Безусловно, источником огромных богатств, принадлежавших халифам и их министрам и часто расточавшихся в бездействии и роскоши, были налоги. Тем не менее мы не должны оценивать эту систему с позиций современного представления о государственных финансах, которое насчитывает лишь два или три века. В древних обществах государственные и личные дела зачастую не разделялись в сознании и народа, и правителей. Прошло лишь чуть больше двухсот лет с тех пор, как Людовик XIV сказал: «Государство — это я». Едва ли нам удастся найти свидетельства в пользу того, что подданные Арабской империи имели хоть какое-то понятие о том, что доходы государства не должны тратиться на роскошества халифа. Они могли из религиозных соображений осуждать его за употребление вина, но им даже не приходило в голову, что деньги от сбора налогов должны расходоваться отдельно от средств из личного кошелька халифа.

Тем временем в Джазире и Сирии началось восстание, а в Египте уже давно шли беспорядки. Как мы знаем, мятежники, изгнанные из Испании, захватили Александрию и создали там собственную администрацию. В 825 г. Абдаллах, другой сын Тахира Двурукого, был послан туда с армией, чтобы восстановить власть халифа. Он справился с этим без особого труда, захватив Фустат, а затем и Александрию. Испанские мятежники, как уже говорилось, отплыли из Александрии и завоевали Крит, где основали независимое мусульманское государство.

Снова присоединив Египет к империи, Абдаллах ибн Тахир был поставлен наместником Джазиры, Сирии, Палестины и Египта, а его брат Талха в это время правил Персией, унаследовав наместничество своего отца Тахира Двурукого.

Анализировать национальные характеры — дело бесполезное, хотя и приятное. Нация слишком сложное образование, чтобы допускать подробное статистическое исследование.

Вторжения Мамуна в Византийскую империю - 830―833 гг.

Смерть Мамуна - 9 августа 833

Талха. Сыновья Тахира Двурукого и правители Хорасана. Абдаллах.

Бабек, хуррамит, предводитель восстания в Азербайджане.

Хунейн ибн Исхак, главный переводчик греческих классиков на арабский.

Мутасим, сын Харуна ар-Рашида, наследник Мамуна.

С детства Мамун любил книги и чтение. Он изучал юриспруденцию и историю, он говорил и писал на изящном арабском языке и был подлинным поэтом. Молодым человеком он был неравнодушен к прекрасному полу, но никогда не был сластолюбцем.

Однажды девушка-рабыня лила воду на руки Харуну ар-Рашиду во время омовения, когда молодой Мамун, стоявший за спиной у отца, послал ей воздушный поцелуй. Она укорила его, чуть-чуть нахмурив брови и слегка улыбнувшись, но в это время на несколько секунд перестала лить воду. Харун взглянул на нее и спросил: «Что случилось?» Девушка запнулась, покраснела и наконец пробормотала: «Ничего». Халиф рассердился. «Что происходит? — спросил он гневно. — Немедленно скажи правду, а то я тебя накажу или казню».

Испугавшись этой угрозы, она, к смущению Мамуна, призналась, что он послал ей воздушный поцелуй через отцовское плечо.

«Она тебе нравится? — спросил позабавленный Харун. — Если да, то можешь ее получить, но при условии, что сейчас же продекламируешь стихотворение на этот сюжет». Не размышляя ни минуты, Мамун произнес:

Однажды работорговец предложил Мамуну девушку, за которую просил тысячу динаров. В оправдание такой цены он говорил, что девушка прекрасно умеет сочинять стихи экспромтом, а также красноречива, хорошо воспитана и превосходно играет в шахматы. «Если, — сказал Мамун, — она сможет продолжить стихотворение, которое я начну, я заплачу за нее столько, сколько ты просишь». Затем, обратившись к девушке, он продекламировал:

Девушка тотчас же дополнила его строки своими, сохранив размер и рифму:

Может быть, интересно по ходу рассказа отметить, что в этот период наследники византийского трона выбирали себе жен на смотрах невест. Императорские гонцы рассылались по всем провинциям на поиски подходящих девушек, чья необыкновенная красота, ум и высокая нравственность делали их достойными трона. Требуемые физические данные, видимо, были изложены в правилах, и выборная комиссия в буквальном смысле измеряла лица, головы, фигуры и ступни кандидаток. В назначенный день всех конкурсанток собирали в одной из комнат дворца под наблюдение правящей императрицы.

Когда невесту выбирал себе будущий император Феофил, ему вручили золотое яблоко, чтобы он отдал яблоко избранной им девушке. Проходя мимо стайки красавиц, он остановился напротив молодой женщины по имени Касия и продекламировал:

Касия незамедлительно закончила стихотворение:

Несмотря на быстроту реакции Касии, Феофил не отдал ой яблока. Он пошел дальше и вручил его Феодоре, на которой и женился[139].

Этот случай служит еще одним примером (каковых, кажется, немало), показывающим, что не следует рассматривать Византию и Арабскую империю как две в высшей степени разные и противоположные цивилизации, не имеющие ничего общего. Каждая из них глубоко повлияла на другую. Они подражали друг другу в модах и архитектуре. Вооружение и структура их армий и флотов были почти одинаковыми. Обе империи на войне захватывали столько пленников, сколько могли, и продавали их в рабство. Обе практиковали жестокие пытки и увечья. Оба правительства постоянно имели дело с восстаниями. В обоих государствах игра с продолжением стихотворных строчек считалась светской забавой. Возможно, яркой характеристикой византийцев является то, что, когда они предавались этому развлечению, темой для стихов нередко избирался какой-нибудь глубокомысленный религиозный догмат.

* * *

Когда Мамун достиг более зрелого возраста, он увлекся философией и стал покровителем поэтов. Его живой ум интересовали все отрасли знания, и наряду с правом, религией и философией он посвящал себя изучению астрономии и медицины. Особенно он интересовался философией Древней Греции и завел целый штат переводчиков, которые составили арабские версии многих греческих трудов, о чем мы более подробно поговорим в дальнейшем.