Еда это хорошо! — Подумалось мне. Но потом настроение чуть подупало, когда я увидел местную харчевню. Огромное сборище столов под открытым небом и весьма скудный рацион. Какая-то каша, похожая на пюре из репы, куски старого хлеба и ломтики фруктов. Ну и чай. Ни мяса, ни специй… Впрочем, я понимал, что не на курорт еду. А еда оказалось действительно сытной.

Но рассиживаться нам никто не дал и через полчаса мы, как и другие десятки, снова погрузились на телеги, погромыхав по местным ужасным дорогам куда-то в сторону вулканов. Правда, недолго. Очень скоро дороги вообще кончились. И дальше мы еще час топали пешком по крайне крутой местности. Рельеф тут был ужасным. Каменные буреломы, каньоны, застывшие реки магмы. Из растительности только мох и странные столбы, уносящиеся вверх, явно живые, похожие на пальмы и грибы. И где-то вдалеке я даже увидел, как их рубят. Но, видимо, ценности в этих представителях флоры было куда как меньше.

Постепенно другие группы удалялись, растягиваясь на многие километры. А мы уходили все дальше в неизведанные земли, где лишь недавно появились люди.

— Вот! — Отрывисто бросил Цунрат, резко ударяя копьем, что он взял и помимо меча. И поднимая на острие извивающуюся сколопендру. А потом сбросил ее на землю, аккуратно ударил ей по голове тупым выступом своего оружия, что копьем являлось лишь номинально. И забросил тварь в свой мешок.

И еще спустя пол часа и несколько сколопендр мы подошли к невидимой черте, за которой плотность этих самых огневок была куда выше. Вернее, здесь у них были цветы, яркие, отливающие от золотого до бордового цвета. До этой же черты все было оборвано подчистую. От обилия ярких точек рябило в глазах. Вот только прикинув размер и толщину лепестков, я понял что мешок ими придется забивать весь день.

— Приступайте. Расходитесь по группам, будьте аккуратны. — Приказал Цунрат.

Очередная тварина начала медленно, замирая каждые несколько секунд, подползать к Рональду и Салиму. Мысли о том, чтобы позволить твари куснуть их за пятые точки, пока они скрупулёзно, используя пинцеты, срывали лепестки огневки, уже давно прошли. Друзьями мы не стали. Двое «собратьев» все еще смотрели на меня косо, невзлюбив с самого начала. Но часы шли, я работал, и что-то не собирался валиться с ног. Что их удивляло. Настолько, что они не скрывали этого. И в их словах даже проскальзывало что-то одобрительное. Впрочем, я не обольщался на их счет.

Поначалу они меня пытались чуть чаще ставить на сам сбор, пока кто-то из них отдыхал. Видимо, думали, что я быстро выдохнусь и можно будет позвать десятника, сказав дескать «этот спекся, дайте другого в группу». Но я принялся за работу с максимальным энтузиазмом и осторожностью. Так что когда в моем мешке лепестков стало чуть больше, они прекратили эти попытки. Впрочем, мне от этого не было ни тепло ни жарко. Везде были свои сложности. На сборе это кропотливый и опасный труд. На страже это постоянная бдительность.

Моя палка со свистом разрезала воздух, обрушиваясь на землю. Промазал! Черт! Длинное, тонкое, обманчиво слабое тельце рванулось в сторону, уходя от стали. А потом и мне пришлось отпрыгивать, чтобы не попасть под укус. Челюсти у многоножек были ужасно сильными, могли одежду прокусить запросто. А испытывать на себе их яд я не собирался.

Новый удар, и я наконец попадаю. Не острием, что было не особо-то и нужно. А толстым тяжелым древком, от которого хитин начинает трещать. После чего я бью еще несколько раз, ломая тварь и превращая ее в извивающуюся беспомощную веревку. Рональд и Салим тоже подскочили. Но было уже поздно. Я добил тварь самолично, а закон трофеев был священен.

— Что ж ты нас не предупредил? — Устало воскликнул Рональд. Но это была игра. Он знал, что я знаю. Не предупредил, чтобы они не «помогали» и следственно не могли претендовать на тушку сколопендры.

— А какого размера должна быть тварь, чтобы за нее эссенцию дали? — Наконец спросил я, уже зная что эти награды должны выпадать за убийство.

— Ну вот если она тебе сможет голову откусить, значит за нее дадут награду. Только ты такой ничего не сделаешь… — Ответили мне. Информация была неутешительной. Охотником мне еще долго не стать.

Труп отправился в отдельный мешок, к еще нескольким насекомым. А Салим снова окинул взглядом мой урожай. Как-то неожиданно, даже для меня самого, я собрал больше всех добычи. Больше лепестков, хоть и далеко не полный мешок. Но всех остальных трофеев, в том числе и странных грибов, уже по моим прикидкам хватало для закрытия дневной нормы и сверх того.

— И как ты таким бодрячком остаешься? — Снова спросил он.

— А у него смотри, сколько энергии везде запасено… — Пошутил Рональд. Впрочем, меня это уже абсолютно не колышило. Я воплощал собой сосредоточенность и снова начал постигать дзен, собирая ресурсы.

— Ладно. Я устал. — Протянул он мне пинцет. Они оба уже были опытными. Так что принесли с собой куда больше нужных вещей. Сборщикам выдавали только перчатки и воду с дрянными копьями на время, у кого не было. А вот все остальное… Тут или ты позаботился заранее, или страдаешь. И тот же пинцет, грубый, большой, был просто незаменим для сбора цветов. Как и плотные нарукавники и прочая одежда, в том числе и маски на лицо, которые у моих сокомандников тоже были. Но ими они делиться уже не стали.

Присев, я начал ловко срывать новые лепестки, пробегая глазами по каменистой земле в поиске оранжевых камушков или грибов. Да и по сторонам надо было зыркать, чтобы кто не подобрался. Помимо сороконожек тут были и жуки, и странные создания, похожие на земноводных. Правда, что им делать возле вулканов?

Но мысли мои были немного отвлечены иным… Я думал над своим развитием. Над тем, что когда мы пересеклись с другой группой, где был еще один нулевка, он выглядел как полутруп. Шатался и не мог собирать цветы. А вот я по итогу дня был куда свежее даже «магов». Настолько, что пару часов назад я начал ныть, трясти и тереть руки куда сильнее, намеренно играя роль.

Руки, конечно, жгло. Адским пламенем. Даже с перчатками и превеликой осторожностью микрочастицы пыльцы или еще чего проникали везде. Запястья и руки до локтя как будто ободрали и насыпали в открытые раны перец чили. Но я терпел. И подмечал все странности. Ведь «внутренний жар», что возникал и от пыльцы, что я вдыхал с воздухом, не имея маски, и просто от энергетического фона, продолжал распределяться странно. Словно утекая из легких и всех внутренних органов в жир.

Это, конечно, было больно. Но я справедливо полагал, что тем самым закаляюсь. Это было основой теории, которую я скудно, но понимал. Если человека окружает сильная ци, то она или закаливает его, или сжигает изнутри. Так что я поставил все на первый вариант, намеренно глубоко дыша и не пытаясь прятаться от вездесущего жара. И с каждым часом вместе с болью нарастало и ощущение бодрости. Я словно расцветал заново. Движения становились энергичнее. Усталости… Она была. Но приятная, как после спортзала, наверное… Не особо помню, был там лет десять назад.

Сомнений в том, что мой рояль, свалившийся на голову, начал работать, уже не было. Вопрос только, как правильно реализовать его преимущество.

Этот идущий повысил закалку Энергетическая: низкая(2)

Как гром среди ясного неба свалилось на меня сообщение об улучшении. То есть все эти часы эта боль, сжигающая меня изнутри ци, была ради этого? Вот только что-то не вязалось. Я был еще не практиком. Не адептом. Не идущим. А именно они могли повышать закалки. И неужели все настолько просто? Просто поработал и вот тебе.