В её комнате или в моей, не важно...
Главное, что вместе... Что занимаемся сексом по обоюдному желанию. И она целует меня... Касается... Облизывает... И смотрит так, будто хочет видеть... От удовольствия закатывает глаза и подхныкивает, когда я тереблю её особенно сильно…
Сжимая меня ногами, бросает руки внахлест и вся дрожит. Мокнет, твою мать... Как она монет. С ума можно сойти... Я едва улавливаю... Её пульсацию и выброс топлива, как сам делаю тоже самое... По спине — испарина, а в сердце — жар... Чуть приподнимаюсь и смотрю на окровавленный презерватив... Мне кажется, что я с видом это крови вообще забываю о том, что когда-то был несчастлив... Что был одинок и так сильно тосковал по той, которую знал лишь со стороны, но не по-настоящему... А внутри она ещё прекраснее, я точно это знаю...
— Девочка моя... — ладонью касаюсь живота, сгребаю её вплотную к себе и вслушиваюсь в ритм её безумно колотящегося сердечка. — Скажи хоть слово... Аврора...
— М... Я не пью таблетки, как ты сказал...
— Хорошо... Лучше?
— Не знаю пока...
— Тебе больно? Здесь?
— Нет. Странное ощущение... Словно... Опустошение. Но было приятно.
— Я почувствовал... Не уходи только... Останься со мной на всю ночь. Здесь... — Прошу, скользя губами по её позвонкам, и слышу дрожащий шёпот в ответ:
— Хорошо, Сеня. Я останусь...
Глава 20
Аврора Стадницкая
Пытаюсь осознать то, что только что произошло между нами, но стук сердца не позволяет думать… Даже хуже — оглушает и выводит на какие-то новые грани… Он лежит сзади. Обнимает и прижимает к себе… А я даже не дышу. Только чувствую жар его тела, и у меня ощущение, что это приятнее всего, что я раньше испытывала…
— Голодная? Я столько всего тут заготовил… — звучит из его уст хриплое. В воздухе пахнет нашим сексом и едой. И да, я проголодалась, конечно. Потому что слишком вкусно, да и ещё выглядит очень красиво… И мне не хочется, чтобы его труды просто так пропадали. Он ведь реально старался для меня.
— Вовремя ты… — смеюсь я, пока он обдаёт тяжёлым дыханием моё плечо. Каждый раз, когда так дышит, у меня по всему телу бежит неумолимая дрожь. Всё реагирует. От пальцев на ногах до макушки… Я просто чувствую себя зависимой рядом с ним… Что это, если не тяга к человеку? Пусть я заранее не планировала заниматься сексом, но рада, что он случился с тем, кто мне хотя бы привлекателен и симпатичен…
— Извини, я сдержаться просто не смог… Накрыло… — проводит носом по моему плечу.
— Я поняла…
— Так голодная? Я бы прямо здесь тебя покормил…
— Ужин в постели, да? — усмехаюсь я, чуть обернувшись, и он целует в губы рваным поцелуем.
— Типа того, да…
— Ну, давай… — чувствую, как он отпускает. Немного слезает с койки и натягивает на себя трусы. А сама пялюсь на его задницу и спину… На то, какое всё напряженное и обтянутое мышцами. Даже не представляю, как он меня не задавил в процессе.
Через пять минут мне приносят тарелку со всякими вкусностями, и я, прикрывая голую грудь, усаживаюсь повыше и смотрю на него, переняв её в руки.
— Для меня много значит… Очень… — шепчет он, касаясь моего лица.
— Для меня тоже… — отвечаю, ощущая себя какой-то странной. Наверное, я и впрямь такая… Бегала от него, бегала, а потом раз и… Отдалась ему. Да ещё и в каком-то изоляторе. Зато, наверное, будет что вспомнить… У меня был секс в изоляционной палате психбольницы… Такое вряд ли кто-то сможет переплюнуть. — А что дальше?
— Дальше… Мы… Я и ты… Вместе…
— М-м-м… Ладно, — произношу тихонько, цепляю пластиковой вилкой какое-то мясо и помещаю то в рот.
— Вкусно?
— Да… А когда ты расскажешь мне хоть что-то о себе, м?
— Что-то о себе? — усмехается он. — Ну, спрашивай. Раз так интересно… На что могу, отвечу…
— Тот случай с РПГ в школе?
— А-а-а… Приятно удивлён…
— Мне Даня показал… — говорю ему, на что он снова усмехается.
— Ох уж мне этот твой рыжий…
— Не ревнуй, — фыркаю на него украдкой.
— Ну, кароч… Я просто любитель пошутить, да и всё… Хотел, чтобы ты узнала обо мне… Чтобы видела в новостях и, может… Поняла, что это я…
— Ты что издеваешься?! — тут же округляю я глаза. — Ты это всё из-за меня творил?! Совсем, да?!
Он смеётся, а мне реально не по себе.
— Сумасшедший…
— Нет, вовсе нет, малыш. Я нормальный… Почти...
— Ага… А вообще... Хочу знать, что у тебя на самом деле... Циклотимия... Или...
— Нет никакой циклотимии, Аврора. Всё это выдумки моего отца...
— В смысле? — тут же настораживаюсь я, услышав это. Мне ведь что-то такое уже говорили… Якобы «нелюбимый сын»…
— В прямом... История долгая и весьма мутная. После смерти матери он делает всё, чтобы я не мог вступить в полноценное наследство. То ищет болезни, то наркозависимость, то ещё что-то. У меня есть свой счёт, который открыла мать до этого, но... Все крупные деньги водятся там, куда мне ограничивают доступ...
— Господи, в смысле?! Он что тебе не родной?!
— Родной. Дело в другом...
— Он ведь сам бизнесмен, нет?! Зачем ему те деньги?
— Ну... Бизнесмен, конечно. А ещё вдовец и наследник фонда, который когда-то принадлежал моему деду, а потом перешёл матери. Понимаешь? Там слишком много, чтобы отказаться… Слишком, Аврора. И я тут, скорее, лишний… Слабое звено…
— Какие... Тёмные дела... — хмурюсь я, задумавшись. — Хочешь сказать... Нет никакой болезни?
— Нет, её нет. Навязчивое состояние и мои приколы — дело десятое... Мой психиатр купленный. Заключение — подделка. Бесчисленные рехабы — фуфло, рассчитанное на судей в случае, если сунусь в бочку с мёдом... Клаустрофобия была, и ту я победил… Как-то так, малыш…
Смотрю на него и теперь кусок в горло не лезет. Типа с ним всё в порядке? Как же его отец может так с ним поступать? Какие бы деньги там не водились… Родной ведь ребёнок…
— А почему ты просто не оспорил?
— Мне тогда было шестнадцать. Я не мог оспорить. Он — мой отец и официальный опекун. Всё было грамотно сделано, а потом в итоге… Я вырос и сейчас могу доставить ему проблем, если меня снимут с учёта… Ферштейн?
— Я хоть и ферштейн, но это, по-моему, отвратительно… Твой отец, он…
— Говнюк? Я в курсе… Спасибо за честность…
— Нет, я… — тут же тушуюсь. — Я не это хотела сказать… А что насчёт моего? Тогда я была на эмоциях… Но ты наговорил мне всякого… У него что… Реально кто-то есть?
— У твоего отца?
— Да…
— Аврора… — вздыхает он.
— Арсений, если ты что-то знаешь…
— Нет у него никого. Компьютерный клуб только. Где он стреляет до утра…
— Он… Что?!
— Ага…
— В смысле… Нам он говорит, что на работе… А на самом деле просто играет во что-то??? — спрашиваю, заскрипев зубами. Я бы и любовницу, конечно, не простила или другую семью, но это тоже херня какая-то…
— Потому что они ругаются… Мужики не любят, когда им колупают мозг… А твоя мать, она…
— Не надо… Я знаю, какой бывает мама, но она хотя бы не бросает меня ночами… — уверенно говорю я, и он кивает.
— Я знаю. Я его не оправдываю…
— Господи… Это ужасно, — отодвигаю я тарелку на тумбочку.
— Я думал — вкусно…
— Ах… Еда — да… Еда вкусная… Но об отце — просто противно.
— Мы все неидеальные, Аврора… Но я хочу, чтобы мы с тобой жили вместе. Я могу себе позволить. И вопрос с наследством решу, как только смогу… — заявляет он, чем тут же вновь меня настораживает. Я очень не хочу, чтобы он думал, будто я вообще хоть как-то нуждаюсь в его деньгах. Это не так.
— В смысле?! Что ты собрался решать? Арсений…
— Это пока в тайне, сладкий…
— Нет, погоди… Ты посвятил меня в проблему… И в то, что хочешь со мной жить. Но не будешь делиться планами, я правильно поняла?
— Для твоей же безопасности, седовласка…
— Не называй меня так! — рычу на него сердито. — Ты понимаешь, что мне нужно знать тоже?!
— Чуть позже, хорошо? Я расскажу, когда точно всё буду знать… Обещаю…
