарождается…

Рядом стоит какая-то женщина, судя по всему та самая любовница его отца, а ещё его сестрёнка…

Я сразу же бросаюсь к нему и висну на его руках, пока он скалится на парней, но обнимает. Так крепко меня обнимает… Что у меня даже кости в его руках трещат.

— Сеня, извини меня… Так вышло. У меня выбора не было…

— Тише. Мы потом поговорим наедине, — сжимает он футболку на моей пояснице в кулаки, а я утыкаюсь в его шею. Встаю на носочки и губами целую в кадык, наблюдая за тем, как его желваки натягиваются ещё сильнее. — Скучал по тебе… Люто скучал…

— Я тоже…

— А вас кастрирую, нахрен, — огрызается, на что Митяй громко ржёт.

— Да ладно, Громонидзе, вот чё ты опять начинаешь, а?! Мы тебе вообще-то репутацию спасли!

— Ага, спасатели, блин… — слышу я от него бурчание, а потом он говорит. — Ладно, дело десятое… Знакомьтесь, это Марина… И моя сестра Аглая.

— Привет, — тут же говорю я первой, встретившись с девочкой взглядами. А потом и с её встревоженной мамой. Думаю, ей не особо нравится тут со всеми нами. Но то, что она прилетела, уже о многом говорит…

— Они поживут тут, Митяй. Им нужна отдельная комната, потому что мне нужно отвезти их к адвокату и решить всё…

— Теперь уже и на судебный процесс, — сообщаю я ему в ответ.

— М? — спрашивает он, замерев и приподняв бровь. — Он что уже нарыл заключение?!

— Суд бы уже прошёл, дурень, если бы не твоя мадама! — выпаливает Митяй. — И вот этот охрененный мужик! — обнимает Назара за плечо и гогочет.

— В смысле?!

— Я тебе потом расскажу, — шепчу я взволнованно.

— Вам какую комнату с видом на море или океан… — звучит из уст Митяя, и он тут же перенимает из руки женщины сумку, услужливо провожая её в дом. Тот ещё ловелас, конечно…

— Какого чёрта тут происходит… Рассказывайте… — напряженно спрашивает Сеня, и мы все начинаем свою исповедь. Конечно и про то, как я сбежала. Как Илона достала письмо и узнала, когда состоится слушание. О том, как залезала в здание суда. Как Назар помогал мне. И о том, что следующее состоится семнадцатого числа, а это через два дня… Вообще обо всём, что здесь происходило в его отсутствие. И, конечно же, он зол. И на обстоятельства, и на то, что вынужден называть того человека отцом.

— Сукин сын, а… Кусок дерьма, — ругается он, пока я сижу на нём и вздрагиваю от исходящей от него ярости. Понимаю, что когда он в таком состоянии лучше просто помолчать и поддержать. Но меня и саму внутри сильно штормит. Особенно из-за всех событий.

Мы ведь ездили к моей маме. С Назаром. Он ждал меня на улице. И это было максимально тяжело. Я всё высказала… И про то, что они с отцом нарушают моё ментальное здоровье, и про то, как я устала от её вечного странного контроля, который больше обусловлен не любовью ко мне, а тем, что она не может контролировать отца и вымещает это на мне. Всё закончилось её обидой, но… Для себя я много подчеркнула. Если я буду там оставаться, хуже будет всем. Мне нужно сепарироваться. Желательно резко. Она естественно ругалась, что я сбежала из клиники, однако я убедила её, что правовых последствий не будет. Мол напишу отказную задним числом. Вроде как успокоила её. Только сказала быть осторожнее…

Рассказав об Арсении, пожалела, но выбора не было. Мысли у мамы были разными. От того, что он просто воспользовался мной до того, что бросил и свалили навсегда. Но я-то знала правду. И чувствовала, что скоро его увижу.