— Сень… Ну, правда… Я тоже должна там быть. Мне есть что сказать…
— Да что ты говоришь… В адвокаты мои заделалась, да? — притягиваю её к себе и целую в губы, а она тут же хватается за мои плечи и издаёт какой-то новый пошлый стон.
— Опять? Сень… У меня всё горит там…
— Сядешь мне на лицо?
— О, Господи, — хохочет она, прячась от меня под одеялом. — Расскажем это на суде и нас обоих упекут на принудительное…
— Хах… Вылезай, малышка… Сядь, ну, сядь… Сладкая моя девочка…
— Нет! Ахахахах…
Слышим громкий стук в стену.
— Да заткнитесь вы уже, герои любовники!
— С-с-сука, Митяй! — рычу я, ответно ударяя кулаком.
— Тихо… Не надо… Мы же в гостях… — успокаивает она меня, перехватив за руку.
— В гостях, ага… — ржу я в ответ. — Я ему этот дом купил.
— Чего?!
— Того… Не важно в общем… Он хотел уединения, а я мог его ему дать. Ну и дал. Всё… А он теперь… Выёбывается! — ещё раз ударяю кулаком, и мы слышим его ржач из той комнаты. — Придурок…
— Сень… Да ты святой человек просто, — хмурится она — Илона перевела мне денег для того, чтобы я могла сбежать. Скажи честно… Это ты ей отправил, да?
— Она перевела тебе денег?
— Да… Четыреста тысяч…
— Охуеть. Приятно удивлён, конечно… — отвечаю, почесав затылок. — Молодец. Не ожидал, правда…
— Ты не ответил на вопрос.
— И незачем тебе знать на него ответ, — целую её в лоб и накрываю до головы одеялом. — Спи…
— А ты?
— А я пока… Думаю обо всём. Завтра важный день…
— Уже сегодня… Важный и поэтому тебе тоже нужно поспать, — убеждает она меня, прижавшись к моему плечу. Тёплая и такая нежная… Мне с ней спокойнее, конечно. Никто не спорит. Но всё равно тревожно за сам процесс. Надеюсь, я смогу всё это наконец уладить. Потому что устал до смерти. Мне даже бабки не нужны. Главное, чтобы он их не получил. Они ему не принадлежат. Он — последний человек, который их заслуживает. Я бы лучше раздал всё пацанам.
Глажу её по голове и с трудом мне удаётся уснуть… И-то на пару часов, потому что ранним утром мы снова просыпаемся. Уже от будильника…
— Пора, родной… Я пошла завтрак сделаю всем, — шепчет она мне на ухо, поцеловав в плечо. — Вставай. Иди мойся…
— Ага… — ворчу, спрятавшись под одеяло, но потом мысли одолевают, и я за секунду прихожу в боевую готовность… Нет, нахрен. Он от меня ни слабости не дождётся, ни усталости. К чёрту.
Встаю, иду принять прохладный душ, чтобы как следует проснуться. А потом шурую и до своей на кухню на запахи свежезаваренного кофе и вкусной еды, где она уже вовсю хозяйничает, доставая кружки, тарелки и т. д., как у себя дома.
— А ты, я смотрю, уже тут всё знаешь…
— Не ревнуй, — улыбается она, бросив на меня свой хитрый прищур.
— Я не ревную, — фыркаю, когда на кухню приходят пацаны. Митяй довольно тянется и лыбится на нас по очереди.
— Вы заебали трахаться… Я не выспался! — ворчит и тут же получает от меня по плечу. — Ай!
— Ещё кто-то хочет получить за свой базар? Вот и всё, нахер. Моя крошка тут им ещё готовит, а они только и делают, что языками мелят.
— Не… Это мы оценили… У твоей крошки пиздатые оладушки, — выдаёт эта сволочь с игривыми глазами, и я тут же срываюсь с места, а он от меня, пока все вокруг ржут и галдят. — Я пошутил! Пошутил! С-с-сука!!!
— Сеня, прекрати его бить! — тут же прерывает нас Аврора. — Идите лучше Марину с Агой разбудите! Завтракать будем. Скоро ехать…
— Ты права, я схожу, — вздыхает Митяй, потирая плечо, а я всё ещё кошусь на него, провожая до самой двери недовольным взглядом. — Ещё у неё кайфовый кофеёк. — бросает напоследок и снова убегает.
— Придурок нереальный, а… — говорю я, угорая над ним, пока Аврора качает головой и накладывает всем омлет по тарелкам, украшая нарезанными овощами и сыром. — Спасибо, моя… За всё…
— Да прекрати. Садитесь все… Давайте завтракать.
Стоим и нежимся с ней. И пофиг мне, чё они там думают… Пусть считают меня слюнтяем или романтиком… Я за эту неделю с небольшим без неё чуть не подох… Поэтому она нужна мне вдвойне сейчас, если не втройне.
И когда мы все собираемся за столом, Аврора вдруг неожиданно говорит.
— Я очень благодарна Вам за помощь… За то, что вы обе прилетели… Что решились на такой шаг. Спасибо огромное. Я очень хочу, чтобы мы и потом общались. Если будет такая возможность…
— Я обещаю помочь, чем смогу. Расскажу правду. Что было и когда… И как он отправил нас туда. Ага не знает своего папу… Она видела его один раз совсем маленькая… — объясняет Марина с тяжестью вспоминая. А мне и самому неприятно. Я же понимаю, что мне тогда было примерно десять лет, когда между ними всё закрутилось. И сколько ещё было таких Марин я не знаю… О существовании неё-то узнал только благодаря отцовской оплошности с небольшим переводом ей, сделанным очень-очень давно.
— Зато брата теперь знает, — отвечает Аврора. — И я уверяю, что ей с нами будет весело… Да, малыш? Вы разрешите нам потом провести вместе время? Сходите с нами куда-нибудь? В парк к примеру… Или куда-то ещё…
— Посмотрим, насколько мы останемся. Потому что сейчас она и так пропускает школу…
— Школу? Она уже ходит в школу?
— Да… Ей ведь шесть лет. А в Греции идут в школу в шесть…
— Ничего себе… Понятно. Ого!
Ситуацию усложняет ещё то, что сестра не говорит по-русски. Только какие-то небольшие слова. Потому Марина хочет остаться жить там.
— Но мы всё равно будем рады вас всегда видеть здесь…
— Поддерживаю, — добавляю, приобняв её за плечо.
А дальше… Когда стрелка часов подкрадывается к восьми часам утра, мы все садимся в тачки, часть к — Назару, часть — к Митяю, и едем до места назначения, где нас ждёт час икс…
Глава 34
Аврора Стадницкая
Я правда боюсь. Но тут все мы. Парни, Марина, её дочь, Альберт Владиславович, адвокат и я… Держащая за руку своего любимого парня, которую никогда не отпущу. Даже если придётся приходить к нему в диспансер до самой старости, я буду приходить. Хоть я и верю в справедливость. До сих пор верю.
Когда начинается судебное заседание, отец Арсения проходит мимо и смотрит на нас всех как настоящий голодный волк в клетке.
— Зря ты сюда сунулась, — клацает зубами издалека, глядя на Марину.
— А ты не угрожай ей, — огрызается Сеня в ответ, а он только нервно улыбается, пока адвокат что-то шепчет ему на ухо.
Ситуация крайне неприятная, конечно. Нас всех сейчас потряхивает, так или иначе. Но мы настроены решительно, ровно, как и сторона истца, который пытается нагрешить на родного сына.
Когда нас приглашают в зал заседания, заходим мы не все. Лишь я, Арсений, Марина и адвокат. Остальных же обещают вызвать в процессе, чтобы не было столпотворения. Ага остаётся рисовать там, пока парни присматривают за ней.
— Вижу все явились на этот раз, — говорит судья, бросая беглый взгляд на Сеню и заново открывая материалы. — Так… Сторону истца я выслушала в прошлый раз. Уточните только изменились ли требования?
— Нет, Ваша честь, поддерживаем в полном объёме.
— Ясно. Тогда Ваше слово, ответчик… — обращается она к Сене и адвокату. И тогда вся информация начинает постепенно всплывать.
И о том, что врач резко сменился, о давлении на предыдущего, о том, что решение суда необходимо непосредственно для того, чтобы забрать деньги.
— Ваша честь, это абсурд. Мой клиент и так располагает доступом к фонду…
— Пока располагает. Потому что данные бумаги ещё не переданы в суд. Но в ближайшее время будут, потому что мы провели экспертизу, Ваша честь, и измена со стороны ответчика доказана. Мы понимаем, что к данному делу этот вопрос не имеет никакого отношения, но мы хотели осветить цель истца признания Арсения недееспособным, коим он не является.
— Я хочу послушать специалиста. Пригласите, секретарь, — вызывает она Альберта Владиславовича, и тогда девушка быстро зовёт его из коридора. Он заходит сразу же. Взволнован, естественно. Мало того, что его уволили за правду, так ещё и угрожали…
