Минут через пять, как и собиралась, иду в душ, где встречаюсь с Илоной взглядами. Она напряженная до неприличия. Но не говорит мне ни слова. Молча делает свои дела, смывая бальзам с волос, и непривычно быстро уходит, потому что я слышу звуки её шагов. Хорошо, что тут ещё несколько женщин моются сейчас. Иначе нового угнетения атмосферой тишины и чьего-то безмолвного присутствия я бы не выдержала точно…

В прошлый раз у меня чуть не остановилось сердце…

Когда я, переодевшись в чистое, возвращаюсь обратно в палату, снова вижу Илонку, сидящую на кровати и смотрящую прямо на меня. Сказать, что это жутко, значит, ничего не сказать… Но она вдруг начинает говорить…

— Да, это он заплатил мне в прошлый раз за тебя… — сообщает она, будто в подтверждение моим прежним словам, а я даже не знаю, что сказать.

— Я уже поняла, да…

— И сейчас… Тебе нужно что-то… Он просил… — говорит она, замолкая, пока я проглатываю ком.

— Просил…

— Помочь тебе собраться…

— М-м-м…

— Если вдруг понадобится, конечно… — добавляет она, на что я хмурюсь.

— Наверное, не нужно… Я просто сделаю всё сама.

— Окей. В десять отбой. В двенадцать я отведу тебя в одно место, — неожиданно добавляет, и сердце в груди начинает стучать быстрее. Почему он вообще посвящает её в наши дела? Почему она обо всём в курсе? Кажется, меня это по-настоящему злит…

— Одно место?

— Увидишь.

— А вдруг нас спалят?

— Никто нас не спалит, дорогуша. Главное, чтобы ты молчала, и всё будет хорошо, — резко встаёт она с кровати и идёт к окну, достав сигарету из сумки. Снова начинает курить и переписываться с кем-то по телефону.

Я же просто молчу и перевариваю её слова. Ничего не хочу с собой делать особенного. Даже краситься. Просто надену это платье и всё… Раз он так хотел. Остаётся подождать ночи… Побыть в тишине и попробовать успокоиться.

Очень скоро понимаю, что время сыплется, словно песок сквозь пальцы. На обходе говорю врачу, что мне лучше… Что подобного не повторялось больше, и он говорит продолжать приём. А мне почему-то становится стыдно. Что я так подло поступаю. Он ведь тоже старается с подборкой лечения. По нему видно, что он не просто так ради зарплаты… Но я всё равно делаю, как внушил мне Арсений, потому что у него какой-то паразитирующий дар по влиянию на мозги других людей… Он — манипулятор.

И ближе к половине двенадцатого, когда я начинаю копошиться в тишине и темноте палаты, ловлю Илонкин взгляд в ночи.

— Что?

— Ничего… Скажешь, как готова будешь.

— И много он тебе платит?

— Не твоего ума дело, — отрезает она грубо. Только подумаешь, что нормально начали общаться, и на тебе… Прежнее хамство…

Самостоятельно застёгиваю платье, ощущая, как оно ложится по фигуре. Красивое, конечно, ничего не сказать… Очень даже. Да и Илона смотрит на него таким взглядом, когда я сажусь в нём обратно на кровать и шуршу. Свет мы не зажигали, чтобы не привлекать лишнее внимание, но и лунного вполне достаточно…

— Я, кажется, готова, — шепчу ей, и она подходит ко мне, рассматривая. Вижу чисто профессиональный интерес в её янтарных глазах. Но она ничего мне о моём внешнем виде не говорит, слава Богу. Я бы не выдержала этих унижений…

— Ладно… Идём за мной…

Чувствую, как дыхание парализует, когда мы выходим в тёмный коридор. Смотрю на пост медсестры, а он пустой. Интересно, что тут нет наблюдающих в определенное время. И они будто знают, в какое именно.

— Быстро… За мной, — тут же выныриваем в ещё один длинный коридор и проскакиваем через сопящего охранника, ну а дальше… Я вдруг понимаю, что мы подходим к палате — психоизолятору…

— О… Неееет… Нет же… Нет…

У меня по коже тут же проходится липкий холодок. На плечах сидят крупные мурашки, которые обездвиживают…

— Даааа… Заходи… — открывает она дверь и буквально впихивает меня туда, и я понимаю, что внутри не палата моих кошмаров, а просто какой-то выездной VIP-зал ресторана, по иронии судьбы перекочевавший в это место… — Тут, кстати, стены звукоизоляционные… — ухмыляется она. — Пока-пока… Удачи…

Меня встречает удивительно тёплая атмосфера, совсем не похожая на то, что я ожидала увидеть в таком месте. Палата, обычно холодная и стерильная, сегодня словно ожила — гирлянды мягко мерцают разноцветными огоньками, обвивая потолок и стены, а свежие цветы наполняют воздух нежным ароматом, который словно прогоняет всю тяжесть этого пространства.

В центре комнаты стоит небольшой столик, накрытый скатертью, на которой аккуратно расставлены чашки и тарелки с кучей разных блюд и вино. Тут, блин, разве что официанта и музыканта не хватает, зато, как только я думаю об этом, начинает играть лёгкая мелодия и один из углов этой мрачной комнаты, освещенной лишь в середине, оживает, подходя ко мне сзади и обжигая мою спину теплом своего каменного кипящего тела...

— Господи… — вздрагиваю, покрываясь мурашками. — Ты меня напугал…

Чувствую его тяжёлое свистящее дыхание на своём плече и запах, проникающий в каждую клетку моего организма. Я уже знаю его наизусть... Но неожиданно на смену этим ощущениям приходят ещё более сильные…

Губы, сводящие с ума и опускающиеся на кожу обжигающим острым клеймом… Его ускоренное сердцебиение за моим плечом и желание, которое я чувствую даже через нашу одежду... Я думаю о том, как приятно тонуть в этих ощущениях.

И замираю, когда его крупные ладони медленно скользят по моим бёдрам, задирая вверх это самое надетое на меня платье, и я резко перехватываю их своими… Однако они не останавливаются, а наоборот притягивают меня с такой силой, что практически обнажают этими прикосновениями…

— Подожди… Подожди, Арсений…

— Стой так… Не сопротивляйся, — слышу хриплое, томящее и возбужденное, и ощущаю его прикус на своей шее… Боже, он меня кусает. А потом засасывает, зализывает, издавая какой утробный рык удовольствия, упираясь своим пахом прямо в мою задницу... По всему телу бегут уже знакомые импульсы. Я просто стою и трясусь перед ним от этих провокационных движений. Наивная глупая Аврора… Думала, он тебя позвал поесть и потанцевать, правда?

Кипящие ладони накрывают мою грудь, и я уже не могу просто сдаваться. Мне срочно нужно обернуться и посмотреть в его дикие глаза…

Арсений Громов

У меня по ней каждая мышца болит... Каждый нерв стягивает. Весь организм в режиме выживания... Я столько ждал. Весь день о ней думал. Мечтал. Бредил... И сейчас, когда она заходит в палату, которую я с таким усилием готовил, в этом платье, такая миниатюрная и стройная... Я просто, сука, таю на глазах. Потому что даже во снах её такой красивой не видел... Фигуристой... Аккуратной... Всё в каких-то штанах да майках. А тут... В облипку по спине и попе... Вижу мурашки на плечах и распущенные пепельные волосы, вьющиеся до лопаток и чуть ниже... Красивая... Идеальная. Моя…

Психоизолятор у нас почти всегда без присмотра. Из всех, кто был здесь за последние два месяца, только я, как мне объяснили... Когда устроил бунт против транквилизаторов. Здесь есть койка, тумба, мягкие звукоизоляционные стены... Мебель прикручена к стенам и полу. Всё, чтобы не пораниться. Стол я притаранил сам... Назар, один из моих знакомых, которые шарят в технике и умеют, как выводить её из строя, так и приводить... Отправил мне подробную инструкцию, каким образом подключиться через телефон к камерам и накладывать изображение циклом поверх настоящего. Вот я и сделал цикл восемь часов после полуночи. Якобы все спят... Никто никуда не ходит. А спалят — будет уже поздно. Труда вообще не составило. Нужно было только взломать диск, на который всё пишется.

А теперь я просто на кайфе…

Мне главное, что она сейчас здесь. Со мной... Что мы вместе...

Обернувшись, она смотрит своими тёмными омутами и молчит, словно сказать боится. Но всё же выдавливает, с опаской на меня глядя.

— Потанцевать хочешь? — предлагает, приобняв меня. В голосе слышу страх…