— Я переживала, как ты воспримешь. Потому что мы вроде как говорили, что не сейчас… Но потом на Дне Рождения такое было и, видимо…

— Ты злишься на меня?

— Нет… Конечно, нет…

Чувствую, как он обнимает меня и зарывается лицом в мои волосы. Будто прячет от меня глаза. А сердце его в этот момент так явно шумит в грудной клетке. Я чувствую его своим.

— Красивая моя… Роди мне ещё, а… Роди, прошу тебя…

— Сень… — крепче сжимаю его плечи, а внутри груди такое происходит, что словами не передать. Умеет он одной фразой уничтожить и возродить. — А ты думал, я что с ним сделаю?

Он гладит меня по волосам и стоит так, молча… Прижимается. Окутывает своим теплом. Запахом… Любовью. Незримой, но ощутимой до самых фибр души. Моё сердце внутри просто носится от тревоги.

— Я его уже люблю… — шепчет, вызвав у меня дрожь. Я ведь знаю, что он прекрасный папа, потрясающий муж, любящий невероятный человек. А всё равно эти слова так важны для меня. Как воздух необходимы… Я их так и ощущаю. Словно после задержки дыхания глоток чистейшего воздуха.

— Я тоже его люблю. Как и тебя, Арсений… И то, что ты приписал мне какого-то любовника после того, чем мы вчера занимались, бьёт по моему самолюбию…

— Прости… Блядь, прости, Аврора… Я просто с ума сходил. Не понимал, почему ты молчишь и… Прости…

— Это ты прости. Мне нужно было сразу тебе сказать.

— Давно задержка?

— Полторы недели… А тест я сделала ещё неделю назад.

— Офигеть, я валенок…

— Прекрати, — смеюсь, и он тут же хватает меня за подбородок, начав целовать в губы. Понять не могу, где я показала, что не люблю его. Что хоть как-то охладела или остыла. Наоборот ведь всё. Стоит поцеловать, и сразу же с ним как бенгальские огни… Я и насытиться не могу. Его губы словно моя личная порция дофамина. Я бы и дня без них протянуть сейчас не смогла. Слишком люблю. Обожаю… Зависима. Всё сразу.

Отпустить не могу, хотя в итоге мы всё-таки расцепляемся, а он упирается в мой лоб своим. Бодает, сжимая мою футболку на пояснице.

— Тогда значит… Как обсуждали… Если девочка, то Николь?

— А если мальчик, то Даня…

— Вот чудик охренеет от гордости, — смеётся он и кладёт ладонь на мой живот, а я снова вздрагиваю, будто воспоминания бьют током. — Офигеть, ностальгия… Меня аж до дрожи пробирает.

— Меня тоже… Вроде не так давно было… Вообще всё будто вчера… Помнишь твоё послание кровью на стенах столовки? Ты такой дурак…

Он смеётся, а я как сейчас помню… Слова Екатерины Андреевны о том, что кто-то признался так в любви Илоне, скорее всего.

«А я пытаюсь забыть тебя, и силы кончаются…

Я так хотел не любить тебя, но не получается»…

— Я не дурак, просто немножечко сумасшедший и по гроб в тебя влюбленный, не забывай…

— Это последнее, что я бы хотела забыть… И первое, что я хочу помнить всю свою жизнь, Сеня… Но ты тоже не забывай, где мы познакомились. Я такая же сумасшедшая, как и ты…