Но зачем халифам вообще понадобились иностранные наемники? Глядя на современные арабоязычные страны с их нескончаемыми военными переворотами, вправе ли мы предположить, что халифы считали себя обязанными использовать иностранные войска, потому что никогда не могли полностью доверять верности своих арабских армий?

На первый взгляд тот факт, что между имперской славой Харуна, Мамуна и Мутасима и падением халифата прошло очень-немного времени, кажется удивительным. Однако если вспомнить Людовика XIV, то обнаружится, что он также монополизировал всю государственную власть и достиг необычайного величия. Но когда он умер, то, как и Ха-рун, оставил после себя очень шаткое правительство. При воцарении слабого монарха, неспособного нести столь тяжкий груз, здание, лишенное всякой опоры, рухнуло.

В течение двух веков Арабская империя отражала натиск северных варваров, точно так же как и Рим в свое время. Мутасим пустил в самое сердце империи армию, состоявшую из совершенных чужаков, многие из которых не говорили по-арабски и даже вряд ли были мусульманами. Таким образом, он отдал врагу ключи империи и доверил ее судьбу людям, не связанным с ней ни эмоциональными, ни духовными узами. И до сего дня арабоязычные люди не оправились от бедствий, которые обрушились на них из-за этого.

Воцарение халифа Васика - 842 г.

Смерть халифа Васика - 847 г.

Восшествие на трон халифа Мутаваккиля. Византийский набег на Дамиетту - 852 г.

Убийство халифа Мутаваккиля - 861 г.

Халиф Васик.

Его брат халиф Мутаваккиль.

Халиф Мунтасир, сын Мутаваккиля.

Буга аш-Шураби, тюрк, дворцовый раб, распорядитель, а затем верховный военачальник.

Васик[154], сын Мутасима, унаследовал своему отцу в день его смерти 5 января 842 г., не встретив сопротивления. Император Феофил умер в том же году, и его преемницей в качестве регентши при сыне Михаиле стала его вдова Феодора. В 845 г. умер правитель Хорасана Абдаллах ибн Тахир.

В том же 845 г. бедуины из хиджазского племени бану Сулейм начали грабить караваны и паломников, направлявшихся в священные города Мекку и Медину. Против них снарядили карательную армию, состоявшую в основном из тюркских воинов под командованием военачальников-тюрков. Но она также провела военные действия против бану Хилал, Фазара и других племен Хиджаза, после чего вторглась в Неджед, где начались ожесточенные бои. Так как нам хорошо известно, как плохо турки управляли Аравией в XIX в., то нельзя не удивляться присутствию в Аравии тюркской армии в IX столетии.

Васик поручил управление империей двоим своим главным министрам, Мухаммаду аз-Зайяту и Ахмаду ибн Аби Дауду. Утверждают, что он не издал ни одного приказа, не посоветовавшись с ними, и никогда не противоречил их мнению.

Во многих отношениях Васик был полной противоположностью своего горячего, деятельного и порой жестокого отца. Возможно, в детстве Мутасим подавлял его и тем самым вынудил своего сына развивать в себе качества, диаметрально противоположные его собственным. Вместо того чтобы регулярно отдавать распоряжения, он отказался от контроля над государственными делами, поручив его другим. Все свое правление он жил в Самарре, никогда не путешествуя, не посещая провинций и не начиная военных кампаний. Он был добрым и мягким, деликатным по отношению к членам своей семьи, милостивым к подданным, хотя и не сделал ничего практического для облегчения их участи. Он любил поесть и выпить и имел склонность чрезмерно предаваться этим удовольствиям.

Подобно своему дяде Мамуну, он обладал активным и пытливым умом и всегда был готов выслушивать разные мнения или новые идеи. Мудрых и образованных при его дворе ждал радушный прием, и разговоры на его приемах часто велись о самых высоких материях. Он интересовался философией и любил дискуссии об особенностях и заслугах древних и современных мыслителей. Он всегда стремился узнать о последних достижениях физики или естественной истории и особенно интересовался медициной.

Васик рано обнаружил литературный талант и стал искусным поэтом. Кроме того, он отличался необыкновенной музыкальностью, сам играл на лютне и, как говорят, написал более сотни музыкальных произведений. Пока его персидские и тюркские министры и военачальники занимались государственными делами, халиф имел достаточно времени для своих изящных занятий и поощрения науки и литературы.

В 847 г., после шестилетнего правления, не ознаменовавшегося особыми событиями, он умер в возрасте тридцати шести лет. Ему повезло, что в период его правления на византийском троне находилась женщина, благодаря чему оно обошлось без военных столкновений.

Разумеется, аббасидские халифы воспринимались как арабские правители, но простой расчет показывает, что в национальном отношении они к этому времени уже вовсе не были арабами.

1. Халиф Мансур был сыном Мухаммада ибн Али из рода Аббаса и берберской наложницы. Следовательно, он был наполовину арабом и наполовину бербером.

2. Мансур женился на женщине из арабского племени Йемен. Таким образом, их сын, халиф Махди, был на три четверти арабом и на четверть бербером.

3. Харун был сыном Махди и Хайзуран, берберской наложницы. Значит, он был на три восьмых арабом и на пять восьмых бербером.

4. Мамун был сыном Харуна и персидской рабыни. То есть в его жилах текло три шестнадцатых арабской и тринадцать шестнадцатых неарабской крови, как и у Мутасима.

5. Матерью Васика была греческая рабыня. Таким образом, по национальности он был на одну десятую арабом и на девять десятых неарабом.

Безусловно, генетика слишком сложная наука, чтобы сводиться к столь простой арифметике. Тем не менее подобные подсчеты дают некоторое представление о том, как мало арабской крови бежало по венам последних Аббасидов. Конечно, многие представители влиятельных семей, даже нося арабские имена, имели столь же смешанное происхождение.

* * *

Как мы уже отмечали, основной тенденцией раннего ислама было скорее подчеркивать внешние, формальные обязанности, предписываемые религией, а не поощрять попытки отдельной человеческой души войти в индивидуальный контакт с Богом. Действительно, подчеркивание единства, могущества и величия Бога должно было, по крайней мере, подразумевать его недоступность.

Трудно узнать наверняка, что по этому поводу думал сам Пророк. Кое-где Коран побуждает мусульман наслаждаться благами этого мира, и многие арабы, которые в результате завоеваний стали обладателями изрядной доли этих благ, охотно цитировали эти стихи. Тем не менее ни Мухаммад, ни его первые два преемника не предавались излишествам, за исключением разве что многоженства. Пророк не нажил богатства и даже не пользовался самыми элементарными удобствами. Его пища, одежда, дом и обстановка были до крайности простыми даже тогда, когда, если б он только пожелал, к его услугам были бы огромные денежные суммы.

После учреждения дамасского халифата ортодоксальный взгляд сошелся с официальным в том, что наслаждение земными радостями совершенно законно, при условии верного соблюдения различных законов, изложенных в Коране и Сунне. Однако, несмотря на это, всегда, даже при жизни Мухаммада и его ближайших преемников, существовали мусульманские аскеты. Некоторые из них жили в пустыне, в нищете, занимались подвижничеством и предавались долгим молитвам. Возможно, в какой-то степени причиной таких тенденций стал страх перед адским огнем, столь живо описанным в Коране. Некоторых из этих аскетов называли «плачущими» за то, что они горько плакали от покаянных чувств и страха возмездия.