Мансур со страстью отдался наблюдению за строительными работами и даже сам пересчитывал кирпичи и блоки известняка, проверяя счета и контролируя цены и заработки рабочих. Сначала он рассматривал мысль о том, чтобы разобрать большой дворец Хосрова в Мадаине и перевезти материалы в свой новый город, и обратился за советом по этому вопросу к Халиду ибн Бармаку. Этот субъект, как мы помним, был уроженцем Балха и командовал отрядом революционной армии Абу Муслима. Теперь он стал казначеем Мансура. Когда его спросили, что он думает о разборке дворца Хосрова, он выступил против этого, тогда халиф обвинил его в том, что, будучи персом, он желает увековечить славу Великих Царей, и приказал начать снос. Однако после тщательного подсчета расходов обнаружилось, что обжиг новых кирпичей на месте обойдется дешевле, чем слом старых дворцов и доставка материалов из Мадаина. В результате руины пиршественной залы Хосрова стоят и сегодня, свидетельствуя о древней славе Сасанидов.

Круглое пространство за внутренними стенами нового города предназначалось исключительно для Золотого дворца Мансура, примыкающей к нему мечети, зданий различных административных учреждений и гвардейских казарм. Ездить верхом по внутреннему городу дозволялось одному халифу; всем прочим предписывалось слезть с коня у ворот внутренних стен и приближаться к дворцу пешком. Первоначально пространство между внутренними и внешними стенами отводилось под городские базары и лавки; но из опасения, что туда смогут проникнуть шпионы, или же халифскому «святая святых» будут угрожать народные бунты, купцы, лавки и горожане были вовсе удалены из крепости, а пояс между двумя кольцами стен был отдан военачальникам и должностным лицам под жилые дома. Мансур назвал свою новую столицу Мединат ас-салам, «Город мира», но в быту по-прежнему употреблялось старое название Багдад, очевидно, персидского происхождения, сохранившееся до наших дней.

Мансур страстно увлекся строительством и тратил на него огромные суммы. Тем не менее он был известен своей скупостью. Горе тому инженеру или строителю, в чьих книгах обнаруживалась малейшая финансовая неточность. Его тут же бросали в тюрьму, откуда он мог выйти, только заплатив все до последней полушки. И действительно, непочтительные подданные величали халифа Абу-л-Даваник, Ломаный Грош, хотя при необходимости он готов был тратить деньги без ограничений.

Однажды, говоря проповедь во время паломничества в Мекку, он попытался очистить себя от обвинений в скаредности. «Я казначей Бога, — сказал он. — Он поставил меня над своими доходами, которые я делю в соответствии с его благой волей. Поистине, Господь сделал меня замком его сокровищницы. Когда он желает, Он отпирает меня». Однако народ едко заметил, что Повелитель правоверных пытается переложить на Аллаха ответственность за свое скряжничество. Несомненно, эта проповедь проливает яркий свет на различие между Аббасидами и Омейядами. Мансур называет себя представителем и доверенным лицом Бога. Ни непосредственные преемники Пророка, ни Омейяды никогда не претендовали на что-либо большее, нежели роль устроителей мирских дел мусульманской общины.

Рассказывают, что Мансур заключил личное соглашение с дворцовым поваром, согласно которому последнему позволялось забирать головы, внутренности и шкуры животных, забитых в пищу, при условии что он будет бесплатно снабжать дворец дровами для нужд кухни.

В другой раз, путешествуя, Мансур услышал пение своего старого слуги, который погонял его верблюда. Халифу так понравилась эта песня, что он дал старику полдирхема — что, должно быть, примерно равнялось шестипенсовой монете.

«Когда я был молод, я погонял верблюда для халифа Хишама, — бестактно заметил старый погонщик, — и он дал мне десять тысяч дирхемов».

«Он не имел права давать тебе деньги из государственной казны», — гневно ответил Мансур. После этого он подозвал писца и отдал распоряжение, чтобы старый погонщик вернул в казну десять тысяч дирхемов, после чего его заставили ухаживать за халифскими верблюдами без всякого жалованья. Разговаривая с правителем, неделикатно распространяться о достоинствах его предшественника.

Омар ибн Хафс назначен наместником Ифрикии - 768 г.

Смерть Омара ибн Хафса и сдача Кайравана - 771 г.

Битва при Дженби - берберы покорены - 772 г.

Смерть Мансура, возвышение Махди - 775 г.

Харун ар-Рашид с боями доходит до Босфора - 782 г.

Смерть Махди, приход к власти Хади - 785 г.

Восстание Хусейна ибн Али в Мекке - 786 г.

Смерть Хади - 786 г.

Омар ибн Хафс, наместник Ифрикии - 768―771 гг.

Йазид ибн Хатим, наместник Ифрикии - 772―787 гг.

Халиф Махди ибн Мансур.

Муса ал-Хади сыновья халифа Махди.

Харун ар-Рашид.

Халид ибн Бармак.

Яхья, сын Халида ибн Бармака.

Хусейн ибн Али, алидский мятежник в Мекке, убит при Факхе.

Идрис ибн Абдаллах, алидский мятежник, бежавший в Марокко.

Хайзуран, любимая наложница Махди, мать Хади и Харуна ар-Рашида.

Византийские императоры.

Лев III Исавр - 716―741 гг.

Константин V Копроним - 741―775 гг.

Лев IV - 775―780 гг.

Ирина (регентство при Константине VI) - 780―785 гг.

Константин VI - 785―797 гг.

Когда мы в последний раз говорили об Ифрикии, мы оставили Ханзалу ибн Сафвана на посту наместника после его смелой вылазки из Кайравана, которая увенчалась подавлением берберского восстания 740-742 гг. Ханзала оставался наместником до 745 г., когда война, разразившаяся между халифом Марваном и Аббасидами, снова ввергла все в пучину хаоса. Ханзала, по-видимому, отправился в Сирию, и власть захватил некий Абд ар-Рахман ибн Хабиб, надеясь в обстановке всеобщей анархии основать независимую династию. Мы видели, как он арестовал беглецов-Омейядов, которых подозревал в стремлении стать его соперниками на пути к Африканскому царству.

Однако в 755 г. Ибн Хабиб был убит, и Ифрикия снова погрузилась в хаос, так как Аббасиды были слишком заняты, чтобы тратить время на отдаленные провинции. Кайра-ван захватило берберское племя из пустыни, и многострадальные жители этого города снова подверглись избиению и грабежу. Затем другое берберское племя, на этот раз из Триполи, вытеснило первое и само обосновалось в Триполитании и Кайраване.

Только в августе 761 г. Мухаммад ибн ал-Ашаф, назначенный аббасидским наместником Египта при халифе Мансуре, во главе сорокатысячной армии разбил этих берберов при Таварге между Баркой и Триполи. Затем он вновь завладел Кайраваном и сумел установить контроль над Ифрикией.

В 768 г. Мансур сделал наместником Ифрикии того самого Омара ибн Хафса, с которым мы познакомились в Синде во время подготовки переворота в пользу рода Али. Омар был потомком великого Мухаллаба, в прошлом победителя хариджитов и наместника Хорасана. Однако три года спустя произошло новое общее восстание берберских хариджитов, Кайраван снова оказался в осаде, и Омар ибн Хафс защищал несчастный город с немыслимым героизмом. Наконец запасы продовольствия истощились, и гарнизон сократил свой дневной рацион до последнего предела, а вся равнина, расстилавшаяся за стенами города, насколько хватало глаз, каждую ночь мерцала лагерными кострами бесчисленных берберских полчищ. Но несмотря на то что гарнизоном, как и горожанами, овладело уныние, неиссякающее мужество Омара ибн Хафса отказывалось примириться с мыслью о сдаче.